Юкио Мисима – Прекрасная звезда (страница 4)
Акико все смеялась.
На следующий день, возвращаясь из университета, она сошла с электрички на станции Ханно. Сразу идти домой, где все помешались на инопланетянах, ей не хотелось, поэтому она остановилась на полпути и поднялась по ступеням к окруженному деревьями храму Хатиман. Было еще светло, воздух свеж, и она решила подготовиться здесь к завтрашним занятиям. Вокруг никого не было, в тенистых зарослях кедровника громко стрекотали цикады, и стояла приятная прохлада.
По каменным ступеням, проложенным в северном направлении, Акико прошла до ворот-
Но эта звезда совершала странные маневры и вдруг остановилась над головой Акико. Та стояла на просторном дворе безлюдного святилища, окруженного кедрами, а над ней переливалось серебром и медленно кружило над деревьями что-то круглое. Акико задрожала.
Оно перемещалось по спирали, сужая витки; нижняя часть его была серебристо-серого цвета с зеленоватым отливом и сияла, словно драгоценный камень. Акико чуть не вскрикнула. Этот непонятный объект выглядел воплощенным упреком за ее недоверие и насмешки над рассказами родителей и брата.
И тут в одно мгновение объект исчез из виду, растворился, как призрак.
С того дня Акико больше не смеялась. Она убедилась, что прибыла с Венеры, а ее семья – это внеземной межпланетный клан.
Следующие полгода Дзюитиро делал все возможное, чтобы скрыть от людей истинное происхождение своего семейства. Он наставлял детей серьезно относиться к учебе и вести себя, как обычные земляне, строго придерживаться принятых норм и обычаев. Особенно настаивал, чтобы Акико научилась рукоделию и готовке. Дзюитиро хорошо знал, что в жизни мало быть просто честным человеком с чистыми помыслами.
Перемены в семье заметнее всего отразились на Акико. Узнав о своем венерианском происхождении, она стала хорошеть на глазах. Акико всегда была красива, но это не влияло на ее характер и поведение: она не придавала особого значения своей внешности. Однако теперь, когда она узнала, откуда происходит ее красота, ее облик приобрел утонченность и холодность. Соседи сплетничали, теряясь в догадках, не встретила ли она кого-то, но Акико выказывала полное пренебрежение к противоположному полу.
Члены семьи здоровались с соседями с улыбкой, хотя делали это только из приличия. Все четверо были сдержанными по натуре, и их натянутые улыбки отталкивали соседей, которые сторонились их еще больше, чем прежде.
– Знаешь, папа, в переполненной электричке люди толкаются вовсю, но я больше не обращаю внимания. Мне кажется, что я смотрю на всю эту суету сверху. Только мои глаза могут видеть все ясно, только мои уши слышат музыку небес. А эти потные людишки ничего не понимают, они не представляют, что их судьбы на самом деле в моих руках.
Слушая веселый голос сына, Дзюитиро чувствовал грозящую опасность. Если бы толпа могла читать мысли Кадзуо, она бы ему не простила. Его бы просто убили.
– Веди себя, как все, – мягко увещевал он сына. – Как самый обычный человек, даже если тебе это очень неприятно. Люди, стоящие выше других, обязаны поступать именно так. Это единственный способ защитить себя.
Миновало полгода, пришла весна, и мнение Дзюитиро резко изменилось. Чтобы выполнить свое предназначение, говорил он теперь, нужно не тратить время на сокрытие их тайны, а делать все возможное для поиска родственных душ. Мир стоит перед лицом страшной угрозы, размышлял Дзюитиро, а он остается рабом старомодных семейных чувств и трусливо замыкается в себе.
Он долго ломал голову, как поступить, и в конце концов решил разместить в колонке «Мир увлечений» одного бульварного журнала такое объявление: «Если кто-то интересуется
Дзюитиро выпустил брошюру, которую домочадцы размножили на гектографе, и завязал регулярную переписку с людьми из разных мест. В начале лета он избавился от всех ценных бумаг, оставленных ему отцом, и перевел деньги на банковский депозит, чтобы обеспечивать будущую деятельность. Как раз перед продажей его акции и другие активы резко взлетели в цене – в пять раз. А позднее, к концу лета, произошел серьезный финансовый спад. После этого семья безоговорочно поверила, что им помогает кто-то свыше.
До сих пор летающие тарелки показывались членам семьи по отдельности и в особых ситуациях. Разумеется, они верили рассказам друг друга о встречах с НЛО, но еще ни разу не наблюдали за тарелками все вместе. С лета Дзюитиро, как глава семьи, постепенно разбирался с вопросом о том, как общаться с инопланетянами, и мечтал, чтобы семье представился шанс вступить с ними в контакт всем вместе.
Накануне, рано утром, он наконец-то получил уведомление о предстоящей встрече.
– Нельзя терять время. Хрущев и Кеннеди должны немедленно встретиться за самым простым завтраком. Без деликатесов. Излишества в еде притупляют разум. – Дзюитиро разговаривал сам с собой, с силой потирая окоченевшие на холоде руки. Похоже, он устал наблюдать за небом и уже терял терпение. – Все, что требуется, – снять трубку телефона на столе и сказать одно слово: «Вашингтон». Они должны отбросить никому не нужное самолюбие и все проблемы, в которые сами себя втянули, и начать серьезный разговор о будущем человечества. А потом уже говорить о том, как варить яйца всмятку. Они так далеки от повседневной реальности, что ведут мир к катастрофе. Таким же был мой отец. Поэтому я вижу их насквозь. Жизнь отца была настолько далека от вещей, которые нас окружают, – всех этих ножниц, зонтиков, садовых деревьев, овощного салата, – что он просто не замечал их, проходил мимо. Точно так же звезды не обращают внимания на людей… Прекращение ядерных испытаний, разоружение и берлинский кризис надо обсуждать, как мы обсуждаем яйца всмятку, печеные яблоки и хлеб с изюмом. Если смотреть на вещи с высоты Вселенной, все они имеют одинаковую ценность. Мы должны убедить в этом людей. Земляне совершают убийства именно потому, что считают это очень важным делом и не могут устоять перед таким искушением… Хрущеву и Кеннеди после завтрака надо будет собрать оставшиеся крошки, положить салфетки на стол и выйти из комнаты рука об руку. Они должны объявить ожидающим под утренним солнцем репортерам: «Мы едины в своем мнении. Человечество должно жить и процветать»… Голуби и военные оркестры не потребуются. Как только эти слова прозвучат, наступит ясный освежающий день. Вся Вселенная поймет, что с этого мгновения Земля стала прекрасной звездой. Как вам это? Почему бы нам всем вместе поскорее не протянуть мировым лидерам руку помощи?
Он договорил, потом со вздохом добавил:
– Конечно, если нам хватит сил. Как печально, что я получил такое слабое человеческое тело. Но видимо, в этом и заключается особый план Вселенной.
Его жена и дети молчали. Их взгляды были прикованы к южной части небосвода.
Если верить современной ненадежной астрономии, температура на поверхности Юпитера около ста градусов ниже нуля, но Иёко, уроженка этой планеты, дрожала, кутаясь в одеяло, беспомощная перед слабым холодом Земли. Политика ее почти не интересовала. Если мир преобразуется и все установится так, как хотел ее муж, ей в этом улучшенном мире, вероятно, поручат налаживать домашнее хозяйство. Иёко любила злаки, которые в изобилии произрастали на Земле. Сладковатый аромат пшеничных полей летом, золото склонившихся рисовых колосьев осенью стоило сохранить ради землян навсегда. На какой бы планете ни оказалась Иёко, ее, скорее всего, поставят отвечать за кухню. Но она не была уверена, что справится с двумя разными видами блюд – Юпитера и Земли.
Кадзуо переводил бинокль с одного участка неба на другой, и всякий раз обманывался, принимая за летающую тарелку блеск какой-нибудь звезды.
Он пытался сосредоточиться, но разговоры отца отвлекали. Сердце Кадзуо переполняло решительное стремление к власти, которое черпало силу из смеси искренних добрых намерений и сентиментальной привязанности к Земле, на которой он жил. Кадзуо мечтал о некой чистейшей форме власти, способной поддерживать на этой планете вечный мир. Такой власти здесь еще никогда не было, поэтому землянам нужны наставления от других планет. Более того, эта власть не имела религиозной или духовной природы, но была безупречной, чистой, как новое полотенце, и способна управлять реальной жизнью.
Акико не обращала внимания на других и сосредоточилась на восточной части небосвода. Если летающие тарелки запаздывают, возможно, они появятся с другой стороны?
От холода по спине Акико то и дело пробегали мелкие мурашки. Она нанесла на губы толстый слой помады, чтобы не обветрились. Кончики пальцев онемели от холода, помада, конечно, могла расплыться, но что оставалось делать? Смотреться в карманное зеркальце, подсвечивая его фонариком? За это она бы точно получила нагоняй от родителей.