Юджин Никитин – Последний из младшей ветви (страница 62)

Уже никто и не слушал на самом деле того, о чем продолжали говорить дети дворянские, с головой не дружащие. Всё что надо было услышать для их приговора все всё услышали. И сказанного было более чем достаточно, судя по бледному виду их отцов и злому Борисова. И именно их вид убедил Алексея окончательно в своем спасении. Такое горе что было на лицах Лактюшина и Борисенко подделать в местечковом театре, наверное, невозможно.

— Все услышали и поняли всё правильно и четко? — и куда только подевалось безразличное выражение лица Данилова. Сейчас это был предельно собранный с живым выражением лица и ярко горящими воодушевлением глазами человек.

— Возможно это был просто подростковый трёп — попытался сгладить ситуацию Борисенко, надломленным голосом.

— Уважаемый Григорий Валерьевич, боюсь это вы сейчас не от большого ума говорите — спокойно заговорил Савельев, до этого молчавший — Если думаете, что эту ситуацию можно трактовать как-то по-другому, то глубоко ошибаетесь. Никак иначе чем сговором с целью обмана это трактовать нельзя. Никак иначе чем ложью под присягой это трактовать нельзя. Никак иначе чем сокрытием преступления против Имперского закона трактовать это нельзя. — с каждой фразой плечи Борисенко старшего сгорбливались всё больше, а лицо приобретало землистый оттенок. — И сейчас надо чтобы Вы дали себе отчет — сами они до этого додумались или посоветовались с кем?

— Хочу предупредить господа — включился в разговор Данилов — сейчас мы войдем в комнату не к двум школьникам, а к двум преступникам. И не дай Бог кому-то встать на пути исполнения закона.

— Но что нам делать? — это уже Лактюшин с трудом удерживания дыхание с мольбой обратился к Савельеву.

— Ничего особенного. Мы войдем и ваши отпрыски подробно расскажут, что и как. Что они на самом деле сделали. И как решили лгать под присягой. А дальше мы всё сделаем сами. Хорошо продумайте свои слова что готовы сказать, и действия что готовы предпринять. И самое главное подумайте стоит ли нарушать закон уже не недорослю, а главе семьи. — Лицо барона стало мрачным и решительным — Хорошо всё обдумайте.

Лактюшин и стоящий рядом с ним Борисенко молчали, переваривая услышанное и скорее всего тщательно всё взвешивающие в своих головах. Тишина затягивалась и по тихоньку люди начали нервничать. Никто не знал, чего можно ожидать в сложившейся ситуации от загнанных в угол родителей. Могли наплевав на все условности и опасность, и пойти на отчаянные меры чтобы спасти своих чад.

Но их долгие размышления прервал, до этого молчавший с недовольным видом, Борисов. Уж чего он не хотел точно, так это того чтобы две его вассальные семьи в купе с преступлениями своих отпрысков еще и отметились нападением на законных представителей. А возможность такая, судя по всему была не нулевой. По крайней мере сделанный им шаг по направлению к канцеляристу тот воспринял если и не с опаской, но видно было что напрягся.

— Полно Вам Александр Сергеевич, господа разумные люди и прекрасно понимают не только бесперспективность схватки с магистром воды, но и с самим фактом покрытия тех, кто совершил преступление. Род Борисовых свято чтит законы Империи. Даже если кто по несмышлению своему и по скудности юного ума и совершил проступок, это не повод думать, что остальные члены Рода их поддержат. Тем более, когда присутствует всемерно уважаемый нами Дмитрий Андреевич.

Атмосфера в помещении стала легче, хоть и напряжение общее никуда не ушло. Но понимание того что Глава Рода своё решение вынес, было ясным для всех. В том числе и для остававшихся в одном шаге от непоправимой ошибки отцов. Так или иначе за ними были не только эти сыновья, но и остальная семья. Которую никто бы не пожалел в случае бунта. Вырезали бы скверну до седьмого колена.

У Белова мелькнула мысль что Данилову такое решение пришлось не совсем по нраву, по крайней мере ему показалось что на лице канцеляриста мелькнуло разочарование от того что схватки не произошло. Если Борисов не ошибся и Данилов действительно аж целый Магистр водной стихии, то у стоящих напротив него местных дворян судя по всему шансов было не очень много в возможной схватке. Конечно толпой они могли его прижать если бы накинулись скопом. Но тут еще барон Савельев с неизвестно каким рангом. Да и оба Белых вряд ли остались бы в стороне в таком действе. А уж они-то и барон явно минимум Мастера. Так что Борисов старший был прав, в своем решении погасить возможный конфликт, что ничего хорошего для его рода бы не принёс.

Вообще в той круговерти событий что сейчас завертелись о самом Белове как будто бы все забыли. А Алексей хоть и не прятался, но и внимания к себе лишнего не привлекал. Не тот уровень разборок сейчас развивался перед его глазами чтобы пытаться вставить свои пять копеек в это дело.

А между тем Борисенко старший с буквально побелевшим после заявления Главы его Рода лицом, тяжело оперевшись на стену мог только тихо проговаривать про себя:

— Этого не может быть. Это провокация или чудовищная ошибка. Этого просто не может быть.

Его вид, человека, сломленного невзгодами, сейчас был полной противоположностью того с каким видом он буквально только что, выходил из ставшего для его сына гибельным кабинета, просто не в силах поверить в то что ему предстоит сейчас сделать. Сделать для блага остальной семьи. Самоустраниться с пути тех, кто несомненно буквально через пару мгновений обрушит на его отпрыска, гнев и тяжесть правосудия.

На Лактюшина что, пораженный происходящим молча стоял рядом с Борисенко, было больно смотреть. Вся его уверенность, вся его спесивость тоже куда-то улетучились. Он стоял совершенно раздавленный, не понимающий еще в полной мере как до того что случилось сейчас всё дошло. Он открывал рот чтобы что-то сказать, но не мог выдавить из себя ни звука, кроме непонятного шипения.

Конечно это была трагедия, но трагедия по мнению Белова совершенно справедливая. Они сами выкопали себе яму, в которую и рухнули по своей несдержанности и болтливости. Когда они с злой радостью махали лопатами роя яму Белову, никто из них не задумывался что они готовятся просто уничтожить его. Обрекая на если и не голодную смерть, то на низведение в грязь абсолютно точно. Так что никаких сожалений или соболезнований внутри себя Алексей не ощутил, хотя и злорадства тоже не было. Лишь тихая удовлетворенность от произошедшего. И понимание что сегодня он влез в глубокие долги перед теми двумя дворянами, что провернули эту комбинацию.

Ему стала ясна тема их общения под куполом тишины. И ведь как филигранно сработали — не только у Белова, вообще ни у кого из присутствующих судя по всему не появилось ни темы сомнений что присланные решать правеж пошли по-простому и самому легкому пути в своих действиях. Бог с ними — с толпой Борисовых, с ними и их радостью от услышанного решения, что ставило крест на Алексее Белове как дворянине и вообще, как человеке. Эти то услышали ровно то что желали услышать и обманули сами себя. Но ведь и оба Белых и директор школы, бросали на него такие сожалеющие взгляды, что сомнений в том, что они тоже уверились в первоначальном решении, вынесенном не в его пользу, не было. Белову на мгновение стало стыдно за все те мысли что он думал, когда оценивал их действия. За те нелестные оценки что он им дал не так давно. Но потом он в живую вспомнил и прочувствовал вновь свои ощущения в тот момент, когда объявляли решение. И чувство неловкости отступило прочь. За своё участие он в эмоциональном плане отплатил сполна. А долг что он приобрел перед ними он однозначно вернет. И как дворянин этого мира, и как разведчик из прошлого.

— Полно вам господа так расстраиваться — прервал сложившуюся пантомиму Данилов смягчив интонацию, будто рассуждает о чем-то предельно несерьезном. — Не стоит оставлять надежды что всё будет не так страшно, как сейчас рисуется в ваших головах. Мы несомненно разберемся в этой некрасивой истории и наведем образцовый порядок в их умах. Признаюсь, господа, я практически уверен, что вьюноши поступили так по явному недомыслию. — с каждым его словом лица горе отцов освещались надеждой всё больше и больше, правда они неслабо потускнели лицами, когда Данилов продолжил — Мне бы очень не хотелось решать сейчас всё мгновенно и на месте. Так что всех участников мы, пожалуй, с Дмитрием Андреевичем пригласим с собой в Кострому.

— До сего дня за ними ведь не было проступков? — это уже Савельев обратился к тихонько стоящему и старавшемуся в этот момент не отсвечивать директору школы.

— Смею Вас заверить Дмитрий Андреевич и Александр Сергеевич что за юными господами Лактюшеным и Борисенко ранее проступков замечено не было — тут же уверил их Николай Семенович, за что получил два полных невысказанной благодарности взгляды от отцов двух непутевых отпрысков.

— Вот и замечательно. — кивнул Данилов с одобрением — Я был бы рад если бы вы Григорий Валерьевич и вы Юрий Дмитриевич пошли бы обрадовали своих чад в предстоящем изменении их жизни. — указав рукой на дверь.

Оба почтительно склонились перед застывшим Даниловым и шустро перебирая ногами двинулись в кабинет.

— Александр Сергеевич — проявил свое присутствие Борисов старший — Будьте добры развеять действие слухового окна — он замялся, подбирая слова — Мне кажется нам всем не очень нужно слушать беседу отцов и детей.