Юджин Никитин – Последний из младшей ветви (страница 3)

Не далее как неделю назад 23 марта 1894 года Анфиса Львовна умерла. Тихо и спокойно — как и жила. Вот Алексей по её просьбе поправляет подушку чтобы удобно было сидеть, выходит из комнаты на полчаса. А вернувшись не сразу понимает что мать не спит а ушла из его жизни насовсем. Малец по волею судьбы лишенный детства и радостей разделил своё горе сам с собой и замкнулся в себе еще больше. Похороны прошли бедно, под эгидой городских властей. Собрав свои небольшие пожитки в старенький рюкзак Алексей Николаевич Белов оказался к доходном доме при управлении города Тобольска, и пока за него решали — как жить ему и куда, он сам ни о чем собственно и не думал. Был бы малец простым парнем вопросов бы не было от слова совсем. Отдали бы в интернат для детей служивых, такие были в каждом городе. Да вот только Алексей Николаевич являлся еще потомственным дворянином и поэтому решать его судьбу вот так с кондачка не получиться. Поэтому и ушло письмо фельдъегерской почтой в Костромское дворянское собрание о том что отрок дворянский приписанный к ним стал сиротой и имуществом для собственного содержания не владеет.

А не далее как вчера прибыл в Тобольск с предписанием чиновник костромской. Вот тогда и выяснилось что Анфиса Львовна еще пять лет назад за хранившийся еще от погибшего мужа артефакт семейный, выменяла у далекого и уже не официального дяди Алексея обещание присмотреть в случае её скоропостижной кончины до совершеннолетия Алексея. То бишь до исполнения ему семнадцати лет. Как раз по окончанию десятого класса старшей школы. В общем выяснилось это уже в дороге. Скупой на эмоции чиновник, пробурчавший при знакомстве совершенно не запомнившееся Алексею имя отчество на полном и официальном основании забрал его из доходного дома Тобольска и увез в аэропорт Тобольска. Как раз по дороге и пояснив что его дядя Григорий Дмитриевич Белых оплатил его нахождение в Буйской уездной старшей школе оставшиеся два месяца обучения в девятом классе и учебный год за десятый класс. Входило сюда и проживание в общежитии при школе для учеников плюс питание в школьной столовой. Обычно селились там две категории учеников — либо простолюдины если вдруг им так везло и они поступали туда и занимали они отдельный корпус, либо в небольшом благоустроенном трехэтажном корпусе с квартирами те кто жил по всему уезду из дворян. Сопровождающий предупредил сразу что заселиться Алексей в корпус к простолюдинам, единственное квартира будет у него отдельная. Да и еще об одном предупредил его костромской чиновник — дядино уведомление что на этом связи между ними более нет, родства признавать никто не будет, и ему настоятельно рекомендуют держать рот на замке и знать его никто не хочет. Вот так и осуществил Алексей Николаевич второй свой вояж в жизни. И снова воздухоплавательная гавань Костромы, снова долгая дорога до городка Буй, хоть и немногим более ста километров а дорога заняла на повозке запряженной уставшей лошадкой четыре часа.

Прибыли они в Буй к десяти утра. Городок встретил Алексея прохладно — температурой минус два и легким ветерком, отчего Алексею было зябко, плюс еще давно голодно. Чиновник не горел желанием кормить чужого отпрыска а самому Алексею спрашивать о подобном было невместно, да и попросту стыдно. Худенький мальчишка с всколоченными каштановыми волосами, в форменном синем школьном костюме и темно синем школьном же пальто представлял собой скорее всего достаточно жалкое зрелище. А еще как казалось в момент этих воспоминаний Алексею старшему, у Алексея мальца сто процентов вид должен быть испуганный или как минимум ошарашенный. Несколько лет домашнего обучения с мамой, и за ней присмотреть надо и расходы меньше, вряд ли помогли ему с социализацией. Отсутствие полноценного питания тоже явно сказалось на его кондициях — скорее он был похож на какого либо задохлика чем на почти шестнадцатилетнего мальчишку. Да и выглядел на пару лет младше. В общем явно будет не легко.

Что подтвердилось буквально в течении получаса. Сначала чиновник отвел Алексея на второй этаж большого четырехэтажного прямоугольного здания из красного кирпича, к заведующему учебной частью. Самое смешное что Алексей к завучу даже и не попал. Документы чиновник занес сам, а на выходе уже без них сказал чтобы Алексей шел на третий этаж в аудиторию 317, там его классная комната и там он должен представиться классному руководителю 9 В.

На этом судя по всему миссия чиновника закончилась и он не оглядываясь удалился. В коридорах было пусто — шли занятия, пятница 30 марта — крайний учебный день на этой неделе. Потом целых два дня выходных, и Алексей рассчитывал отоспаться за них. Погруженный в свои мысли он по пустой лестнице поднялся на третий этаж и свернул налево. Не успев сделать и двух шагов, как налетел на двух рослых парней. Нашивка в виде красного ромба на левом рукаве с надписью белым шрифтом «10А» говорила о том что они оба с выпускного класса. А серебристые значки дежурных на левом отвороте школьного сюртука говорили о том что они так называемый дисциплинарный патруль.

Оба светловолосые, крепкие и с наглыми уверенными ухмылками. Этакие окуни в школьном пруду. Сытые и холеные, на парном мясе и сметане вскормленные как навеяли Алексею старшему воспоминания мальца. Ну а дальше произошло то чего Алексей малец не ожидал от слова совсем. Стоящий слева сделал шаг вбок и вперед оказавшись у мальца практически за спиной. А стоявший справа схватил своей длинной рукой его за отворот пальто и начал трясти. С ехидной улыбкой задав вопрос:

— Почему прогуливаем?

Опешивший от такого обращения Алексей малец смог только начать объяснять что он не прогуливает и что он вообще новенький, при этом пытаясь сбить руку схватившую его за ворот. Видимо его сопротивление не понравилось окуням и пока тот что стоял перед ним начал что-то говорить с недовольным лицом, откуда-то слева и сзади Алексею прилетел удар по уху. Малого пошатнуло, и Алексей повернув корпус попытался ударить влево в ответ. Но руки его заняли с двух сторон и потащили куда то в даль. Сил бороться не было, но поднявшаяся из глубины не злость а именно обида дала импульс для сопротивления. Наверное окуни тащили его в туалет чтобы научить там уму разуму, но не доходя до него несколько шагов Алексею мальцу удалось извернуться и пнуть в голень ботинком одного из старшаков. Видимо очень удачно — тот запрыгал на одной ноге скривив рожу. Второй белобрысый разозлился и отойдя на шаг замахнулся правой рукой как будто хотел шандарахнуть палкой. Но смешного было мало — рука засияла синим светом и как будто в фантастическом фильме в ней проявилась синяя светящаяся полоса рванувшая к Алексею а потом собственно синяя вспышка, мрак и на этом воспоминаний Алексея мальца больше не было. С этого момента было воспоминание Алексея старшего и как теперь понятно просто Алексея, уже неделимого. Удар коричневым ботинком — фингал скорее всего именно от него, головокружение и те самые слова как теперь Алексей понял мерзкого окуня про то что он должен молчать.

— В общем так, чтобы пришёл в себя, привёл в порядок и по возвращении в класс ни слова преподавателям. Иначе будешь получать на каждой перемене. Ты понял меня, новичок?

Теперь то хоть Алексей понял кто это говорил и о чем. Теперь все встало на свои места. Два тупорылых обнаглевших от вседозволенности старшеклассника решили поглумиться над малолетним школьником. Хилым, явно бедным и Белов практически на сто процентов был уверен что окуни думали что он простолюдин, ну кто бы еще глядя на него думал обратное. Не смешите мои тапки. Выглядел Алексей как лох, лох самый обыкновенный. Слабый и глупый. И ничего с этим не поделаешь. Ну по крайней мере в прошедшем времени. Ладно сейчас Белову было не до этого. Всё это шаг второй, третий, пятый или вообще двадцатый. Примирившись за эти двадцать минут что проходило осознание себя нового и восприятие воспоминаний, Алексей поймал себя на мысли что он молод. Болел фингал, болело ухо. Но не болела спина надорванная, с кучей протрузий после восхождений с выкладкой на Дарьяле, или после ношения брони, не болело правое плечо с порванными ранее связками и бурситом. Да даже просто усталости прожитых лет нет. И это осознание пьянило. Пьянила мысль что он в самом начале пути. И все ошибки совершенные им в прошлой жизни далеко впереди. И конечно непонятно умер малец когда окунь ударил его магией или сознание Алексея старшего просто объединилось с ним. Теперь это уже не важно, все уже произошло. Причем произошло крайне удачно — в первый день прибытия малого в новое место, где его не знает вообще никто. И нет опасности раскрытия что сидит в нем старая сущность с совершенно другого мира. А сможет ли он что-то выяснить о своем переносе, да и просто прожить свою новую жизнь зависит только от него. Все также упираясь руками в раковину и смотря в упор на Алексея мальца, Алексей старший улыбнулся и глядя в глаза произнёс.

— Ну что Алексей, теперь вместе. Не дрейфь прорвёмся.

В коридоре громко начал звенеть звонок означающий конец лекционного часа.

Глава 2

30 марта 1894 года Пятница город Буй Костромской Губернии