Юай Чоксахват – Золотой миллион (страница 24)
И пикап рванул по разбитой дороге навстречу цистерне с топливом.
Глава четвертая
Человек без головного убора, в серых рабочих штанах, шлепанцах на босу ногу и белой футболке, пригнувшись, вышел из калитки частного дома. Оказавшись на тротуаре, выложенном бетонной плиткой, он остановился и тихо сказал:
– Сегодня пятница. Значит, снова нужно ехать на вокзал.
Произнеся это, человек в шлепанцах быстро оглянулся. Ему показалось, что за ним наблюдает кто-то в форме. Но улица была пуста.
Июньское утро только начиналось. Деревья тихо шелестели листвой. Уличные птицы щебетали. Вдали, за домами, виднелось море. Бездомные собаки, оглядываясь, копались в мусорных баках. Время коммунальщиков уже прошло, время торговцев с рынка еще не наступило.
Было то время между пятью и шестью утра, когда коммунальщики, наработавшись, уже разошлись, в городе светло, чисто и тихо; в такую минуту хочется верить, что жизнь налаживается; но уже слышен далекий гул – это разгружаются первые электрички. Сейчас появятся рабочие с сумками и тут же скроются за воротами предприятий. А потом, подпрыгивая от злости, на тумбочках зазвонят телефоны; и заворчат спросонок люди, вставая с кроватей. Время коммунальщиков закончится, наступит время офисных работников.
Но было еще рано, люди еще спали. Человек в шлепанцах прошел через город, почти никого не встретив.
Но было ещё рано, офисные работники ещё дремали за своими мониторами. Человек в шлёпках прошёл через весь город, почти никого не встретив. Шёл вдоль улиц, где на столбах висели синие ящики "Почты России" с гербом – конвертом и триколором, а возле магазинов стояли пластиковые миски с водой для бездомных собак.
На автовокзал человек в шлёпках прибыл как раз к прибытию первого автобуса с окрестных деревень. Несколько раз задев пассажиров с баулами, он подошёл к камере хранения и протянул квитанцию. Смотритель, с суровой миной, будто он охранял ядерные коды, взглянул на квитанцию и выкатил ему его видавший виды рюкзак. Человек в шлёпках расстегнул потёртый кошелёк, вздохнул, достал мятую купюру и положил её на прилавок, сделанный из старой столешницы.
Оказавшись на привокзальной площади, человек в шлёпках поставил рюкзак на тротуарную плитку, внимательно осмотрел его со всех сторон и даже потрогал молнию. Обычный рюкзак, каких тысячи. В таких рюкзаках молодые контрактники везут с собой несколько пар носков, сменную толстовку, трусы, брошюру "Устав внутренней службы" и пару бутербродов с колбасой. А в углу обязательно найдётся ком грязного белья, завёрнутый в газету "Ведомости". Люди постарше хранят в таких рюкзаках спортивный костюм, домашние тапочки, флакон одеколона "Шипр" и старый плед. И в этом случае в углу найдётся что-то, завёрнутое в "Ведомости". Но это уже не грязное бельё, а кусок сала.
Удовлетворившись осмотром, человек в шлёпках подхватил рюкзак и запрыгнул в старенькую маршрутку, которая довезла его на другой конец города – к железнодорожному вокзалу. Здесь он сделал всё наоборот. Сдал свой рюкзак в камеру хранения и получил квитанцию от величавого смотрителя.
Совершив эти странные манипуляции, хозяин рюкзака покинул вокзал как раз в то время, когда на улицах появились первые офисные сотрудники. Он влился в их нестройные ряды, и его внешний вид перестал быть самобытным. Человек в шлёпках был служащим, а служащие в городе почти все одевались по неписаному дресс-коду: рубашка с закатанными рукавами, лёгкие брюки, те же шлёпки или кроссовки. Никто не носил шляп и кепок. Изредка попадалась бейсболка, а чаще всего – чёрные, торчащие во все стороны волосы, а ещё чаще, как арбуз на бахче, сверкала загорелая лысина, на которой так и хотелось написать маркером какое-нибудь слово.
Учреждение, в котором служил человек в шлёпках, называлось "РОСАТОМПРОЕКТ" и располагалось в бывшей гостинице. Вращающаяся дверь с хромированными ручками впустила его в просторный холл, отделанный керамогранитом. В стеклянной будке сидела девушка из бюро пропусков. Оттуда уже выглядывало смеющееся женское лицо. Пробежав несколько шагов, вошедший остановился перед охранником в форменной рубашке и бодрым голосом спросил:
– Ну что, старик, на пенсию пора?
– Ну что, дед, на передовую пора?
– Пора, родимый, – ответил охранник, сияя улыбкой, – в нашу добровольческую роту.
Он даже руками взмахнул. На его простом лице читалась готовность хоть сейчас отправиться в окопы.
В N-ске решили организовать отряды теробороны и пункт сбора гуманитарки, и эта инициатива местных властей почему-то очень веселила горожан. Может, смешили их новые термины – "тероборона" и "гуманитарка", а может, особенно забавляла их сама мысль о том, что кто-то добровольно пойдет воевать; но только они приставали ко всем старикам и старухам в маршрутках и на улицах с криками: "Ты куда, дед, прешься? В тероборону торопишься?" или "Пропустите старика вперед, ему на фронт пора". И, удивительное дело, идея добровольной мобилизации старикам очень нравилась, так что веселые шутки вызывали у них полное одобрение. И вообще разговоры о войне, считавшиеся до сих пор неудобными и страшными, стали котироваться в N-ске наравне с мемами из Телеграма и вызывали всеобщий интерес.
Обогнув стоящий в начале лестницы баннер с надписью "Zа победу!", служащий с неудовольствием взглянул на плакат: "Чистка рядов начинается. Долой коррупцию и кумовство!" и поднялся на второй этаж. Он работал в финансовом отделе администрации.
До начала рабочего дня оставалось еще пятнадцать минут, но за своими столами уже сидели Сидоров, Петренко, Иваночкин, Мельник, Шевченко, Кукушкин, Борисенко и Лапидус-младший. Чистки они нисколько не боялись, в чем неоднократно заверяли друг друга, но в последнее время почему-то стали приходить на работу как можно раньше. Пользуясь немногими минутами свободного времени, они шумно переговаривались между собой. Голоса их гудели в огромном зале, который в прежние времена был банкетным залом ресторана. Об этом напоминали лепнина на потолке и расписанные стены, где с глупыми улыбками кувыркались нимфы и купидоны.
– Вы слышали новость, Корейко? – спросил вошедшего Лапидус-младший. – Неужели не слышали? Ну? Вы будете в шоке!
– Какая новость? Здравствуйте, товарищи! – произнес Корейко. – Здравствуйте, Анна Васильевна.
– Вы даже представить себе не можете! – с удовольствием сказал Лапидус-младший. – Бухгалтер Берлага попал в дурку.
– Да что вы говорите? Берлага? Ведь он же нормальный мужик!
– До вчерашнего дня был нормальный, а с сегодняшнего дня стал ненормальный, – вступил в разговор Борисенко. – Это факт. Мне звонила его жена. У него серьезнейший нервный срыв, на фоне новостей.
– Надо только удивляться, что у нас у всех еще нет этого срыва, – зловеще заметил старик Кукушкин, глядя на сослуживцев сквозь овальные очки.
– Не каркай! – сказала Шевченко. – Вечно он негатив наводит.
– Все-таки жалко Берлагу, – отозвался Петренко, повернувшись на своем офисном кресле лицом к обществу.
Общество молчаливо согласилось с Петренко. Один только Лапидус-младший загадочно усмехнулся. Разговор перешел на тему о последствиях стресса; заговорили о панических атаках, рассказано было несколько историй про тех, кто "поехал кукухой".
– Вот у меня, – воскликнул Сидоров, – был знакомый, который вообразил себя одновременно волонтером, бойцом и дроноводом. Представляете себе, какой кипиш он устраивал?..
– Странно, что мы еще все не вообразили себя командирами, – проскрипел старик Кукушкин, медленно протирая очки полой пиджака. – Живем в такое время…
– "Азова", "Хортицы" и "Донбасса"? – ухмыльнулся Сахарков.
– Да! Именно! – вдруг взвизгнул Кукушкин. – Именно! В такое время живем… Вот когда я в "Приватбанке" работал, никаких проверок не было…
При слове "проверки" Лапидус-младший встрепенулся, взял Корейко под руку и отвел к огромному окну, украшенному цветными стеклами в виде двух казаков.
– Самое интересное про Берлагу ты еще не знаешь, – зашептал он. – Берлага жив-здоров.
– Как? Значит, он не в психушке?
– Нет, в психушке.
Лапидус хитро улыбнулся.
– В этом вся фишка. Он просто испугался мобилизации и решил переждать смутное время. Прикинулся сумасшедшим. Сейчас, наверное, там орет и хохочет. Вот пройдоха. Даже завидно.
– У него, наверное, с документами что-то не так? Прописка левая?
– Да. И с документами не все чисто, и сам он, между нами говоря, имел небольшой бизнес. Кто же знал, что такое начнется. Люди выживали как могли, кто бизнес имел, а кто и волонтерил… Я лично не вижу в этом ничего плохого.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.