Юхан Теорин – Санкта-Психо (страница 44)
Музыкальные инструменты лежали на двух отдельных полках.
— Здесь я и нашла мою «Ямаху».
— «Ямаху»?
— Гитару, — улыбнулась она.
А рядом на полу стояли ударные. Очень маленький набор: изрядно потертый малый барабан, бочка и хай-хэт — сдвоенные тарелки с педалью.
— Можешь взять.
Она взяла барабан, он сунул под мышку палочки и поднял стойку с тарелками. Она подвела его к двери в свою палату:
— Заходи.
Ян робко переступил порог и удивился. В его палате все было белым, а здесь… стены обтянуты черной тканью. Похоже на студию.
Девочка села на койку и взяла гитару:
— Попробуем?
Он взял палочки и начал выстукивать спокойный четырехдольный ритм, на второй и четвертой доле трогал тарелки. Она слушала внимательно. С доверием, он к этому не привык. Потом начала петь — тем же слегка хрипловатым голосом, что и говорила.
Это был, скорее всего, единственный куплет, который она знала. Повторила дважды и замолчала.
Они посмотрели друг на друга.
— Хорошо, — сказала она. — Давай еще раз.
— А как тебя зовут?
— Рами.
— Рами?
— Пока только Рами. Тебя это не волнует?
Он покачал головой и задал вопрос — тот словно сам соскочил с языка. Если бы он подумал немного, может, и не спросил бы.
— А почему ты здесь?
Но, слава богу, Рами ничуть не смутилась:
— Потому что мы с моей старшей сестрой сделали одну штуку… глупость. В основном сестра. Она удрала в Стокгольм и там где-то прячется. А меня не взяла, и я угодила сюда.
— А что вы сделали?
— Попытались отравить отчима. Мерзкий тип.
Они замолчали. Ян не знал, что сказать, но тут, к его облегчению, за дверью послышался крик:
— Ян! Ян Хаугер!
Он вздрогнул и открыл дверь. Санитар, похожий на Иисуса, но по имени Йорген.
— Тебя к телефону, Ян.
— Кто?
— Какой-то твой приятель.
Приятель? Ян посмотрел на Рами.
— Потом продолжим, — сказала она.
Телефон был в комнате для дежурного персонала, в другом конце Юпсика. Йорген показал дорогу и закрыл за собой дверь.
Кровать, стол, телефон с лежащей рядом трубкой.
Ян взял ее и поднес к уху:
— Да, я слушаю.
— Хаугер? Идиот… лузер засраный.
Ян знал этот голос. Он не мог выдавить ни слова — будто из легких выпустили весь воздух. Но у говорящего воздуха в легких хватало.
— Живой значит… а мы-то надеялись, что сдох. Даже помереть не сумел, мозгляк.
Ян весь покрылся потом, как в сауне. Больше всего ладони. Трубка чуть не выскользнула у него из руки.
— А знаешь, что мы про тебя рассказали в школе? Что мы видели, как ты дрочил в туалете и выл, как собака на луну.
— Это неправда.
— А кто тебе поверит?
Ян постарался набрать в легкие воздуха.
— Я ничего никому не говорил… Про вас.
— А то мы не знаем. Сказал бы — мы бы тебя вообще замочили.
— Вы так и так меня убьете.
В ответ он услышал смех. Причем ему показалось, что смеются несколько человек.
В трубке щелкнуло. Короткие гудки.
Ян опустил глаза — под ширинкой на внутренней стороне бедра расплывалось темное пятно. Он описался.
34
Единственное, что чувствовал Ян, вернувшись домой после полуночи, — тяжелую, будто чугунную усталость. Прогулка в подвалах Санкта-Психо высосала из него все силы.
Свалился в постель и тут же уснул.
Спал, как ни странно, крепко и спокойно, без снов. В половине восьмого был уже на ногах, а через час катил на велосипеде на работу — сегодня у него дневная смена.
Во дворе «Полянки» все, как обычно. Качели пусты, в песочнице валяются забытые пластмассовые лопатки и совки. Ждут детей.
Он открывает входную дверь и сразу замечает: что-то не так. Ханна, Андреас и несколько ребятишек толпятся в раздевалке… но Ханна должна была уйти еще час назад. У нее кончилась смена, и обычно она не задерживается.
— Привет, Ян. — Андреас поднимает ладонь.