Юхо Паасикиви – Моя работа в Москве и Финляндии в 1939-1941 гг. (страница 108)
Этого следовало ожидать. На этом всё дело с никелем и остановилось. Я считаю очевидным, что Советский Союз не оставил бы этот вопрос, если бы в следующем июне, 22 числа, не началась война между Германией и Советским Союзом, в которую оказалась вовлечённой и Финляндия.
Читатель, которому хватило сил одолеть мой долгий рассказ, наверняка считает его слишком подробным, особенно с учётом того, что ни к какому результату прийти не удалось. В свою защиту скажу, что вопрос, который в силу его многогранности вряд ли можно изложить короче, показывает, какие трудности были у нас после Московского мира. Всё это дело порождает и другие мысли. Оно показывает, в каком сложном положении может оказаться малое государство без всякой на то собственной вины, когда над ним скрещиваются интересы великих держав.
Ценные природные ресурсы на территории малого государства даже во время мира могут причинить ему трудности. Большие государства хотят их. Когда материальная сила стои́т выше закона и правопорядка, как у нас сейчас, малому государству из-за его природных запасов могут грозить опасности вплоть до утраты независимости, как показывает история. Проблема никеля в Петсамо в 1940 году имела как экономическую, так и политическую стороны, и это делало наше положение опасным. В мирное время англо-канадский трест наверняка не имел бы ничего против продажи никеля в Германию. Но из-за войны Англия хотела помешать этому. Именно во время войны никель из Петсамо был особенно важен для Германии. Исходя из военно-политических соображений, Советская Россия, у которой было достаточно своего никеля, стремилась поставить эти районы под свой контроль.
С юридической точки зрения, вопрос был простой. Финляндия предоставила английской компании право на разработку месторождения никеля и была довольна имеющимся на этот счёт соглашением. Всё было в порядке. Если бы вопрос рассматривался исключительно с точки зрения права и правил честного бизнеса, всё было бы легко. Как русским, так и немцам было бы заявлено: так не годится. Русским – потому что руки у нас были связаны уже имеющимся соглашением о выдаче разрешения на работы; немцам – потому что право на использование месторождения по закону принадлежало англичанам, а они резко возражали против продажи никеля в Германию, с которой Англия была в состоянии войны.
Однако такой простой и ясный метод действий был невозможен. Мы не могли рассматривать вопрос с точки зрения закона и правопорядка. Решения приходилось принимать на основе политических соображений. И, таким образом, мы оказались в сложном лабиринте. Хочется сказать, что никелевые рудники в Печенге были слишком большим и опасным куском для Финляндии. Из-за них малое государство Финляндия оказалось под перекрёстным огнём трёх великих держав. Со всех сторон нам выдвигали требования, со всех сторон на нас давили. Игнорируя наше сложное положение, каждая большая держава требовала от нас устроить все дела в своих интересах, а также стоять вместе с ней и против всех остальных. Но Германия и Англия не хотели поддерживать нас, хотя запросы Советской России шли против их интересов. Англия не хотела как-то ущемлять Советскую Россию и тем самым подрывать свой курс на улучшение отношений с ней. Германия, в свою очередь, тогда ещё считала необходимым поддерживать связь со своим восточным партнёром. Советский Союз, избегая трудностей, не хотел выступать вместе с нами для окончательного решения вопроса с английским трестом, а требовал от нас, связанных соглашениями, с помощью чрезвычайного закона, принудительного изъятия отобрать у англичан их собственность. Для нас, воспитанных в традициях североевропейского правопорядка и обычаев, это была крайне чуждая практика. Да и все действия вокруг этой проблемы дают хорошее представление о современных методах больших и об их отношении к малым. И наконец, последнее, но не менее важное во всём этом проявились бессилие и ничтожное значение закона и права в международных отношениях, когда встаёт вопрос об интересах великих держав.
ХII
Энсо – Валлинкоски. Железная дорога в Салла
По Московскому мирному договору, как уже отмечалось, мы были обязаны передать Советскому Союзу большие производственные предприятия в городе Энсо. Владельцу предприятий акционерному обществу «Энсо-Гутцейт», большинство акций которого было в собственности государства, на реке Вуокса принадлежал важный водопад Валлинкоски, находящийся примерно в километре вверх по течению реки на финской стороне от новой границы. Перепад воды в водопаде в Энсо составлял 8,9 метра и в Валлинкоски – 5,7 метра. Ещё до войны «Энсо-Гутцейт» подготовило план объединения двух водопадов в одну систему, чтобы на речных порогах Энсо, находящихся на нижнем течении, происходил сброс воды, а в городе Энсо использовали бы гидроэнергию водопада Валлинкоски, оставшегося на финской стороне.
В конце мая 1940 года НКИД неожиданно передал памятную записку, в которой сообщал, что советская сторона намерена построить гидроэлектростанцию в Энсо на основе проекта, подготовленного ранее в Финляндии. Поскольку проект предполагал подъём уровня воды на территории Финляндии в русле реки Вуокса и изменение её водной системы в районе, прилегающем к реке, то в памятной записке предлагалось оформить соглашением права каждой стороны, а также определить выгоду от проекта для них. Подобная постановка вопроса представлялась справедливой, и сам проект казался многообещающим. Мы ожидали предстоящего обсуждения этого вопроса на основе известных экономических реалий и законов с выходом на удовлетворяющий обе стороны результат. Но получилось по-другому.
В Москве в это время на переговорах по торговому соглашению находились исполнительный директор «Энсо-Гутцейт», министр Котилайнен и горный советник Гартц, оба хорошие специалисты. Кроме того, из Хельсинки прибыли технические эксперты, инженеры Фрилунд и Розендаль. Переговоры начались в Москве, с советской стороны их вёл заместитель народного комиссара внешней торговли Степанов.
Финская делегация изложила на заседании следующую позицию.
Основной перепад воды находится на территории Финляндии, и Финляндия может построить в Валлинкоски электростанцию стоимостью примерно 200 миллионов марок, которая будет давать около 500 миллионов кВт/ч. На погашение банковского процента, кредита и т.д. будет уходить 10 процентов от этой суммы, и при продажной стоимости 10 пенни за кВт/ч ежегодные расходы на эти цели составят 20 миллионов марок, что покрывается доходом от продажи 200 миллионов кВт/ч. Таким образом, производство 300 миллионов кВт/ч будет идти в чистый доход. Однако следует иметь в виду, что к моменту погашения расходов на строительство, а это произойдёт в сравнительно короткое время, поскольку стоимость энергии в Финляндии повышается по ряду причин, почти вся производимая на станции энергия, то есть около 500 миллионов кВт/ч будет идти в чистый доход (не считая минимальных расходов на обслуживание и поддерживающий ремонт). Финляндия ни по международному праву, ни по Мирному договору не обязана отказываться от этой собственности. Однако, понимая, что доверительное сотрудничество между двумя соседними государствами позволяет выйти на удовлетворяющий обе стороны результат, финская делегация сочла возможным внести предложение, в соответствии с которым Финляндия могла бы передать Советскому Союзу право поднять уровень воды в реке Вуокса на финской стороне путём строительства плотины, детали чего можно будет согласовать позднее. Тем самым электростанция в г. Энсо будет использовать перепад воды на территории Финляндии. В качестве компенсации за получаемую таким образом гидроэнергию Советский Союз будет ежегодно поставлять в Финляндию 300 миллионов кВт/ч, или 45 процентов мощности электростанции Энсо – Валлинкоски. Однако и это предложение, по оценке финских представителей, было не очень выгодным для нас, ведь по прошествии какого-то времени стоимость строительства нашей электростанции будет погашена, и мы будем терять 200 миллионов кВт/ч, или 40 процентов энергии принадлежащего нам водопада. В качестве дополнительной уступки финская делегация предложила расчистить своими силами водопад в Кююрё, ликвидировать ущерб, который будет нанесён береговой линии на нашей стороне, а также построить необходимые дороги и мосты.
Как следует из изложенного выше, смысл предложения финской делегации состоял в том, что одна сторона договорённости, Финляндия, предоставила бы энергию воды, гидроэнергию, другой стороне – Советскому Союзу, который расплачивался бы за это поставками электроэнергии. Кроме того, Советский Союз должен был компенсировать «Энсо-Гутцейт» расходы на подготовку проекта, чертежи, подборку оборудования и разработку соглашений о поставках. Далее, ранее заключённые соглашения о поставках для электростанции «Энсо-Гутцейт» переходили организациям, которые будут строить электростанцию в г. Энсо, и Советский Союз компенсировал бы предоплату, уже внесённую поставщикам. По нашему мнению, всё это было справедливо и разумно.
На мой взгляд, вопрос был, в принципе, ясен. Но в середине августа советская делегация в качестве ответа передала свой проект соглашения, в соответствии с которым Финляндия не могла претендовать на какую-либо компенсацию за гидроэнергию водопада Валлинкоски. Правда, там говорилось, что при регулировании уровня воды в реке Вуокса нормальным следует считать положение, существовавшее при регулировании течения в этой реке и в озере Сайма в период Московского мира. Подобные изменения в подходе, конечно, требовали обоюдного согласия. Но далее было сухо сказано: «Подъём уровня воды в реке Вуокса, предусмотренный планами строительства электростанции в г. Энсо, не следует рассматривать как нарушение обычного регулирования течения воды в этой реке». Это означало, что Советский Союз собирался использовать энергию воды с электростанции Валлинкоски, принадлежащей нам и находящейся на территории Финляндии, без какой-либо компенсации.