Юхан Теорин – Мертвая зыбь (страница 35)
Все ей надо знать.
– На юг, – сказал он. – В Боргхольм.
– К ужину вернетесь?
– Очень может быть – Герлоф захлопнул дверцу. – Поехали.
Он очень надеялся, что Юлия не заведет разговор о его болячках.
– Буэль, похоже, и вправду о тебе заботится, – сказала Юлия, отпуская сцепление.
– Ответственность. Если со мной что-то случится, отвечать ей… Не знаю, слышала ли ты – какой-то выживший из ума пенсионер исчез в альваре. На юге где-то… Полиция с ног сбилась.
– Да, по радио говорили. Я в машине слышала. Но мы-то в альвар не собираемся?
– Ну нет. Едем в Боргхольм. У нас там три встречи. Не одновременно, по очереди. Одна из них с человеком, который послал мне сандалик Йенса. Ты ведь хочешь с ним поговорить?
Юлия кивнула и коротко глянула на отца.
– А кто остальные?
– Еще один мой друг. Йоста Энгстрём.
– А третий?
– Ну, третий – особый случай.
Юлия законопослушно остановила машину перед знаком «стоп», хотя в обозримом пространстве не было ни машин, ни людей, ни тем более полицейских.
– Почему ты вечно говоришь загадками, Герлоф? Набиваешь себе цену?
– Ну нет, – быстро ответил он.
– А я думаю – да. – Они доехали до поворота на боргхольмское шоссе. – Хочешь показаться значительным.
– Я не набиваю себе цену. Просто любую историю надо рассказывать по порядку. Раньше так и делали. Никто никуда не торопился, а теперь всем некогда.
Юлия промолчала. Слева появился бывший железнодорожный вокзал. Она вспомнила рассказ Астрид – здесь где-то Нильс Кант проходил в тот жаркий послевоенный день, когда он застрелил полицейского по имени Курт Хенрикссон.
Герлоф все это прекрасно помнил. Сначала убитые в альваре немецкие солдаты, потом убийство полицейского. Убийца не пойман. Сенсация, занимавшая первые полосы газет даже в то богатое событиями время.
Репортеры не только писали отчеты о событиях, они пускались в пространные рассуждения о росте преступности на Эланде. Герлоф тогда был в Стокгольме – оформлял возвращение в гражданское судоходство, так что вначале видел только короткую заметку в крупнейшей шведской газете «Дагенс Нюхетер». Собрали чуть не всю полицию из Южной Швеции, но Нильсу удалось ускользнуть.
Сейчас поезда уже не ходят, даже полотно сняли, а марнесский вокзал переоборудовали в жилой дом. Летний, само собой. Для туристов.
Герлоф смотрел на вокзал, пока он не скрылся из виду. Задумчивость его прервал какой-то необычный звук. Он тревожно посмотрел на Юлию – не случилось ли что с двигателем? Но Юлия спокойно достала из сумочки мобильный телефон, тихо поговорила с кем-то пару минут и нажала кнопку отбоя.
– Никогда не пойму, как эта штука работает, – сказал Герлоф.
– Какая штука?
– Телефоны без проводов. Мобильники, как их теперь называют.
– Как работает? Жми кнопки и разговаривай в свое удовольствие… Лена звонила. Просила передать привет.
– Спасибо, приятно слышать. Что хотела?
– Больше всего она хочет, чтобы я вернула ей машину. Все время названивает. – Юлия сжала руками баранку. – Это, между прочим, и моя машина, но ее это не интересует.
– Вот как…
Дочери, оказывается, живут не так мирно, как он полагал. Мать бы точно сумела это поправить, если бы жива была, а он… он даже не знает, с какой стороны подступиться.
После телефонного разговора Юлия долго молчала, а Герлоф попросту не мог придумать, с чего начать разговор.
Через четверть часа они въехали в Боргхольм.
– Куда теперь?
– Прежде всего попьем кофе.
В квартире Йосты и Маргит Энгстрёмов на южной окраине Боргхольма было тепло и уютно. Ошеломляюще красивый вид с балкона на развалины средневекового замка по другую сторону широкого луга. Замок стоял на крутом обрыве, поросшем неизвестно как зацепившимися огромными лиственными деревьями. Один из загадочных боргхольмских пожаров в начале девятнадцатого века уничтожил крышу, оконные переплеты и вообще все, что могло гореть. Остались только величественные стены и пустые глазницы окон, которые всегда наводили Герлофа на мысль, что замок похож на гигантский череп. Раньше коренные жители Боргхольма недолюбливали это мрачное строение – до тех пор, пока из никому не нужных развалин замок не превратился в туристский аттракцион. Древние руины. В свое время островитян заставили строить этот замок – королевская прихоть, стоившая коренным жителям много крови, пота, разочарований и загубленных жизней. Материк всегда высасывал из Эланда все соки.
Юлия стояла на балконе и молча рассматривала руины.
– В каменном веке с этого обрыва сбрасывали отживших свое стариков, – неожиданная реплика Герлофа прозвучала почти как совет. – Так люди говорят. Еще задолго до того, как соорудили этот замок. И до того, как начали строить дома престарелых.
Подошла Маргит Энгстрём с подносом с кофейными чашками, в фартуке, на котором крупными буквами было вышито «ЛУЧШАЯ В МИРЕ БАБУШКА».
– Летом они устраивают там концерты, – сказала она. – Прямо в руинах. Так что бывает шумновато. Но это не каждый день, а так-то очень приятно жить рядом с замком.
Она поставила поднос, разлила по чашкам кофе, вернулась в кухню и принесла корзинку с булочками и печенье на блюде.
Ее муж, Йоста, в белой сорочке и брюках на подтяжках, все время улыбался. Герлоф вспомнил, что и капитан он был такой же – веселый и добродушный. До тех пор пока его приказы исполнялись беспрекословно.
– Молодцы, что зашли, – сказал Йоста и взял чашку с дымящимся кофе. – Мы, конечно, приедем завтра в Марнес. Ты же тоже пойдешь?
Герлоф кивнул – речь шла о похоронах Эрнста.
– Я-то точно приду. А Юлии, возможно, придется вернуться в Гётеборг.
– А что будет с его домом? Сказали что-нибудь?
– Рано об этом говорить. Наверное, смоландская родня переделает его в дачу. Не то чтобы нам очень нужны были дачники… но так, скорее всего, и выйдет.
– Это верно… вряд ли кто решится жить в Стенвике круглый год.
– А нам хорошо здесь, в городе, – вступила в разговор Маргит. – Но мы, конечно, члены марнесского землячества.
Ее муж посмотрел на нее с удивившей Юлию любовью.
У Энгстрёмов они пробыли недолго. Полчаса, не больше.
– Ну вот, – довольно произнес Герлоф в машине, – теперь поехали на Бадхусгатан. Нам надо кое-что купить у Блумберга, а потом поедем в гавань.
Юлия внимательно на него посмотрела.
– А зачем мы сюда приезжали?
– Выпить кофе с булочками. Разве плохо? А кроме шуток, для меня большое удовольствие повидаться с Йостой. Он же тоже был капитаном на Балтике. Не так уж много нас осталось…
Юлия свернула на Бадхусгатан. Тротуары были совершенно пусты, да и машин мало. Перед ними в конце улицы белело здание отеля.
– Сверни направо, – попросил Герлоф.
Юлия свернула на парковку. На большом щите красовалась надпись: «АВТОМАГАЗИН БЛУМБЕРГА». В одном и том же низком строении помещались и мастерская, и салон подержанных машин. Впрочем, стоять в салоне удостоились чести только несколько сравнительно новых «вольво», а остальные машины были на улице. Под стеклом у каждой – от руки написанная бумажка с ценой и указанием года выпуска и пробега.
– Пошли со мной, – сказал Герлоф.
– Покупаем машину?
– Сегодня – нет, – улыбнулся Герлоф. – Просто заглянем к Роберту Блумбергу.
После горячего кофе ему стало лучше – боль в суставах осталась, но ходить он уже мог самостоятельно. С палкой, конечно. Юлия его обогнала и первой открыла дверь мастерской.
Над головой звякнул колокольчик, и в нос ударил характерный запах моторного масла.
О парусных кораблях Герлоф знал все или почти все, но вид автомобильного мотора всегда приводил его в замешательство. На цементном полу стояла машина, черный «форд-скорпио», в окружении сварочного трансформатора и разбросанных по полу инструментов, но людей не было. Пустая мастерская. Герлоф постучал палкой по двери в дальнем конце и заглянул в маленькую каптерку.