Юхан Теорин – Мертвая зыбь (страница 65)

Для окончательной уверенности Герлоф достал тетрадь и нашел записанные им в Рамнебю имена.

– О, черт…

Он настолько ошалел от своего открытия, что совершенно забыл, что сидит в рейсовом автобусе и едет домой, в марнесский дом престарелых. Очнувшись, увидел дорожный указатель «КЕМПИНГ 2 км». Подъезжаем к Стенвику!

Надо срочно поговорить с Йоном.

Он поискал глазами красную кнопку и поскорее нажал.

Через минуту автобус подъехал к остановке в ста метрах от поворота на Стенвик. Герлоф сунул книгу в портфель и встал, пытаясь унять дрожь в ногах.

Средняя дверь отворилась, и он, держась за поручень, спустился на асфальт. По-прежнему было холодно и шел дождь. В суставах тут же зашевелился Шёгрен, но пока было терпимо.

Дверь за ним закрылась с ехидным шипением, и автобус укатил. Почему это шипение показалось ему ехидным? А, ладно… Он был один на остановке. Раньше здесь была будка с навесом, чтобы можно было укрыться в случае дождя – но ее, ясное дело, убрали. Все, что удобно и бесплатно, – все убирают.

Герлоф прислушался к урчанию автобуса, застегнул ускользающую верхнюю пуговицу на пальто и посмотрел на желтый указатель. Стенвик. Туда ему и надо. Перешел дорогу, поглядев, как положено, налево, потом направо, хотя мог бы этого и не делать, дорога была совершенно пуста, – и двинулся на Стенвик. Ветер лепил колючие струйки дождя в лицо, идти было трудно, и дело шло медленно.

Он прошел уже не меньше двухсот метров, как вдруг сообразил, почему шипение автобусной двери показалось ему ехидным. Собрался к Йону, старый дурак, а Йон же у сына в Боргхольме! Как он мог забыть!

Герлоф остановился и растерянно поморгал.

Как я мог забыть, с яростью повторил он вслух. Они же расстались, самое большее, полчаса назад. Йон помог ему сесть в автобус. Но Герлоф не любил заниматься самобичеванием – важность открытия в какой-то степени компенсировала сделанную глупость. Тут не только про Йона можно забыть, утешился он, и стал соображать, куда же идти. Юлия наверняка еще не успела вернуться, а вот Астрид… Астрид наверняка дома. Она почти всегда дома. В любом случае, ему ничего не оставалось, как продолжать идти в Стенвик – до Марнеса было намного дальше.

Но идти становилось все труднее. Холод постепенно проникал под теплое пальто, а ветер был такой, что приходилось все время пригибать голову.

Ничего. Шаг, еще шаг. Он смотрел на мокрый потрескавшийся асфальт и считал шаги – одиннадцать, двенадцать… Двадцать пять. Поднять голову, посмотреть. Еще двадцать пять. Пустой горизонт. Альвар. Он ждал, когда же появятся высокие березы на околице Стенвика, но они никак не появлялись.

И Герлоф забеспокоился – первый раз за все время. В голову пришло сравнение с пловцом, который решился переплыть холодное озеро, на полпути силы кончились, а возвратиться кажется еще более невозможным, чем плыть вперед.

Дорогу давно пора ремонтировать, но кто станет вкладывать деньги в Стенвик?.. Сплошные выбоины и трещины. В одну из таких выбоин он угодил левой ногой и чуть не полетел в канаву – с большим трудом и только с помощью палки ему удалось кое-как устоять. Он перевел дыхание, стараясь прийти в себя, и в эту минуту услышал звук мотора.

Навстречу ему шла машина. Из Стенвика, странно.

Огромный темно-зеленый сверкающий «ягуар». Стеклоочистители мощно и ритмично снимали пленку дождя с лобового стекла.

Герлофу никак не удавалось разглядеть водителя, но тут водительское стекло опустилось, и он увидел знакомую седую бороду.

– Привет!

Гуннар. Гуннар Юнгер из Лонгвика.

Вообще говоря, Герлофу меньше всего хотелось бы встретить именно Гуннара, владельца отеля, который постоянно напоминал ему про обещание – сделать несколько бутылочных корабликов для его отеля. Но, как говорится, из двух зол…

Он устало поднял руку.

– Привет, Гуннар. – Он сделал шаг к машине.

На таком ветру и голоса почти не слышно. Но когда-то ведь ему удавалось перекрикивать непогоду…

– Привет, привет, старина… Куда это ты собрался?

Надо же – управляет большим отелем и задает такие дурацкие вопросы. Герлоф смиренно кивнул в сторону поселка.

– В Стенвик.

– Кого-то хочешь навестить?

– Если застану… Астрид, может быть.

– Астрид Линдер? Ее, похоже, дома нет. Я проезжал – окна темные, а уже смеркается.

– Да что ты?

Если Астрид нет дома, значит, и во всем Стенвике никого нет дома и ему суждено замерзнуть на этом ледяном ветру с моря. Завтра полиция найдет под каким-нибудь кустом его окоченелый труп.

Он грустно покачал головой – такой конец был ему не по душе. Как тот ушедший из дому старик, про которого писали газеты.

– Тогда ты, может, подвезешь меня в Марнес? В дом престарелых?

– Нет вопросов. Мне все равно надо кое-что купить в скобяной лавке.

– Правда?

– Я же сказал – нет вопросов.

Герлоф неуклюже влез в машину, положил портфель и палку на колени.

В машине было очень тепло, даже жарко. Включенные на полную мощность вентиляторы гнали горячий воздух. Куртка на Гуннаре расстегнута. Герлоф посмотрел на него и тоже расстегнул пальто, хотя согреться еще не успел.

– Вперед, на Марнес! – командирским голосом произнес Гуннар, словно поднимал роту в атаку.

Мощный «ягуар» рванул с места с такой силой, что Герлофа прижало к сиденью.

– Тебе к сроку, Герлоф?

– Не то чтобы, но хотелось…

– Вот и хорошо. Тогда успеем глянуть на одну штуку.

Они уже выехали на большую дорогу, и Юнгер свернул – но не на север, на Марнес, а на юг.

– Знаешь, меня там… – начал было Герлоф, но Юнгер его прервал:

– А как дела с корабликами?

– Хорошо, – соврал Герлоф. За последние дни он даже не прикасался к инструментам. Даже не вспоминал про заказ. – Приезжай как-нибудь, покажу.

Юнгер кивнул. Они проехали по шоссе всего несколько сотен метров. И Юнгер свернул к морю, на каменистый проселок.

– А знаешь, я что подумал? Еще не поздно корпуса сделать красными? Если можно, мне кажется, красиво получится.

– Почему же нет? Сделаем. – Герлоф кивнул. – Гуннар… а куда мы, собственно, едем?

– Здесь недалеко. Скоро будем на месте.

И замолчал, поглощенный дорогой, – то и дело приходилось объезжать ухабы, рытвины и валяющиеся камни. Герлоф тоже замолчал, следил за монотонными движениями стеклоочистителей.

Взгляд его упал на консоль между сиденьями. Там лежал мобильный телефон Гуннара – черный, с серебряной окантовкой, намного меньше и изящнее, чем Герлофу приходилось до этого видеть. Вдвое меньше, чем был у Юлии.

– Куда мы едем, Гуннар?

Юнгер не ответил – похоже, он уже не слушал. Продолжал объезжать ямы и слегка улыбался.

У Герлофа внезапно вспотел лоб.

Надо срочно что-то сказать, что-то легкое… спросить, как идут дела в отеле. Но он настолько устал, что в голову ничего не приходило.

И он задал первый попавшийся вопрос.

– Ты когда-нибудь был в Южной Америке, Гуннар?

Продолжая улыбаться, Юнгер покачал головой.

– Никогда. Только в Центральной. Южнее Коста-Рики ни ногой.

Эланд, сентябрь 1972 года

Нильс прилип к пассажирскому окну синего «вольво». Они едут по новому мосту, и с самой высокой его точки весь Кальмарский пролив, наверное, виден как на ладони. Но не сейчас – над водой колеблется густая серебристая дымка, медленно движущаяся к острову.