Ю. Несбё – Выстрел милосердия (страница 4)
Олег надеялся, что смерть Ракели сблизит их. Но со временем пришло осознание, что именно мать была их единственным настоящим связующим звеном. Именно любовь к Ракели, а не к нему самому, заставила Харри взять на себя ответственность за чужого мальчишку.
Или нет?
И, конечно, была ещё одна мысль — несправедливая, нелепая, но от неё никак не удавалось избавиться. Если бы Харри не появился в их жизни, у Олега до сих пор была бы мать. А у Олава и Юлии была бы бабушка.
— Хочешь с ними поговорить? — повторил парень из дежурной службы.
— Иду, — сказал Олег.
Глава 4
— Жертву зовут Биргер Неслунн, пятьдесят пять лет, — сказал Олег, обводя взглядом временную следственную группу из шести человек, которую успела собрать начальник отдела Катрине Братт. Шел первый день нового года, и многие сотрудники отдела убийств должны были вернуться из рождественских отпусков только сегодня вечером.
— Он владел строительной фирмой, восемнадцать постоянных сотрудников. Женат на Ламай Неслунн, двое детей, четыре года и шесть лет. Жена утверждает, что во время выстрела она с детьми находилась в подвале. Она поднялась в квартиру лишь на минуту, чтобы набрать воды для собаки, и обнаружила, что дверь взломана, а муж лежит мертвым на полу. Ни в подъезде, ни в лифте она никого не видела и не слышала. По её словам, из квартиры ничего не пропало, а эксперты не обнаружили никаких следов обуви. Возможно, дело в том, что полы были свежевымытыми, но на улицах сейчас такая грязь, что взломщик либо разулся, либо воспользовался бахилами, как и мы.
— Они были в подвале? — спросил Скарре, откидывая назад прилизанную чёлку. Он был мелким человеком. Во всех смыслах, как уже успел понять Олег. — Мы что, имеем дело с делом Фритцля[6]?
Олег подумал, что если бы эти шуточки отпускал кто-то другой, а не Скарре, который так отчаянно нуждался во внимании, они, возможно, вызвали бы смех.
— Ну... — начал Олег. По едва приподнятым бровям Катрине Братт он понял: она догадалась, у кого он перенял эту манеру выражаться. Олег не знал почему, но с самого первого дня подозревал, что между ней и Харри когда-то что-то было. Может, дело в том, что у неё были такие же темные волосы, та же стройная фигура и высокие скулы, как у Ракели. Или в том, что на её щеках проступал легкий румянец каждый раз, когда упоминалось имя Харри, словно это было их общей тайной, которую следовало скрывать от Олега.
— Она говорит, что дети очень любят собаку, — продолжил он. — И они обычно уводят её в тихое, защищенное от света место каждую новогоднюю ночь ближе к полуночи.
— Из-за петард, — подал голос Вульф, менее языкастая и, к счастью, более обаятельная тень Скарре. — Я со своей собакой делаю то же самое, закрываю её в гараже, когда начинают палить. У собак ведь тоже бывает посттравматический синдром, знали? Они...
— Расскажи о жене, — оборвала его Катрине Братт.
— Она и её старшая сестра приехали в Норвегию из Таиланда, когда им было восемнадцать и двадцать лет, — сказал Олег, сверяясь со своими записями. — Они работали в массажном салоне и отправляли деньги семье на родину. Там Ламай и познакомилась с Биргером Неслунном, они поженились. Некоторое время она подрабатывала гримером и на кухне в тайском ресторанчике на Энерхаугене, но после рождения детей стала домохозяйкой. В поле зрения полиции никогда не попадала. Утверждает, что ей ничего не известно о каких-либо явных врагах мужа, но признает, что у него были долги. Вроде бы к нему предъявили иск о возмещении ущерба в связи со строительным проектом для иностранного инвестора, где все пошло наперекосяк. Она вызвана на допрос сегодня во второй половине дня, надеюсь, тогда мы узнаем больше.
— И что ты о ней думаешь? — спросил Скарре.
— Ничего, — ответил Олег.
Это, конечно, было неправдой, но именно к такому идеалу призывал Харри. На начальном этапе следовало заниматься исключительно сбором фактов и ничем больше, пропуская мимо ушей все, что нашептывало внутреннее чутье. Стоило поддаться первому предчувствию, как ты переставал смотреть по сторонам и начинал подгонять любые новые улики под вывод, который уже неосознанно сделал. Предвзятость подтверждения, ловушка ложных выводов. По мнению Харри, давать волю интуиции можно было только тогда, когда голые факты заходили в тупик. Сказать проще, чем сделать, и когда Олег как-то поинтересовался, следовал ли сам Харри собственным правилам, тот лишь усмехнулся в ответ.
— Да ладно тебе, джуниор, — ухмыльнулся Скарре, переглянувшись с коллегами. — Ну должно же у тебя быть хоть какое-то мнение.
— С чего бы?
Скарре склонил голову набок.
— Процент убийств в этнически смешанных браках выше. И у белых, и у цветных мужчин гораздо больше шансов прикончить супругу, если она отличается от них цветом кожи.
— С акцентом на слове «мужчин», — уточнила Братт и взглянула на часы. — Давайте оставим статистику в покое и сосредоточимся на том, что имеем. Прошло четыре часа, осталось сорок четыре. Нам нужны рабочие версии, подкрепленные фактами, но давайте обойдемся без фанатизма, договорились? Сири, начни ты.
Сири Хеймен выпрямилась на стуле.
— Самое простое объяснение — банальная кража со взломом. Кто-то решил воспользоваться праздничным вечером, когда все ушли в гости, и обчистить пустую квартиру. Они присмотрели просторное жилье на последнем этаже, логично рассудив, что там больше шансов поживиться чем-то ценным. Послушали у двери, голосов не разобрали и решили рискнуть. Но квартира оказалась не пуста. Грабитель или грабители запаниковали, выстрелили и сбежали с пустыми руками. Звучит просто, но...
— Спасибо, простое решение обычно и есть самое верное, — сказала Братт. — Малик?
— Согласен с Сири, — кивнул Малик Хан. — Но давайте прикинем ещё один вариант. — Он аккуратно приподнял руки, стараясь не испачкать рукава своей свежевыглаженной белоснежной рубашки. Хан отучился два года в бизнес-школе BI, чего ему вполне хватило, чтобы устроиться в Экокрим и быстро вынести этой конторе вердикт о полной некомпетентности. Во всяком случае, именно эту причину он назвал, переводясь в отдел убийств. Ну и ещё то, что у следователей по особо важным делам гораздо выше шансы подцепить девчонку, как он по секрету признался Олегу.
— Так вот, — продолжил Малик. — Кто-то из инвесторов понимает, что если надеяться вернуть долги Неслунна через процедуру банкротства, то крохи придется делить со всеми кредиторами. И он посылает вышибалу. Тот заставляет Неслунна подписать личный вексель, скажем, под залог квартиры во вторую очередь. А чтобы Неслунн потом не аннулировал долговую расписку, заявив, что его принудили, вышибала его убирает.
— Именно, — подхватил Скарре. — А потом курочит дверь ломом, чтобы замаскировать все под налет домушников. И когда долговое обязательство предъявят к оплате, никто ничего не заподозрит. Кроме нас с Маликом, само собой.
Катрине Братт поморщилась, глядя, как эти двое обменялись победным хлопком ладоней.
— Вульф?
— У соседа интрижка с женой, — Вульф обвел глазами присутствующих, оценивая реакцию. — Они планируют все заранее: сосед проникает в квартиру и убивает Неслунна в тот момент, когда жена с детьми спускается в подвал, обеспечивая себе железное алиби. Все маскируют под ограбление. Время выбирают перед самой полуночью, чтобы соседи приняли звуки выстрелов за новогодний салют и не вздумали соваться.
— Ладно, — согласилась Братт. — Это по крайней мере согласуется с первой заповедью Холе.
— «В любой непонятной ситуации подозревай любовника»? — уточнил Вульф.
— При всем уважении... — начал Скарре. — Хотя нет, без малейшего уважения. Может, мы перестаем цитировать этого алкаша так, словно он открыл нам истину, которую мы без него не знали? Я...
Скарре осекся на полуслове, наткнувшись на взгляд Олега. Тот только сейчас сообразил, что сидит, мертвой хваткой сжав кулаки, а лицо его залила пунцовая краска.
— Извини, если задел за живое, джуниор, — продолжил Скарре. — Но далеко не все здесь считают, что твой отчим приносил пользу отделу. Он всегда вел свою игру. По крайней мере тогда, когда вообще был в состоянии соображать. А дела так не делаются.
На столе зажужжал мобильный телефон Катрине Братт.
— Зато он их раскрывал, — произнес Олег и уловил предательскую дрожь в собственном голосе. Хильде Витт, их штатный психолог, как-то объясняла ему, что голос — первое, над чем мы теряем контроль при сильном волнении; виной всему спазм в животе, который поднимается к горлу. Чтобы скрыть это, люди — особенно мужчины — инстинктивно начинают говорить громче. Похоже, так оно и было. Олег почти сорвался на крик. И уже понимал, что пожалеет о том, что собирался сказать дальше.
— А про тебя я слышал другое, Скарре. Мне рассказывали, что ты за всю жизнь не раскрыл ни одного серьезного дела. Даже кроссворды в «Дональде Даке» тебе не давались, так он говорил. Надеюсь, ты не примешь это близко к сердцу.
Олег увидел, как раздулась вена на тонкой шее Скарре, а его бледное лицо налилось точно такой же багровой краской. Коротышка резко поднялся со стула и яростно прошипел:
— Да ты сейчас у меня...
Олег наблюдал, как этот маленький рот открывается и закрывается, пока крошечный мозг тщетно пытался подобрать слова для сколько-нибудь связной фразы.