Юли Велл – Урок свободы (страница 2)

Шестнадцать лет – это возраст, когда каждая минута, проведенная вне дома, кажется шагом к настоящей, взрослой жизни. Лиза засиделась у подружки, с головой уйдя в обсуждение нового клипа любимой группы и сложных уравнений по алгебре, которые были абсолютно не важны в тот вечер.

Вынырнув из подъезда подруги, она с удивлением обнаружила, что на улице уже совсем темно. Фонари на их старой улице горели через один, отбрасывая на асфальт не столько свет, сколько густые, зыбкие тени. Воздух потяжелел, и по спине у Лизы пробежал легкий, неприятный холодок.

Она засунула руки в карманы легкой куртки и, насвистывая что-то себе под нос для храбрости, зашагала быстрее. Всего три квартала. Ничего страшного.

Не успела она отойти и ста метров, как из-за угла гаража возникла высокая мужская фигура. Лиза инстинктивно сжалась, готовая бежать или закричать.

– Лиза?

Голос был низким, немного хрипловатым, но знакомым. Очень знакомым. Сердце на секунду замерло, а потом забилось чаще, но уже по другой причине.

Из тени вышел Марк. Он сильно изменился с тех пор, как они вместе гоняли во дворе. Из тощего сорванца он превратился в рослого парня с широкими плечами. В темноте она не могла разглядеть его лицо, но узнавала его по силуэту, по манере держаться.

– Марк? – выдохнула она. – Ты меня напугал.

– А ты что тут одна в такое время делаешь принцесса? – в его голосе прозвучал упрек.

– У Кати засиделась, – ответила Лиза, снова чувствуя себя немного девочкой, но уже по-взрослому. – Время как-то незаметно пролетело.

– Ясно, – он коротко усмехнулся. В темноте блеснули его зубы. – Но сейчас не самое безопасное время для прогулок. Пошли, я тебя провожу.

– Я не маленькая, – автоматически возразила она, вспомнив папины вечные нравоучения о том, что пора бы уже иметь чувство самосохранения.

– Я вижу, – парировал Марк, и в его тоне снова зазвучала та самая хитринка, что была у него в детстве. – По пути.

Нагло взял ее за руку. Неловкое молчание повисло между ними, густое, как ночной воздух, но руку вырывать не стала. Лиза украдкой разглядывала его профиль, освещенный мерцающим светом далекого фонаря. Он стал… другим. Взрослым.

– Как ты вообще? – спросила она, чтобы разрядить обстановку. – Где ты сейчас?

– В университете учусь, – ответил он. – Не без трудностей, но прорываюсь. А ты… я слышал, в лицее твоем все хорошо. Умница.

От этих слов стало, теплее. Он знал. Интересовался.

– Стараюсь, – смущенно пожала она плечами.

На протяжении всего пути они обсуждали какие-то нейтральные темы – учебу, общих знакомых, меняющийся район. Но под этим легким, почти ничего не значащим разговором текло что-то другое. Что-то напряженное и сладкое одновременно.

Когда они подошли к ее подъезду, на крыльце горел яркий свет. Лиза почувствовала легкое разочарование. Путь оказался слишком коротким.

– Ну… спасибо, – сказала она, останавливаясь. – Что проводил.

– Всегда пожалуйста, но так поздно не ходи одна – он улыбнулся, и на этот раз она разглядела его улыбку – немного кривую, но очень обаятельную.

 Ладонь у него была большой, теплой и немного шершавой. Он не сжимал ее сильно, просто держал, уверенно и бережно.

– Давай, заходи, – тихо сказал он, все еще не отпуская ее руку.

И вел ее, не как ребенка, а как… девушку. Три шага до двери подъезда показались ей целым путешествием. Каждая нервная клетка на ее ладони была огнем.

Она нажала кодовый замок, дверь с тихим щелчком открылась.

– Спокойной ночи, Лиза, – сказал Марк, наконец отпуская ее руку.

– Спокойной ночи, Марк.

Она зашла в подъезд, и дверь медленно закрылась, оставляя его снаружи, в темноте. Лиза прислонилась спиной к холодной стене, подняла свою руку и посмотрела на нее. Казалось, она до сих пор чувствовала тепло его прикосновения.

Она не знала, что за шторой на третьем этаже, в их гостиной, стоял ее отец. Олег Александрович видел, как они подошли к дому. Видел, как Марк держал его дочь за руку. Видел, как она, зайдя в подъезд, не побежала сразу к лифту, а остановилась, словно в раздумьях.

Он не сказал ни слова, когда Лиза, вся светящаяся и растерянная, вошла в квартиру. Он просто спросил: «Хорошо погуляла?»

– Да, пап, все хорошо, – ответила она, слишком быстро, и прошла в свою комнату.

А Олег Александрович еще долго стоял у окна, глядя в ночь. Точильная пилка в его сердце зашевелилась с новой силой. Это было уже не детской забавой. Его девочку провожал домой взрослый мужчина. И он держал ее за руку.

4 Знакомство

Восемнадцатилетняя Лиза считала себя вполне современной девушкой. Она поступила в университет на факультет дизайна, сама выбрала себе красивый, но строгий гардероб, чтобы выглядеть «взросло и профессионально». Мысль о том, что ее могут «свести» с кем-то, казалась ей пережитком из романов ее бабушки. Смешным и нелепым.

Поэтому, когда мать, Ирина, с непривычно озабоченным видом зашла к ней в комнату и сказала: «Завтра мы идем на обед в ресторан. Там будут наши старые друзья, Сергей и Ольга, и их сын Максим. Очень перспективный молодой человек, заканчивает экономфак», – Лиза чуть не поперхнулась чаем.

– Мам, что это? Смотрины? – фыркнула она, откладывая планшет с эскизами.

– Не говори глупостей, – отрезала Ирина, но избегала ее взгляда, поправляя вазу на комоде. – Мы просто встречаемся со старыми друзьями. А вы с Максимом – ровесники, вам будет о чем поговорить. Оденься… красиво.

Лиза хотела возражать, бунтовать, но увидела в глазах матери что-то кроме навязчивой заботы. Тревогу? Надежду? Она вздохнула и сдалась. Один обед – не смертельно.

Ресторан был тем самым, «хорошим», с белыми скатертями, тихой музыкой и официантами, которые почти не кланяются. Максим, как и обещала мама, оказался очень… правильным. Красивым в классическом смысле: аккуратная стрижка, дорогие, но не кричащие часы, безупречные манеры. Он встал, когда она подошла к столу, помог подвинуть стул, улыбался ровной, открытой улыбкой.

Они говорили об учебе (он блестяще защитил диплом и уже получил оффер в солидную компанию), о планах на будущее (работа, возможно, своя практика, путешествия), об искусстве (он предпочитал классику, но «уважал» и современные направления). Он был идеальным собеседником – внимательным, умным, предсказуемым. Он был тем самым молодым человеком, о котором мечтают родители для своей дочери. Надежный, стабильный, с понятными перспективами.

Родители сияли. Особенно папа, Олег Александрович. Он смотрел на Максима одобрительно, ловил каждое его слово, поддакивал, шутил. Это был его мир. Мир порядка, договоренностей, правильных решений. И его Лиза, его умница-красавица, идеально вписывалась в эту картину рядом с таким молодым человеком. Это было правильное решение. Запланированное. Безопасное.

Лиза вежливо улыбалась, кивала, отвечала на вопросы. Но внутри она чувствовала странную пустоту. Все было слишком гладко. Слишком правильно. С Максимом она чувствовала себя… как на собеседовании на очень хорошую должность.

– Лиза, я слышал, ты прекрасно рисуешь, – сказал Максим, перемалывая вилкой десерт. – У нас в офисе как раз думают над ребрендингом. Может, посмотришь, когда будет время?

– Конечно, – автоматически ответила она.

– Отлично! Я думаю, мы можем быть друг другу очень полезны, – улыбнулся он, и в его словах не было никакого подтекста, кроме делового.

«Полезны». Хорошее слово. Практичное.

Выйдя из ресторана, Максим галантно поцеловал ей руку. Его губы были сухими и мягкими. Он попросил номер телефона, чтобы «отправить те брифинги по ребрендингу». Лиза дала.

По дороге домой в машине родители были в превосходном настроении.

– Замечательный парень, – сказала Ирина, оборачиваясь к дочери с переднего сиденья. – Умный, воспитанный, из хорошей семьи. И явно проявил к тебе интерес.

– Да, он… очень приятный, – осторожно согласилась Лиза.

– Приятный? – фыркнул Олег Александрович, но его тон был довольным. – Это железобетонная опора для жизни. На таких мир держится. Ты подумай об этом, дочка. С такими не пропадешь.

Лиза смотрела в окно на мелькающие огни. Она думала. Думала о том, что мир, который держится на железобетонных опорах, хоть и надежен, но может быть очень холодным.

Но она молчала. Она была хорошей дочерью. Она видела надежду в глазах отца, который наконец-то перестал беспокоиться о «дворовых мальчишках». Она видела, как мать уже мысленно примеряет шляпку на ее свадьбу. И она сказала себе, что чувства – это для романтиков и подростков. А она уже взрослая. Взрослая, чтобы сделать правильный, разумный выбор.

И когда через несколько дней Максим пригласил ее на выставку (именно ту, что была рекомендована критиками), она согласилась. Это был первый шаг по намеченной родителями, идеально ровной дороге в светлое, предсказуемое будущее.

5 Будущий муж

Отношения с Максимом развивались не стремительно, а последовательно, как хорошо составленный бизнес-план. Не было бурных страстей, ночных звонков под дождем или взрывных ссор. Вместо этого были регулярные встречи по выходным: то в музее на заранее выбранной выставке, то в хорошем ресторане, то на прогулке по благоустроенному парку. Максим был идеальным кавалером: пунктуальным, предупредительным, щедрым. Он всегда открывал перед ней двери, дарил неброские, но качественные подарки (дорогой шарф, книгу по искусству в подарочном издании) и планировал все так, чтобы ей было максимально комфортно.