Юки Онна – Токийская рапсодия (страница 14)

– Тэкуми, сыграй нам отрывок из концерта, – директор кивнул ему.

Тэкуми окинул взглядом всех присутствующих прежде чем взять протянутую скрипку. Он неохотно встал забирая скрипку из рук Хару, затем положил ее на плечо и сыграл пару тренированных нот. Убедившись в исправности скрипки, Тэкуми закрыл глаза и зазвучала музыка.

– Как замечательно! Идеально! – Воскликнул журналист, показывая оператору взять крупный план.

– Давайте на этом закончим, —заявил директор. – Вы можете дальше понаблюдать за игрой концертмейстера в концертном зале. Мы выделили для вас лучшее место.

– Спасибо за интервью! – Жургалист пожал руки концертмейстера и директора. Собрав свои принадлежности, он ушёл.

Тэкуми помедлив, пока дверь не закроется обратился к Хару.

– Можешь, одолжить её для концерта?

– Конечно! – Хару широко улыбнулся.

Янлинь и Хару вышли с кабинета.

– Спасибо большое!

Янлинь поспешила усадить его на своё место в зале. Хару счастливый уселся в зрительское кресло.

Концерт продлился почти полтора часа. Хару был восхищён происходящим на сцене и не мог оторвать взгляда от оркестра. Закрыв глаза, ему представилось, как стоит на сцене и играет прекрасную музыку.

Тэкуми, который впервые играл на чужой скрипке чувствовал себя вполне спокойно, не смотря на ужасную потерю. Его музыка звучала впервые непринуждённо, смычок будто сам скользил по струнам, а его руке необходимо было лишь задавать нужное направление. Директор довольный сидел в гримёрной, теперь уверенный, что не придётся платить неустойку за сорванный концерт.

Когда концерт завершился Тэкуми возвратился в гримёрную, кажется игра на чужой скрипке спасла его от журналистов, которым так хотелось бы, написать какую-нибудь новость с кричащим заголовком о гениальном скрипаче. Тэкуми уселся устало на диван, откинув голову на спинку. Его глаза были закрыты а грудь тяжело поднималась и опускалась.

– Заходи-заходи, – директор сказал, приглашая Хару в гримерную.

За ним и зашла Янлинь, держась в стороне, ближе к двери. Тэкуми открыл глаза и приподнял голову выпрямившись, затем встал и подошёл к владельцу инструмента, протягивая скрипку.

– Спасибо, что одолжил её, – произнёс директор.

– Благодарю, она хороша, – добавил Тэкуми.

– Вам спасибо! Моя скрипка впервые сияла на сцене! – Хару счастливо произнёс.

Тэкуми кивнул и окинул кротким взглядом ассистентку, что топталась на пороге.

– Разрешите спросить, – Хару обратился к Тэкуми. – Мне не понятно одно, почему вы замедлились в последней части? Ведь эту часть нужно играть резче. – Он почесал себе лоб задумчиво.

Лицо Тэкуми сделалось презрительным, губы превратились в тонкую ниточку, глаза сузились а брови будто соединись в одну полоску. По его выражению лица было понятно, что сейчас начнётся самое страшное. Он подошёл к Хару ближе, сложив руки за спиной.

– Допустим. Я замедлился. Но это моя интерпретация. Ты кто вообще?

– Этой мой друг! Он скрипач! – Янлинь вмешалась и схватила Хару за руку, чтобы вывести с гримерной.

– В каком оркестре работаешь? – Тэкуми спросил с гонором.

– Я не работаю в оркестре. Я самоучка. Подрабатываю курьером. – Ответил Хару.

Тэкуми вопросительно посмотрел на директора, в уголках его губ появилась саркастическая ухмылка.

– Он лишь хотел помочь. – Янлинь сказала в оправдание.

– Вот как! – Тэкуми переключился на неё. – Тебе мало что потеряла мою скрипку, так ещё привела друга, чтобы опозорить меня?! А ты?! Кто тебе разрешил пускать на сцену кого попало?! Что будет с оркестром, если в нём вздумается играть каждому!

– Он закричал и на директора.

– Но ведь это вы опоздали а люди ждали. Разве было бы лучше, если концерт не состоялся? – Хару обратился к нему.

Тэкуми презрительно хмыкнул на его слова и подошёл ещё ближе к Хару.

– Если бы я не пришёл, то концерт отменили бы! Ровно если бы я умер! Запомни, я не выйду на сцену пока Минори не найдётся! – Обратился он к директору, затем ушёл, громко хлопнув дверью.

– Что же делать? – Хару обратился к директору озадаченно.

– Не бери в голову. Концертмейстер не в себе. Его скрипка пропала а попытки найти безуспешны. Пойми его, ведь ты тоже скрипач.

– Простите, не думал что он так отреагирует. – Хару виновато посмотрел на подругу.

– Забудь! Он импульсивный, но отходчивый. Лучше скажи, как мне отблагодарить тебя за помощь? Ты спас концерт и помог оркестру с прогоном, – директор улыбнулся.

– Ничего не надо. Я просто помогал другу.

– Говоришь работаешь курьером? А что если ты придёшь на собеседование к нам? Ты хорошо владеешь скрипкой, думаю мы сможем подтянуть твою игру до нужного результата.

– Разве ему это понравится? – Хару подметил.

– Говорю же, он отходчивый и всегда за качественную игру. Поэтому у тебя есть все шансы.

– Не знаю даже. Можно рискнуть. – Хару согласился.

– Янлинь, занеси его в список собеседования и помоги с резюме. – Директор поручив задание ушёл.

Янлинь проводила друга, он улыбчиво с ней попрощался а затем помахав двумя руками уехал. Она стояла возле ворот минут пять, глядя в след Хару, который мчался безудержно по дороге, пока совсем не исчез. Янлинь увлечённо посмотрела на небо, наблюдая как небольшие серые тучи расплывчато заслоняли солнце моментами, когда заметила автомобиль, который затормозил рядом с ней, дожидаясь светофора. За рулём автомобиля сидел Тэкуми. При виде Янлинь, он окинул её испепеляющим выражением лица. Его глаза казались темнее прежнего, а густая взъерошенная чёлка небрежно спадала на лоб. От идеально уложенной причёски с которой он сегодня выступал, ничего не осталось. Загорелся зелёный светофор и он надавил на газ, с рёвом выехав на дорогу. Янлинь не раздумывая больше, вернулась обратно в здание оркестра. Мысли были заняты произошедшим. Она не понимала, куда могла пропасть скрипка, если концертмейстер постоянно с ней неразлучен. Казалось, что её специально подставили, либо она стала случайной соучастницей подлого преступления. В любом случае, она понимала, что теперь концертмейстер спросит с неё по полной. Один сегодняшний его взгляд пророчил кровавую месть. Янлинь взяла сумку и вышла во двор, усевшись на скамейку в ожидании сестры.

– Ты ещё тут? – Спросила подоспевшая Сюли.

– Сюли, меня уволят?

– С чего бы это?

– Я же потеряла скрипку. Концертмейстер теперь с меня шкурку сдерёт. Это же дорогущая скрипка.

– Да. – Призадумалась Сюли. – Сейчас она стоит, около двадцати миллионов.

– Я буду его рабыней даже после смерти!

– Перестань, мы же смотрели камеры. Все видели, что ты ничего не делала.

– Так почему он взъелся именно на меня?!

– Иди домой. Завтра всё проясниться. Скрипка застрахована. Ему выплатят компенсацию.

– А ты? Разве не идёшь домой?

– У меня ещё дела. Увидимся дома. – Сюли улыбнулась и убежала в сторону парковки.

Янлинь кинула осуждающий взгляд вслед сестре и волочась пошла домой.

***

Тэкуми сидел дома за пианино. В руках он держал стакан с виски, вином сегодня делу не поможешь. Он сильно был измотан случившимся. Его скрипка исчезла и никто не мог помочь в её поисках. Злость продолжала нарастать. Мучительные мысли одолевали голову. Он винил себя, от того, что не смог уберечь единственную дорогую вещь, которая с ним была с самого детства. Теперь ему предстояли долгие каторжные ночи. Теперь ему никогда больше не уснуть. Тэкуми опустошил стакан и начал играть на пианино мелодию, которую играла покойная мать, когда была чем-то сильно взволнована. От выпитого спиртного закружилась голова, стало тяжело дышать, в голове замелькали страшные воспоминая из прошлого: как он репетировал долгими ночами, как мать брала его с собой на благотворительные вечера, день когда он залез на крышу в попытках совершить самоубийство, как он сбежал к Момо, слова матери перед самоубийством и её предсмертную улыбку. Он беспощадно и конвульсивно давил на клавиши пальцами, затем резко захлопнул крышку пианино, ухватившись руками за голову. Он прошёлся по гостиной из угла в угол, и обессилено улёгся на диван, натянув на покрывало с головой. Тэкуми всем телом почувствовал то самое чувство глубокого одиночества, впрочем которое и никогда не покидало его всю сознательную жизнь. Одним словом, на него накатил очередной эпизод депрессии.

С самого рождения, душа и разум Тэкуми прибывали в несуразных отношениях с окружающим миром. Всё из-за того, что он отчасти относился скептически к окружающим его людям и ему бы хватило одного пальца руки, чтобы назвать имя человека которому он действительно доверял. Когда у него что-то не клеилось с написанием музыки, он то и делал как коротал время распивая вино, засыпая прямо по среде дня на диване, короткими отрывками сна, если не получалось заснуть ночью. Не смотря на свою значимость в обществе, Тэкуми так и не обзавёлся парочкой друзей, с которыми он мог бы найти одинаковые увлечения. Он считал, что отношения скреплённые лишь на обоюдных увеличениях по итогу заканчиваются, стоит только сменить одному своё увлечение. Правда бывали и дни, когда одиночество порой плодотворно влияло на Тэкуми, этому в подтверждение были его произведения исполненные драматизмом, как и его жизнь. Другими словами, его творчество было наполнено жизненной правдой и самоиронией. Отчасти поэтому он так сильно полюбился поклонникам скрипки и стал выдающимся скрипачом в кругу себе подобных. Как бы там не было, Тэкуми вполне устраивало одиночество, необремененное никаким любовным обязательством, перед кем-либо.