Юхан Рюндберг – Королева воров (страница 6)

– Хотели, но, видно, не слишком, – сказала Мика. – Вы не могли бы мне помочь?

– Если это в моих силах, – ответил Вальдемар. – А в чем дело?

Мика опустила руку в карман и протянула ему табакерку Оссиана.

– Я бы хотела знать, что это за узор.

Вальдемар взял табакерку. В его корявых ручищах она казалась совсем крошечной. Внимательно изучив крышку, он приподнял одну бровь.

– Похоже на фамильный герб, – сказал он. – Не редкость в аристократических семьях. Это как-то связано с карманными кражами?

– Надеюсь, что нет, – ответила Мика. – Но на всякий случай лучше проверить.

С поразительной ловкостью Вальдемар разыскал среди хлама на столе листок какой-то особенной тонкой бумаги. Порывшись в выдвижном ящике, достал оттуда тоненький уголек. Потом наложил листок на крышку табакерки и стал быстро-быстро водить угольком по бумаге, пока на ней не проступила копия рисунка.

– Я сообщу тебе, если что-то разузнаю, – сказал он и вернул табакерку Мике.

– Можете послать своего мальчика на побегушках, если не будет сил дойти, – предложила Мика.

И едва увернулась от уголька, который полетел в ее сторону.

Мика шла домой через площадь Мюнтторьет, пытаясь собрать воедино мысли, роящиеся в голове. «Люди, которым есть до меня дело, – сказал тогда Оссиан. – Настоящая семья».

Быть может, все это просто странное совпадение. Но у Мики было неприятное чувство, что тут кроется нечто большее.

Глава 7

За столом во время завтрака было тесно, хотя одно место пустовало. Никто из детей не хотел занять место Оссиана. Вместо этого они сгрудились, пихая друг друга локтями, так что каша выплескивалась из чашек.

– Я думаю, Оссиан живет на колокольне Святой Клары, – задумчиво проговорил Аксель, макая в кашу кусок хлеба. – Как уродливый звонарь из Нотрдрама.

– Недерхамна, – поправил его Нильс.

– Нотр-Дама, – вздохнула Лина. – Уши надо мыть.

Мика покосилась на Кристину. Та сидела с невозмутимым видом.

– А я думаю, что он превратился в птицу, – сказал Эдвин. – Когда я утром проснулся, на карнизе сидела сорока.

– Сорока – это к несчастью, – сообщила Маргит. – Это значит, что ты умрешь.

Эдвин побелел.

– Хотите послушать последние новости с «Веги»? – прервала их беседу Амелия и разложила на столе газету.

– Да! – закричала Маргит. – И про путешественника Нордстрёма.

– Норденшёльда, – уточнила Амелия, ища нужную страницу. – Ешьте свою кашу и постарайтесь не болтать, если это вообще возможно.

Она нацепила на нос очки и начала читать вслух:

Как мы писали ранее, экспедиция «Веги» возвращается домой и в данный момент находится в Копенгагене. Ученый Норденшёльд стал первым мореплавателем, прошедшим под парусом весь так называемый Северо-Восточный проход. Говорят, что помимо результатов своих многочисленных научных открытий участники экспедиции доставят сенсационные дары тех земель, где они побывали. Рассказывают, к примеру, что, сойдя на берег в Японии, Норденшёльд встретился с самим императором Мэйдзи. Уже сообщалось, что собранная в путешествии коллекция будет представлена на выставке в Королевской библиотеке. Но прежде состоится торжественное чествование «Веги», как только она войдет в Стокгольмский порт и экипаж спустится на набережную Стрёмкайен. На праздник приглашаются все жители Стокгольма!

Амелия свернула газету, и за столом повисла напряженная тишина.

– «Все жители Стокгольма», – медленно повторил Аксель.

– Это мы, – констатировала Маргит, и глаза ее округлились. – Мы приглашены на праздник!

За столом началось черт-те что, и Амелия уже пожалела, что решила почитать им вслух.

– Пожалуйста, можно мы пойдем на праздник? – попросил Эдвин.

– Весь приют не может пойти одновременно, – решительно заявила Амелия. – Но поживем – увидим, «Вега» будет стоять у причала не один день.

Мика ничего не сказала, но она бы тоже очень хотела пойти. Хотела бы увидеть барк, который добрался до самой Японии и застрял во льдах между Сибирью и Аляской. Сама она за всю свою жизнь даже из Стокгольма не выезжала.

– Руфус сегодня у Францена, – сказала Амелия, когда со стола было убрано. – Так что тебе придется самой натаскать дрова в кухню.

Мика закатила глаза. Каким-то загадочным образом Руфус всегда умудрялся забыть о своих самых обычных обязанностях. Она взяла дровяную корзину и пошла во двор. Зато так приятно, что у них снова есть дрова! Чтобы не замерзнуть насмерть, пока городские заставы были закрыты, они чуть не пустили на растопку мебель. Когда Мика открыла дверь дровяного сарая, внутри что-то зашуршало, и возле колоды для колки дров мелькнул голый хвост. Мика решительно опустила корзину на землю и стала накладывать в нее дрова – по два полена за раз. Вдруг она увидела такое, что чуть не завопила от ужаса, – между стеной и поленницей торчал жуткий крысиный хвост, толстый, как черенок метлы. Но она тотчас догадалась, что ей просто привиделось в темноте. Хвост оказался обрывком веревки. Мика потянула за нее, та подалась, Мика потянула еще, но веревка все не кончалась. Она уже вытянула несколько метров, и тут вдруг веревка будто за что-то зацепилась. Мика дернула посильнее, и на пол вывалилось тяжелое железное ядро. Это было ядро трубочиста, которое Руфус брал, чтобы отбивать сажу в дымоходе. Но что оно делает здесь, в сарае? Немного поразмыслив, Мика свернула веревку и положила ее вместе с ядром обратно за поленницу. Надо будет спросить Руфуса сегодня вечером. Наверняка у него найдется какое-нибудь странное, но, как всегда, логичное объяснение.

Корзина, конечно, получилась слишком тяжелая. Мике пришлось волочить ее за собой по коридору. У входа в кухню она остановилась перевести дух. И тут уголком глаза увидела, как кто-то прошмыгнул в сторону прихожей. В следующий миг хлопнула входная дверь, и под окном пробежала Кристина. Нельзя было терять ни минуты. Мика помчалась по коридору. На ходу она схватила пальто и накинула на голову косынку, тщательно заправив под нее волосы.

Кристина, похоже, знала, куда идет. Она целенаправленно шагала на юг по Дроттнинггатан, а потом свернула налево на Уденсгатан. Мика держалась на расстоянии, чтобы та ее не заметила. На площади Брункеберг Кристина остановилась и обернулась, но к счастью, между ними как раз проезжал извозчик. Прячась за ним, Мика припустила через площадь и на южном ее конце юркнула в какую-то дверь. Из своего укрытия она видела, как Кристина исчезла в сводчатом каменном парадном на Геркулесгатан, 2.

Мика растерялась. Дом на Геркулесгатан был большой и помпезный, войти туда одна она бы не посмела. К тому же она не знала, на какой этаж поднялась Кристина. В конце концов Мика решила ждать. Немного пройдя по улице Лилла-Ваттугатан, она остановилась в тени, на той стороне, откуда хорошо был виден весь квартал. Мимо большого водоразборного фонтана, украшавшего центр площади, кружили почтовые кареты и извозчики. Время от времени кто-то из кучеров останавливался, позволяя своей лошади напиться. Минут через двадцать дверь дома номер два по Геркулесгатан открылась и на улицу вышла девочка. В красивой голубой накидке и с такого же цвета бантом в волосах. Хотя Мика не знала детей из этого района, девочка показалась ей до странного знакомой. Секунда, и Мика поняла почему. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Это была Кристина.

Мика быстро отвернулась, сделав вид, будто что-то рассматривает в витрине. В стекло она увидела, как Кристина прошла у нее за спиной и свернула на Мальмторьйсгатан. Мика поправила косынку и двинулась за ней. Они пересекли площадь Густава Адольфа и вышли на мост Норрбру. Мика почувствовала, как вся съеживается. В это время суток Норрбру принадлежал богатым людям, господам в шляпах и дамам, прячущимся под зонтиками от весеннего солнца. Кристина направлялась к торговым рядам на мосту, длинному зданию, вмещавшему все, от скорняжных мастерских до ювелирных лавок и парикмахерской. Какой-то мужчина придержал дверь, и Кристина скрылась внутри. Мика никак не могла пойти за ней, ее бы немедленно вышвырнули на улицу. Она попыталась хоть что-то разглядеть через стекло витрины, но Кристины видно не было.

И тут из толпы на мосту послышались громкие голоса. В другом конце торговых рядов как будто разворачивалось некое представление. Мика пошла туда и встала, укрывшись за пролеткой. Отсюда ей прекрасно были видны все выходы из торговых рядов. У лестницы, спускавшейся к Хельгеандсхольмен, стояла высокая темноволосая женщина в платье такого же голубого цвета, что и накидка у Кристины. Толпа, похоже, наблюдала именно за ней. Рядом с женщиной был установлен круглый деревянный диск высотой с нее саму. По краю к нему были прикреплены игральные карты. Женщина подняла руки и что-то крикнула, но ее слова потонули в аплодисментах публики. Мика влезла на спицу на колесе пролетки, как на ступеньку, чтобы разглядеть получше. Теперь она видела, что рядом с деревянным диском стоит мальчик, худой и темноволосый, одетый в белую рубашку и брюки с подтяжками. Мика чуть не свалилась на землю от удивления – это был Оссиан! Вскоре из торговых рядов вышла Кристина, неся на локте маленькую корзинку.

Женщина подала знак Оссиану, и он закрутил деревянное колесо. Потом протянула руку Кристине, и та подала ей нож. Ловким движением женщина метнула нож в колесо, и острие попало в одну из карт. Публика ахнула, а женщина вновь сдержанно протянула руку, готовясь повторить фокус. Так она пронзала одну карту за другой, к превеликому восторгу публики. Но со своего места на другом конце улицы Мика видела, что в то же время в толпе происходит и какое-то другое действие. Пока женщина метала ножи, Оссиан обходил зрителей. Он протискивался между нарядными дамами и господами, и никто не обращал на него никакого внимания. Один раз он остановился поговорить с девочкой его возраста, но потом снова исчез среди тростей и юбок. Однако, когда последний нож вонзился в пиковый туз в центре колеса, Оссиан вдруг снова очутился возле женщины. Они вместе поклонились, принимая аплодисменты. Кристина тем временем обходила публику с корзинкой, собирая пожертвования и любезно приседая в книксене за каждую монетку. Все вместе это напоминало хорошо отрепетированный танец.