Юхо Паасикиви – Моя работа в Москве и Финляндии в 1939-1941 гг. (страница 13)

Сначала я ответил, что Финляндия хотела бы поговорить о торговом соглашении. Тогда с советской стороны были поставлены некоторые политические вопросы. Предлагалось подписать такой же договор, какой Советский Союз заключил с Балтийскими государствами. Нашей политикой был нейтралитет. Мы входили в ту же группу, что Швеция, Норвегия и Дания. Идентично с ними мы придерживались линии безоговорочного нейтралитета и хотели оставаться вне всяческих конфликтов между великими державами. Договор о взаимопомощи, заключённый с великой державой, не вписывался в наш нейтралитет, поскольку таким образом мы могли быть втянуты в противоречия между великими державами. Поддержание максимально хороших отношений с Советским Союзом составляло одну из важнейших целей нашей политики. Мы понимали устремления Советского Союза по обеспечению безопасности, которые, однако, можно было гарантировать и иным способом, чем тот, что был предложен советской стороной.

Затем разговор зашёл о договоре между Балтийскими странами и Советским Союзом, после чего Молотов спросил, что я имел в виду, упомянув, что устремления Советского Союза можно было обеспечить иначе. Советский Союз также хотел оставаться вне военных конфликтов, и «слава Богу, что до настоящего времени нам это удавалось. Никто, однако, не знает, что может произойти». В этой связи я получил возможность заявить о том, что мы готовы обороняться, если на нас нападут. Молотов: «Естественно, что каждое государство готово защищать себя».

Когда разговор пошёл в сторону общих рассуждений, Сталин прервал его вопросом: «Является ли позицией правительства Финляндии то, что договор о взаимопомощи не согласуется с нейтралитетом Финляндии?» Когда я ответил: «Да», Сталин оставил вопрос о договоре и перешёл «на другой курс». Показывая на карте, он сказал: «В 1919 году Юденич напал на Ленинград через южное побережье Финского залива. В том же году английский флот, используя в качестве базы остров Койвисто5, совершил нападение на Кронштадт, при этом было потоплено два русских крейсера. Мы хотим сделать так, чтобы подобные сюрпризы в будущем были невозможны. Что Вы думаете об ограниченном локальном договоре о взаимопомощи для обороны Финского залива? Речь идёт о защите фарватера в Финском заливе и базе, подобной Гибралтару».

Я ответил, что мы понимаем важность обороны Ленинграда и могли бы обсудить средства для достижения этой цели, но о неприкосновенности континентальной части Финляндии мы не могли говорить. Сначала я недостаточно точно понимал, какой договор имели в виду Сталин и Молотов, но по ходу разговора стало ясно, что он предполагал передачу Советскому Союзу базы в северной части Финского залива, а также обязательство каждой из сторон, Финляндии и Советского Союза, в случае войны совместно оборонять Финский залив. В этой связи я заметил, что оставление Финского залива вне зоны боевых действий отвечает интересам и Финляндии, в связи с чем по нашему предложению в Тартуский мирный договор был внесён пункт о нейтрализации Балтийского моря, а следовательно, и Финского залива, но пойти на договор, который включал бы в себя передачу иностранному государству базы, находящейся на территории Финляндии, мы не могли. Молотов ответил, что нейтрализации недостаточно. Аландские острова были нейтрализованы, но Финляндия считала это недостаточной гарантией, стремясь вместе с Швецией построить на островах укрепления. Это тоже был локальный договор. Оборона Аландских островов была сравнима с предложенным ими договором о совместной обороне Финского залива. Аландский вопрос не раз становился темой обсуждения. Изучалась и нота по Аландским островам, переданная Советскому Союзу финским правительством.

Чтобы перевести дискуссию, начавшую приобретать излишне широкие рамки, в сторону конкретных вопросов, я заявил, что со стороны Советской России были уже в Тарту в 1920 году, а также и в более поздний период, сделаны предложения по укреплению безопасности Ленинграда, которые касались островов в восточной части Финского залива и которые мы готовы были бы обсудить, но мы не можем отказываться от неприкосновенности континентальной части Финляндии. Заметив, что мы выступали против «локального соглашения», Сталин и Молотов на этот раз оставили данный вопрос в покое и перешли к «третьей линии». Молотов: «Нас интересует вопрос о том, как можно было бы эффективно обеспечить безопасность Финского залива. Можете ли вы предоставить нам в аренду на 30 лет часть вашей территории в западной части Финского залива? Вы ведь предоставили Англии никелевую концессию сроком на 99 лет в районе Петсамо6 на территории, полученной от России по Тартускому мирному договору». Некоторое время разговор шёл об этой концессии. После того, как я обратил внимание на то, что Финляндия получила Петсамо в виде компенсации, Молотов сказал: «Мы и сейчас можем произвести обмен. Предоставьте нам в западной части Финского залива такую же концессию, как вы предоставили Англии в Петсамо, но для военных целей. Кроме того, граница в Петсамо плохая. Мы хотим вернуть полуостров Рыбачий7. Вы получите компенсацию в Восточной Карелии».

Далее Молотов сообщил, что Советский Союз для обороны Ленинграда хотел бы получить на Карельском перешейке территорию, которую он показал на карте. Сталин добавил, что Советский Союз хотел бы также получить острова, расположенные в восточной части Финского залива, включая Гогланд. Молотов обещал в порядке компенсации территорию в Репола8, площадь которой была в полтора раза больше, но Сталин сразу увеличил её до двукратной. «Вы получите те местности, где организовали бунт против нас, – шутливо произнёс он. – Аренда Ханко Советскому Союзу не представляет никакой угрозы для Финляндии. Туда будет введён оккупационный контингент численностью четыре-пять тысяч человек. В случае возможного конфликта с Советским Союзом Финляндия, которая может мобилизовать около 100 000 человек, способна легко уничтожить советскую группировку. Вы, финны – странные люди. Ваша ненависть к царю была вполне понятна, но вы без всяких причин перенесли вашу ненависть на Советский Союз. Не думаете ли вы, что царская Россия вела бы с вами такие переговоры? Совсем нет», – сказал Сталин.

Прояснив таким образом намерения русских, я сообщил о желании связаться со своим правительством, отметив, что только после этого смогу продолжить переговоры. Молотов был готов провести следующий раунд переговоров в тот же день в 23 часа – шёл уже седьмой час вечера, – но я сказал, что это невозможно. О времени следующей встречи решили договориться отдельно.

Как видно из вышеизложенного, у русских было три различных «линии» поведения. Прежде всего, аналогичный договор о взаимной помощи по образцу тех, что были заключены со странами Балтии. От этой линии Сталин отказался после непродолжительных переговоров, перейдя на вторую, предполагавшую ограниченное, «локальное соглашение», означавшее совместную оборону Финского залива. Поскольку мы отказались одобрить и её, он оставил этот вариант, предложив создание базы в Ханко, а также перенос границы на Карельском перешейке и в районе Петсамо.

Вечером я направил телеграмму в Хельсинки.

На следующий день встреча не состоялась, поскольку на мою телеграмму ещё не пришёл ответ. Мы использовали этот день для посещения огромной сельскохозяйственной выставки. Какой-то профессор сельхознаук выступил перед нами с докладом, представив в нём весьма впечатляющие результаты. Я отметил в своём дневнике: «Если урожайность и производство действительно настолько высоки, то должна быть и продукция для продажи. Но её нет. Было бы хорошо направить толкового специалиста, чтобы получить правильное представление о положении дел в России».

После получения ответа из Хельсинки во второй половине дня 14 октября состоялась вторая встреча в Кремле.

Наш военный эксперт полковник Паасонен подготовил памятную записку, которую я зачитал в начале встречи. В ней отмечалось, что после того как Советский Союз подписал договоры с Балтийскими государствами, безопасность Финского залива была гарантирована на все возможные случаи. Поэтому предложения Советского Союза Финляндии не имеют никакого смысла. В записке рассматривалась даже такая теоретическая возможность, согласно которой враг Советского Союза, несмотря на военное сопротивление Финляндии, мог бы выйти на континентальную часть страны и попытаться через территорию Финляндии напасть на Советский Союз. Далее разъяснялось, насколько малы возможности успеха такой попытки. В конце памятной записки затрагивался вопрос о трёх островах восточной части Финского залива – Сейскари, Лавансаари и Пенинсаари9, которые находились неподалёку от побережья Советского Союза. Я сообщил, что мы готовы вести переговоры об их передаче за компенсацию, чтобы Советский Союз мог включить их в свою систему обороны.

Сталин, внимательно слушавший чтение записки, заметил, что она односторонняя и, с позиции Советского Союза, чрезмерно оптимистичная. Им надо принять во внимание и самые плохие возможности. Молотов сказал, безотносительно к записке:

– Я рассматриваю это как политические вопросы. Предлагаемые вами три острова недостаточны. Договоры, заключённые со странами Балтии, обеспечивают безопасность только одной стороны Финского залива. Сейчас в Европе идёт большая война. Мы должны быть начеку. В том случае, если ситуация, например, на Дальнем Востоке, будет вызывать всё возрастающее беспокойство, что потребует переноса туда нашего внимания, мы не можем сделать это, не решив предварительно вопрос о безопасности Ленинграда. Ленинград находится в 32 километрах от границы. Сегодня у нас есть пушки, дальнобойность которых составляет 50–60 километров. Вам и самим невыгодно то, что существует постоянная угроза Ленинграду, которая портит наши взаимоотношения. Требованием советского руководства является граница Петра Великого.