Юки Онна – Токийская рапсодия (страница 4)
Человек столь молодого возраста искусно разбирался в людях, всегда предчувствуя их намерения. Весьма упёртая личность, отстранённо относящийся и с долей скепсиса к своему окружению. Заядлый одиночка, который готов растрачивать время лишь играя на скрипке, ведь в отличии от людей, она не способна на лживые чувства. Тэкуми с детства виделась истина, лишь в создании музыки и игре на скрипке. Он даже дал имя своей скрипки, Минори. Изящная, мелодичная, всегда понимающая его, только через неё, он мог выразить свои чувства. Скрипка не раз помогавшая ему вернуться к жизни, только в ней он видел смысл своего существования. Никто не смел к ней прикоснуться, кроме Тэкуми, никогда бы в жизни он не вытерпел чужой игры на ней. Для Тэкуми, она являлась больше чем музыкальный инструмент. Она была подарком судьбы, благодаря которой ему удавалось сохранить место в этой мире. Несмотря на светское происхождение,
Тэкуми будто душило это общество незнакомцев, которые напоминали ему скользких, извивающихся дождевых червей. Ему было жутко от того, что они смогли доползти до высших слоёв общества и установить свои правила, определяющие печальные человеческие ценности. Моральные уроды, являвшиеся карикатурным образцом духовного упадка. Тэкуми годами, не переставая взращивал свою ненависть к этим людям, считая их чудовищными невеждами. Он ненавидел их за то, что они демонстративно пытались казаться лучше, выше чем есть на самом деле, за то что не стремились к совершенству, но при этом делали вид что совершены. С того самого дня, когда Тэкуми впервые пригласили на вечеринку к богачам, он навсегда попрощался с детскими грёзами, повседневной реальностью и свободным временем. Жизнь Тэкуми замкнулась лишь на музыке, не давая ему продыху для других увлечений. У Тэкуми появилась ощущение, что все дни слились в один бесконечный день. Ночь сменялось утром а утро сменялось ночью. Дни умирали один за другим, как и задумано вселенной, затягивая с каждым разом сильнее в пучину круговорота безысходности. Тэкуми чётко понимал, что не может всю жизнь вот так скитаться по вечеринкам, постоянным гастролям, предаваясь бесконечным репетициям, напоказ выставляя свой талант что конечно обеспечивало ему в жизни всё, кроме счастья и примитивных земных радостей, что было доступно любому обычному человеку, на зависть ему. Талант Тэкуми процветал с каждым днём, продвигая его дальше в мир, что явилось щедрым подарком, не зависеть ни от кого и проживать жизнь на своё усмотрение. Но при всём этом, жизнь казалось ему какой-то пустой, как скрипка без струн, как день без Солнца или же ночь без Луны. Словно он не замечал происходящего вокруг по-настоящему а лишь имитировал бурную жизнедеятельность, двигаясь не по собственной воле, через путь наполненную множеством непредсказуемостей.
Наконец-то оставив за спиной шумную вечеринку и очутившись на улице, Тэкуми облегчённо вздохнул. Засунув таблетки в карман брюк, он поднял взгляд на небо и закрыл глаза. Вот уже почти месяц, как его мучает бессонница, на фоне которой обострились приступы мигрени. Постояв так минуту и почувствовав рядом чьё-то присутствие, он не поспешил открыть глаза, пытаясь сохранить хрупкое чувство свободы, что выкрал наглым образом в суматохе сегодняшнего вечера.
– Что же такое, ни одной ни видно.
Кто-то цокнул рядом, спрыгивая с бордюра и становясь рядом с Тэкуми.
Им оказался парень, который опустился с шорохом, усаживаясь на бордюр. Рядом с собой, он положил футляр скрипки, небрежно стукнув об асфальт. Тэкуми открыл глаза и развернулся к парню, направив на него взгляд полный осуждения. Темноту вокруг освещали гирлянды, да неоновая вывеска заведения где проходила вечерника богачей. Под тусклым светом, лицо незнакомца детально было не разглядеть. Тэкуми наклонился и поднял скрипку, рассматривая в слабом свете корпус футляра.
– Твоё?
– Да.
Сидевший на бордюре вытянул руку вперёд в знак приветствия. Тэкуми вместо дружеского рукопожатия, всунул в протянутую руку футляр демонстративно.
– Такси не словить в такое время.
Вздохнул незнакомец.
– Поэтому, сидишь на земле?
– Не идти же обратно туда. Всего-то хотел сыграть на скрипке и подзаработать чуток, не думал что придётся ещё разговаривать с ними.
Незнакомец показал большим пальцем через плечо, на заведение, где проходил вечер богачей.
– Подзаработать?
– Десятка тысяч за пару мелодий, выпивка и еда в придачу. Утренние гороскопы не врут.
– Брось, разве их придумали не для того, чтобы оправдать свою лень и безответственность?
Тэкуми ухмыльнулся, довольный сказанным.
– Они там неспроста. Разве звёздам не лучше видно свысока?
Незнакомец ответил, задрав голову к небу, где одиноко сияла луна. Тэкуми хмыкнул посмотрев на небо.
– Так спроси у них, не видно ли поблизости такси.
Насмешливо произнёс Тэкуми. Незнакомец абсолютно лишённый тщеславия с достоинством промолчал. Но спустя секунду спросил:
– Тоже приходил подзаработать?
– Меня заставили сюда прийти.
Ответил Тэкуми с явным презрением. Вскоре вдалеке показался свет фар автомобиля такси. Тэкуми помахал водителю и тот среагировал на просьбу. Машина остановилась напротив него, открыв дверь, Тэкуми сел на заднее сиденье и с негодованием оглянулся назад на незнокомца.
– Едешь?
– Я не могу тут бросить велик.
Незнакомец показал на прикованный недалеко, старый велосипед.
Тэкуми безразлично захлопнул дверь, машина моментально поехала. «Бросить скрипку на грязный асфальт, что за кощунство», подумал он про себя досадно.
***
Тэкуми не терпелось оказаться дома. Это было единственное место, где он мог бы спрятаться от всего мира. Хотя и там он чувствовал себя не радостно. А всё из-за постоянных раздрожающих визитов директора, не смотря на то, что Тэкуми всячески демонстрировал своё недовольство на это. Но директор продолжал являться к нему домой без приглашения, всякий раз когда вздумается и по всякому вопросу, словно к себе домой.
Закрыв глаза и откинувшись на сиденье, Тэкуми ослабил чёрную бабочку на шее, что сдавливало горло, мешая полноценно дышать. Из-за наполовину открытого автомобильного окна, проник вечерний воздух, обдав лицо прохладой и приятно щекоча кожу. Ему показалось, что он едет целую вечность, но продолжил сидеть с опущенными веками, прокручивая в мыслях эпизод из жизни, что заставило забросить скрипку на целый год. А для любого скрипача, нет ничего хуже, чем перестать играть на скрипке, что является равносильно настоящей смерти.
Такси затормозил возле многоэтажного элитного дома. Тэкуми вышел из автомобиля и облегчённо выдохнул ртом. Ещё в машине у него повторился приступ мигрени, ему пришлось проглотить две таблетки обезболивающего. По спине прошёлся холодок. Тэкуми постоял так минуту, уткнувшись глазами куда-то вдаль, а затем уверенно направился к подъезду. Лифт поднял его на этаж, открыв дверь он наконец-то очутился в своей квартире. Бросив пиджак на кресло и вернув скрипку на стойку, он устало улёгся на диван, где спустя долгий час погрузился в сон.
На самом деле, этот сон давно стал частью его жизни, с того самого дня, когда мать решила покончить жизнь самоубийством и без сожаления, оставила единственного сына одного. Ему было шестнадцать, когда единственный родной человек, решил уйти из жизни, одним страшным днём. Прошло десять лет, но боль от потери не утихла, наоборот с каждым годом, становилось мучительнее осознавать, зачем она так поступила со своим ребёнком. Чувство вины и глубокая душевная рана, оставили неизлечимый отпечаток на характере молодого человека. Тэкуми замкнулся в себе и перестал улыбаться, музыка раньше дарившая ему удовольствие, по итогу превратилось в инструмент для выживания. Он был вынужден каждодневно бороться с самим собой, чтобы выжить в этом изменчивом мире и обрести смысл своего существования. Но это не мешало ему по-прежнему посвящать долгие часы игре на скрипке, что помогали ему продержаться на плаву, словно спасательный круг брошенный утопающему с бушующими волнами в море. К тому же, у Тэкуми была чрезмерно развитая интуиция, которая поддерживала его старательно и незамедлительно срабатывала на лживую опасность. Поэтому неудивительно, что он со временем научился хорошо разбираться в окружающих людях, а всё потому, что он с младенчества предчувствовал некий подвох, нечто такое, о чём он не имел понятия, чтобы выразить это словами вслух, но делало его отстраняемым от окружающих его людей.
Утром Тэкуми проснулся от ноющей головной боли, едва открыв глаза заметил на журнальном столике стакан воды и таблетки. Скорее всего к нему наведывался директор, чтобы проверить его состояние. Так же, на столе лежал график предстоящего концерта с токийским симфоническим оркестром, в которым он выступал в качестве первой скрипки. Тэкуми приподнялся, болезненно потёр переносицу и поморщился, вспомнив бессмысленно потраченное время на вчерашнем вечере, потянувшись за стаканом и осушив его с жадностью, он бросил взгляд на график и недовольно скривил губы. Подумать только, что ещё нужно для счастья скрипачу? Он добился успеха в важном деле, постоянные концерты, гастроли с оркестром, поклонники в разных городах, постеры на рекламных щитах и тысячи проданных дисков. Но, это всё никогда не приносило ему удовольствие, он был несчастен и одинок по-прежнему. Сколько же иронии и сарказма было в этом всём, то что чего он больше всего хотел избежать по итогу стало чудовищным сном и повседневной рутиной в его жизни. Где-то рядом с ним, раздалась вибрация, он в полусонном состоянии нащупал мобильный телефон и не читая имени звонившего ответил на звонок. В телефоне послышался бодрый голос детектора: