Юлиан Семенов – Неизвестный Юлиан Семёнов. Возвращение к Штирлицу (страница 158)

СТЕПАНОВ. Господин Сузи, ваш отец был министром Швейцарии?

СУЗИ. Полагаете, что я должен отвечать на ваши вопросы?

СТЕПАНОВ. Полагаю – да.

СУЗИ. А я полагаю, что нет… Я не скрываю своего отношения к вашей стране.

СТЕПАНОВ. В данном случае речь идет не о моей стране, а о судьбе вашего брата, так что отвечать – в ваших интересах.

СУЗИ. Ах, вот как?

СТЕПАНОВ. Именно так. Продолжим: ваш отец был министром?

СУЗИ. Был.

СТЕПАНОВ. Он ездил в рейх в апреле 1945 года для переговоров с Гиммлером, чтобы попытаться спасти узников из лагерей смерти?

СУЗИ. Ездил. Гиммлер потребовал пятьсот золотых франков за каждого заключенного.

СТЕПАНОВ. После соглашения с Гиммлером ваш отец отправил в рейх колонну грузовиков Красного Креста с продуктами и медикаментами?

СУЗИ. Да. Колонну вел мой брат Пьер.

СТЕПАНОВ. Ему тогда было двадцать три года?

СУЗИ. Двадцать два.

СТЕПАНОВ. Я могу с ним увидеться?

СУЗИ. Он разбился.

СТЕПАНОВ. Во время гонок на парижском аэродроме?

СУЗИ. Да.

СТЕПАНОВ. Десять лет назад? Накануне гонок именно он дал интервью французской «Суар»? Или у вас есть еще один брат?

СУЗИ. Братьев у меня больше нет.

СТЕПАНОВ (достает из портфеля газету, протягивает ее Сузи). Это Пьер Сузи, ваш брат?

СУЗИ. Да.

СТЕПАНОВ. Вам не кажется странным этот вопрос журналиста… Я подчеркнул, смотрите… О том, кого ваш брат особенно запомнил во время поездки в рейх?

СУЗИ. А почему этот вопрос должен казаться странным?

СТЕПАНОВ. Потому что он был задан спустя двадцать пять лет после событий в рейхе. Задан неведомым спортивным журналистом, которому 19 лет и который раньше никогда не интересовался этой проблемой. А если заинтересоваться серьезно и глубоко, то обнаружится, что на машинах швейцарского Красного Креста, которые ваш брат привез в рейх, в течение нескольких часов, пока узников концлагеря приводили в порядок, чтобы продать за деньги, люди СС, гестаповцы, вывезли в горы сокровища, награбленные в России: иконы, картины, архивы, Янтарную комнату…

СУЗИ. Вздор! Зачем им потребовалась такая маскировка? Они могли нацепить на свои машины номера Швейцарии и нарисовать красные кресты.

СТЕПАНОВ. Могли. Они всё могли. Только не могли залить машины бензином. Бензина в рейхе не было… Им нужны были машины швейцарского Красного Креста.

СУЗИ. Считаете, что они для этого использовали моего отца и брата?

СТЕПАНОВ. Я ни в чем их не виню, они пытались помочь несчастным. А ваш брат сказал в интервью, что он помнит трех людей из лагеря и что одного из них, который попросил у него грузовики «в долг», на пару часов, якобы для того, чтобы привезти больных, он только что встретил в Париже – накануне гонок… Смотрите, что говорил ваш брат: «Я крикнул ему “Привет, Фриц!” Он, однако, не ответил мне, вздрогнул, повернулся и ушел, чуть не убежал. Я удивился, спросил тех, кто был рядом, что с ним, это же Фриц Штаубе. А мне ответили, что это не Фриц Штаубе, а Майер, он занимается бизнесом, связанным с произведениями культуры… Но это был Штаубе, и я догадываюсь, отчего он не захотел говорить со мной». Штаубе не захотел говорить с вашим братом оттого, видимо, что живет под чужой фамилией и убежден, что уже нет никого в живых, кто знает, что именно он вывозил русские ценности из концлагерей в эсэсовские тайники. А его опознал ваш брат! И сказал про это в интервью, подосланному Фрицем Штаубе мальчику. И через день ваш брат погиб во время гонок… Погиб, потому что помнил…

СУЗИ. Считаете, что катастрофа была организована?

СТЕПАНОВ. Да.

СУЗИ. Доказательства?

СТЕПАНОВ. Это ваше дело. Меня интересует: к вам не обращались те, кто знал Пьера по его поездке в рейх?

СУЗИ. Обращались…

СТЕПАНОВ. Кто?

СУЗИ. Мне кажется, Майер…

СТЕПАНОВ. Его карточка у вас, конечно, не сохранилась?

СУЗИ. Его карточка должна была сохраниться, я ведь был генералом разведки, официальное лицо, все мои контакты с иностранцами фиксировались…

Мгновенная темнота.

Проекция фото ШТАУБЕ-МАЙЕРА.

В луче прожектора – ЖОРЖ НАХ.

НАХ. Я, бывший узник Дахау Жорж Нах, знаю человека, фото которого мне предъявил к опознанию русский журналист Степанов. Но это не Майер, а обершарфюрер СС Фриц Штаубе. Под присягой, однако, я это не подтвержу…

Мгновенная темнота.

Бюро прокурора КРОСА.

СТЕПАНОВ. На основании доноса старого нациста Опитца вы вправе унижать Форста принудительной экспертизой?

КРОС. Экспертиза не есть унижение, господин Степанов, а одна из форм установления истины.

СТЕПАНОВ. Но везти в клинику несчастного человека, подвергать его принудительному обследованию…

КРОС. А вы возражайте, господин Степанов, возражайте… Начните кампанию протеста… У нас это не запрещается.

СТЕПАНОВ. Вы же понимаете, что это обернется против Форста: «Защищают красные, значит, он их человек»…

КРОС. А профессиональная корпоративность? Я слышал, журналисты живут в Бонне достаточно дружно: коммунисты, капиталисты, левые, правые… Так что я ничем не могу помочь вам, господин Степанов, кроме того, что согласился ответить на ваши вопросы.

СТЕПАНОВ. Спасибо. Но это не все, господин Крос. У вас есть данные, что господин Опитц – старый нацист? Или нет? Если нет, то интересует ли вас эта информация?

КРОС. Меня интересует истина…

СТЕПАНОВ. Я хочу передать вам документы – свидетельские показания о работнике фирмы «Антиквариат Европы» Майере, в прошлом обершарфюрере СС Штаубе.

КРОС (смотрит показания). Чего вы добиваетесь?

СТЕПАНОВ. Возбуждения уголовного дела.

КРОС. Во-первых, вы, как иностранец, не вправе поднимать этот вопрос. Во-вторых, даже если бы ко мне пришел немец, я бы отказался принять дело к рассмотрению, потому что дела пока еще нет: Штаубе-Майер был, видимо, судим, наказан, затем освобожден… Дело, я думаю, закрыто…

СТЕПАНОВ. Но эти новые показания Жоржа Наха позволяют вам…

КРОС (перебивает). Эти показания позволят вашим противникам, а значит и противникам Форста, – начать против вас атаку и загнать в угол… А несчастный старик окажется в одиночестве…

СТЕПАНОВ. Вам жаль Форста?

КРОС. Я прокурор, господин Степанов, я служу закону, я прокурор. А вот вам стоит подумать о себе.

СТЕПАНОВ. Ознакомились с моим делом?

КРОС. Дела пока еще нет. Меня ознакомил шеф с вашими данными…

СТЕПАНОВ. Я в чем-то нарушил закон?

КРОС. Если бы вы решились на это, то отвечать бы вам пришлось по всей строгости: мы не делаем привилегий ни знаменитым иностранцам, ни высокопоставленным лицам нашей республики. Мы пасуем лишь перед депутатами бундестага… Лишь перед ними… В деле Форста – тоже…

СТЕПАНОВ. А вот теперь мне ясно, как следует поступить. Можно вопрос?