Юхо Паасикиви – Моя работа в Москве и Финляндии в 1939-1941 гг. (страница 79)
Из моего дневника за 7.12.1940: «Всё это показывает, в каком сложном положении мы оказались. В Финляндии твердят, что в войне мы спасли свою свободу, но бо́льшую часть этой свободы мы уже потеряли. Мы наполовину свободное государство. Мы не можем заключать даже оборонительных соглашений, а прошлым летом чуть не потеряли остатки нашей свободы».
Вопрос об оборонительном союзе был закрыт окончательно.
V
Обострение отношений летом 1940 года.
Судьба Балтийских государств.
«Общество мира и дружбы между Финляндией и Советским Союзом»
На нас, финнов, сразу после Московского мира ошеломляющее впечатление произвела судьба Балтийских государств.
Балтийский кризис наступил внезапно. В середине мая между Советским Союзом и Литвой состоялся обмен нотами по поводу советских войск, размещённых в Литве, и каких-то конфликтов, произошедших ещё зимой, за два-три месяца до этого. После разъяснений литовского правительства вопрос казался исчерпанным. 23 июня 1940 года президент Сметона должен был торжественно прибыть в Вильно, новую и старую столицу Литвы, а вслед за ним – ряд министерств1. Но 14 июня Молотов вручил министру иностранных дел Литвы, который вместе с премьер-министром был приглашён в Москву, резкую ноту, в которой содержались обвинения в похищениях и истязаниях солдат, а также в убийстве одного военнослужащего. Утверждалось, что целью литовских властей было сделать пребывание советских войск в Литве невозможным, создать враждебное отношение в Литве к советским военнослужащим и подготовить нападение на эти воинские части. Все эти факты свидетельствуют о том, что литовское правительство грубо нарушает заключённый им с Советским Союзом договор о взаимопомощи и готовит нападение на советский гарнизон, расположенный в Литве на основании этого договора. Кроме того, правительство Литвы обвинялось в том, что вскоре после заключения договора о взаимной помощи оно вступило в направленный против СССР военный союз с Латвией и Эстонией, в результате чего усилилась связь генеральных штабов Литвы, Латвии и Эстонии, осуществляемая втайне от СССР. Все это противоречит договору о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой, который запрещает сторонам вступать в союзы, направленные против другой стороны. В этой связи Советский Союз требовал предания суду министра внутренних дел и начальника департамента государственной полиции Литвы, а также немедленного создания такого правительства, которое будет готово честно выполнять обязательства по договору о взаимопомощи. Выдвигалось требование обеспечить свободный пропуск на территорию Литвы достаточного количества советских воинских частей для размещения их в важнейших центрах страны. Правительство Литвы должно было дать ответ на следующий день до 10 часов утра. В 9 часов следующего дня министр иностранных дел Литвы сообщил, что его правительство согласно с условиями советского правительства.
Я прочитал ноту советского правительства в «Правде» от 16 июня. Сразу отправился к эстонскому посланнику Рею, который рассказал, что советское правительство с начала марта высказывало Литве претензии по поводу своих военнослужащих, покинувших части, но дальше этого дело не шло. Рей предположил, что основным побудительным фактором для действий России является мощное продвижение Германии в Западной и Северной Европе, а Литва как раз и представляет из себя северный маршрут для наступления на Россию. Эстонии и, насколько было известно Рею, Латвии пока каких-либо требований не предъявлялось. Эстония лояльно следует договору о взаимопомощи, Советский Союз поступает так же и даже учитывает некоторые пожелания Эстонии. Рей, однако, был озабочен тем, что в ультиматуме, переданном Литве, говорится о военном союзе Балтийских государств, якобы направленном против Советского Союза. Эта «Балтийская Антанта» была создана в 1936 году с целью координации внешней политики трёх Балтийских государств, в основном в Лиге Наций.
К этому времени судьба Эстонии и Латвии, однако, уже была решена. Позднее в тот же день Молотов вручил посланникам Латвии и Эстонии идентичные ультиматумы, в которых эти государства обвинялись в том, что они не разорвали договор о военном союзе между собой, хотя он якобы находится в противоречии с договором о взаимопомощи с Советским Союзом, и даже распространили его на Литву, пытались привлечь к нему Финляндию, а также постоянно расширяли взаимное военное сотрудничество. Всё это Советский Союз не может допустить, поскольку считает «исключительно опасным, угрожающим безопасности границ Советского Союза». В этой связи советское правительство выдвинуло Эстонии и Латвии такие же требования, как и Литве: создание нового правительства и свободный допуск советских войск для оккупации важнейших центров. Как Латвия, так и Эстония в тот же день сообщили о подчинении советским требованиям. Советские войска перешли границу Литвы 15 июня в 15 часов, и границу Латвии и Эстонии 17 июня утром.
Эти ультиматумы характерны для современной политики великих держав. Их мотивировка, по крайней мере, с точки зрения наших малых государств, кажется столь странной, что их выдвижение нельзя объяснить ничем другим, кроме как потребностью великих держав попытаться хоть как-то оправдать действия, которые нельзя оправдать ничем, кроме как стремлением реализовать свои «государственные интересы», как их понимают руководители этих держав, Я уже обращал внимание на это. То, что оборонительный союз Эстонии и Латвии опасен для безопасности Советской России, или даже «исключительно опасен», абсолютно невозможное утверждение, а ведь оно было единственным поводом для ультиматума. Если Литва признала себя виновной в деле о военнослужащих, покинувших часть, то от неё можно было потребовать компенсации или других мер, но не выдвигать претензий, содержавшихся в ультиматуме.
События в Балтийских государствах развивались быстро. Деканозова направили в Литву, Вышинского в Латвию и Жданова в Эстонию контролировать ход дел. Вскоре выяснилось, что всё было заранее согласовано и организовано с коммунистами Балтийских государств. Были сформированы новые правительства. Во всех странах началась мощная большевистская пропаганда с арестами и другими, связанными с этим мерами. Через три недели назначили новые парламентские выборы на основе нового избирательного закона. Хотя выборы были организованы так, что избирались только коммунисты и их союзники, большинство в парламентах всех трёх стран стояло за независимость своих государств. Но накануне заседания сейма Литвы каждому делегату заявили: «Имей в виду, что каждый, кто осмелится проголосовать против вхождения в Советский Союз, будет отвечать за это не только собственной жизнью, но и жизнью своей семьи и всего высшего сословия Литвы» (так, по крайней мере, рассказывает литовец Игнас Й.-Шейнюс (
О деталях этой драмы в то время ещё не было полной информации. Но общий ход дел был ясен. Мы, финны, знали, что в Эстонии, условия жизни и настроения людей в которой нам были хорошо известны, вступление в Советский Союз могло поддержать лишь меньшинство, конечно при условии свободного волеизъявления. В Латвии было больше коммунистов, а в Литве, пожалуй, ещё больше, но и в этих странах большинство было за независимость. Когда парламенты всех трёх стран решили единогласно отказаться от независимости и присоединиться к Советскому Союзу, то для нас это было очень подозрительно. Происходящее в странах Балтии глубоко затрагивает нас, финнов. Так что, я постоянно думал о судьбе трёх малых народов.
В соответствии с принципами демократии любые действия предполагают поддержку со стороны большинства. Принуждение меньшинства, даже относительно большого, а также силовые действия в этих целях в условиях демократии считаются допустимыми. Ленин и большевики придерживались иного мнения. Они считали, что нет необходимости добиваться поддержки большинства. Энергичное меньшинство, даже небольшое, при благоприятных условиях может совершить революцию и перевернуть всё на свете. Если народы не хотят принять учение Маркса и стать счастливыми, то их надо принудить к этому силой. Это вполне допустимое и даже доброе дело. Действия в странах Балтии соответствовали учению Ленина.
Акции, предпринятые Советским Союзом в странах Балтии, мы не могли выбросить из головы. «События в Балтии – в Эстонии, Латвии и Литве ужасны, – писал я министру иностранных дел 22 июля 1940 года. – Как они скажутся на нас?..» Судьба Балтии, а также методы, с которыми Эстонию, Латвию и Литву превратили в советские государства и подчинили советской державе, заставляли меня день и ночь серьёзно думать об этом.
Правда, мне казалось, что для России Финляндия и страны Балтии имеют разное значение. На переговорах 1939 года у меня сложилось впечатление, что Сталин и Молотов признают эту разницу. Но, конечно, Кремль с удовольствием наблюдал бы подобное развитие и в Финляндии. Естественно, размышляя о событиях в собственной стране, мы ни на минуту не забывали о драме на Балтике.