Ю. Несбё – Спаситель (страница 62)
Их лица были так близко друг от друга, что Харри чуял запах ее кожи и волос. Он вздохнул и вздрогнул от ощущения, будто погружается в теплую ванну. Внезапно послышался короткий, резкий звук.
Лишь через секунду-другую Харри сообразил, что это звонок. Не домофон. Кто-то стоял у его двери.
— Наверняка Али, — сказал Харри, вставая с дивана. — Сосед.
За те шесть секунд, пока вставал и шел к двери открывать, он успел подумать, что для Али вообще-то поздновато. И что Али обычно стучал. А если кто-то вошел или вышел после них с Мартиной, дверь наверняка опять стояла незапертая.
Только на седьмой секунде он сообразил, что вообще зря пошел открывать. И, увидев, кто на пороге, понял, что сейчас будет.
— Приятный сюрприз, да? — сказала Астрид слегка заплетающимся языком.
Харри не ответил.
— Я с рождественского банкета, может, пригласишь зайти, а, Харри? — Накрашенные губы растянулись в улыбке, тонкие каблуки стукнули по полу, когда, пошатнувшись, она переступила с ноги на ногу.
— Ты некстати, — сказал Харри.
Она прищурилась, глядя ему в лицо. Потом взгляд скользнул за его плечо.
— У тебя гостья? Поэтому ты пропустил сегодняшнее собрание?
— Поговорим в другой раз, Астрид. Ты пьяна.
— Мы обсуждали третий шаг.
— Третий шаг тут ни при чем, Астрид. Каждый спасается сам.
Она замерла, посмотрела на него, на глазах вдруг выступили слезы.
— Позволь мне зайти, Харри, — прошептала она.
— Это не поможет, Астрид. — Он положил руку ей на плечо. — Я вызову такси, и ты спокойно поедешь домой.
Она неожиданно резко сбросила его руку. В голосе прорезались пронзительные нотки:
— Домой? Черта с два я пойду домой, бабник ты хренов!
Она отвернулась и нетвердой походкой пошла вниз по лестнице.
— Астрид…
— Отвяжись! Трахай свою шлюху!
Харри провожал ее взглядом, пока она совсем не исчезла из виду, услышал, как с грохотом и скрипом захлопнулась дверь подъезда. Настала тишина.
Когда он обернулся, Мартина стояла у него за спиной в передней, застегивала пальто.
— Я… — начал он.
— Поздно уже. — Она быстро улыбнулась. — Вообще-то я все-таки устала.
В три часа ночи Харри по-прежнему сидел в ушастом кресле. Том Уэйтс тихонько пел про Алису, меж тем как щетки все шуршали и шуршали по коже барабана.
Мысли текли помимо его воли. Н-да, все кабаки уже закрыты. А он так и не наполнил карманную фляжку, с тех пор как вылил ее содержимое в пасть собаки там, на складе. Хотя можно звякнуть Эйстейну. Он почти каждую ночь разъезжает на своем такси и держит под сиденьем полбутылки джина.
«Толку от этого никакого».
И все-таки люди верят в привидений. Верят в тех, что сейчас окружали кресло, уставясь на него темными, пустыми глазницами. В Биргитту, которая явилась из моря, с якорем на шее, в Эллен, которая смеялась, а из головы у нее торчала бейсбольная бита, в Вилли, который висел на сушильной подставке, словно носовая корабельная фигура, в женщину внутри водяного матраса, которая смотрела сквозь голубую резину, и в Тома, который пришел забрать свои часы и махал кровавой культей.
Спиртное не освободит его, даст только временное послабление. И как раз сейчас он готов был дорого заплатить за это.
Взял телефон, набрал номер. Ответили после второго сигнала.
— Как там у вас, Халворсен?
— Холодно. Юн и Tea спят. Я сижу в комнате, смотрю на дорогу. Завтра надо будет вздремнуть.
Харри хмыкнул.
— Завтра мы съездим к Tea на квартиру, за инсулином. У нее диабет.
— Ладно, только Юна возьмите с собой, его нельзя оставлять одного.
— Можно вызвать сюда кого-нибудь еще из наших.
— Нет! — отрезал Харри. — Незачем вмешивать других, хотя бы до поры до времени.
— Нет так нет.
Харри вздохнул:
— Я, конечно, знаю, по служебной инструкции необязательно сидеть при них в карауле. Так что говори прямо, если я могу что-то для тебя сделать взамен.
— Ну…
— Давай.
— Я обещал Беате до Рождества сводить ее куда-нибудь, поесть лутефиск.[38] Бедняжка ни разу ее не пробовала.
— Хорошее обещание.
— Спасибо.
— Халворсен…
— Да?
— Ты… ты молодец.
— Спасибо, шеф.
Харри положил трубку. Уэйтс пел, что коньки на заледеневшем пруду тоже выписывали имя Алиса.
Глава 21
Дрожа от холода, он сидел на тротуаре возле Софиенбергпарка. Утро, час пик, мимо спешили люди. Иные бросали ему в кружку несколько крон. Скоро Рождество. Легкие у него болели, потому что всю ночь дышали дымом. Он поднял голову, глянул на Гётеборггата.
Сейчас он ничего больше сделать не мог.
Вспомнился Дунай возле Вуковара. Терпеливые, неудержимые воды. Вот и ему надо быть таким. Терпеливо ждать, пока не появится танк, пока дракон не высунет голову из пещеры. Пока Юн Карлсен не вернется домой. Взгляд уткнулся в чьи-то колени, остановившиеся перед ним.
Подняв голову, он увидел рыжеусого мужика с картонной кружкой в руке. Усач что-то сказал. Громко и сердито.
—
Усач ответил по-английски. Что-то насчет территории.
В кармане он чувствовал пистолет. С одной-единственной пулей. А потому достал из другого кармана большой острый осколок стекла. Попрошайка смерил его злобным взглядом, но убрался прочь.
Он не допускал мысли, что Юн Карлсен не придет. Парень должен прийти. А сам он пока будет как Дунай. Терпеливым, неудержимым.
— Заходите, — скомандовала статная добродушная женщина из квартиры Армии спасения на Якоб-Оллс-гате. Судя по выговору, норвежский она учила уже взрослой.
— Надеюсь, мы не помешаем, — сказал Харри и вместе с Беатой Лённ вошел в коридор. Пол почти сплошь заставлен обувью всех размеров — от больших до маленьких.
Они хотели было разуться, но женщина жестом их остановила.