Ю. Несбё – Час волка (страница 16)

— Я не приглашаю вас внутрь, если вы об этом.

— Нет, я не это имел в виду.

— Хорошо.

— И что, его надолго не хватило?

— Кого? Парня из Теннесси? — Она усмехнулась. — Тут я сама катапультировалась. Он верил в НЛО и в то, что круглая Земля — это фейк-ньюс. Эти две вещи в сумме оказались для меня всё-таки чересчур эксцентричными.

Они рассмеялись.

— Некоторые люди просто наглухо отбитые, — сказал он, снова с той грустной улыбкой, которую, как она подозревала, он намеренно использовал на женщинах.

— Откуда шишка на лбу? — спросила она.

Он поднял руку, словно прикрываясь — точно так же, как автоматически делала её сестра, когда Лиза спрашивала о свежем синяке или фингале.

— Я позволил парню ударить меня, чтобы получить право избить его в ответ, — ответил Боб. Он искоса глянул на неё, словно проверяя реакцию.

— Понятно. И что с ним стало?

— Думаю, его увезли в больницу. Если бы коллеги меня не остановили, полагаю, я мог бы его и убить.

— Господи. Что он натворил?

— Пожаловался, что я трахнул его жену.

Лиза промолчала.

— У меня проблемы с управлением гневом, — сказал Боб. — И… другие проблемы тоже.

— О… кей… — медленно протянула она.

— Сейчас наступает момент, когда я спрашиваю, не хотите ли вы как-нибудь встретиться на кофе, — сказал он. — А вы должны ответить «нет».

— Тогда я говорю «нет».

Он кивнул.

— Умная девочка. Спите крепко.

— И вы тоже. — Она открыла дверцу машины. Собиралась выйти. Остановилась. — Эй.

— Да?

— Тебе не стоит пытаться просто вытрахать её из своей головы. Твою бывшую, я имею в виду.

Он облизнул губы, словно пробуя мысль на вкус.

— Ты в этом уверена?

— Да. Не стоит утягивать за собой других людей, когда идешь ко дну.

Она видела, что он собирался что-то сказать, попытаться отшутиться. Но вдруг его словно ударило током, и лицо исказилось от боли. Это определённо не было «приёмом для женщин», и она почувствовала желание протянуть руку и погладить ушиб на его лбу. Вместо этого она вылезла из машины.

Затем обернулась и заглянула в салон.

— Спасибо, что подвезли, Боб.

— Вам спасибо. До скорого.

— Хорошо. Но не…

— Не?

— Я серьёзно насчет того, чтобы не встречаться на кофе. Договорились? Мне не нужны никакие ухаживания.

Он широко улыбнулся.

— Я тебя услышал, Лиза.

Она захлопнула дверцу и направилась к дому. Знала, что он смотрит ей вслед. Потом услышала, как машина отъехала.

Глава 12

Хэнсон, Октябрь 2016

Попрощавшись с Кьосом, Олав Хэнсон пересек парковку. Бросил взгляд на часы — подарок из давно ушедшей эпохи. Он уже жалел, что выпил те три кружки пива. Или их было четыре? Во-первых, всегда оставался риск, что его остановят. Он знал: однажды ему попадется какой-нибудь ретивый молодой патрульный, на которого не подействует тот факт, что за рулем остановленной машины сидит его коллега. Подрастало новое поколение, плевать хотевшее на старые негласные правила. Во-вторых, Вайолет начнет ныть. Бабы — они как шавки: чем меньше размер, тем больше шума.

Впрочем, Вайолет и была одной из причин, почему ему требовались эти несколько часов для себя после работы — будь то в баре или у реки с удочкой. И как его угораздило сойтись с ней? Разве он не должен был заметить тревожные звоночки, когда она прямо заявила, что не потерпит Шона — взрослого сына Олава от первого брака — в их доме? Она даже слушать не хотела объяснения Олава о том, что у Шона есть определенные трудности. Она заставила его выбирать: или она, или сын. Без обсуждений. И он сделал свой выбор. Неправильный. Точно так же, как ошибался дважды до этого, с двумя другими женщинами.

Шагая к машине, Олав усмехнулся. Плохие решения — разве не в этом заключалась история его жизни? С его-то стартовыми данными он к этому времени должен был владеть миром. Если бы не больное колено и не тот неверный выбор, сделанный более тридцати лет назад. Его так и не поймали, но слухи ходили. Их было достаточно, чтобы начальству стало удобно перешагнуть через него, когда очередную пешку решали вывести в дамки.

К тому же, разумеется, куда выгоднее было протянуть руку помощи кому-то вроде Кей Майерс. Женщина, чернокожая, да еще и наверняка лесбиянка — боссы могли поставить галочки во всех графах «разнообразия». Разнообразие, мать его... теперь это означало лишь одно: белым гетеросексуальным мужчинам приходилось пахать вдвое больше, чтобы добиться тех же результатов. Но подножку Олаву Хэнсону подставило не это. Он сделал это сам. И всё сводилось к единственному моменту слабости, к одному неверному решению тридцатилетней давности. Жалел ли он? Конечно, жалел, но если джинн уже выпущен из бутылки... Конечно, он успел выскочить до того, как поезд окончательно сошел с рельсов. И в будущем еще настанут времена, когда он пожалеет и об этом. Пожалеет, что не ушел красиво, с музыкой. Вместо этого его пожирали ежедневные сожаления, горечь и унизительные подозрения, превращая гиганта, которым он когда-то был, в человека, с которым даже такая мегера, как его жена, считала возможным разговаривать свысока.

Олав достал ключи от «Форда Мустанг». Не то чтобы они сильно помогли найти машину, которая была настолько старой, что для открытия двери и запуска двигателя все еще требовался ключ. Когда-то, когда он купил её, расплатившись наличными, она была красавицей. В те времена он еще мог оплачивать ужины и отпуска, а Вайолет считала его чертовски крутым парнем.

Между машинами скользнула тень.

Смерть.

Это была первая мысль Олава, когда он увидел капюшон. В бытность его патрульным капюшон всегда был достаточным основанием, чтобы остановить кого-то, и на удивление часто это заканчивалось изъятием нелегального оружия, наркотиков или поимкой того, кто был в розыске. Лишь заметив блеск ножа, Олав усомнился, что перед ним сама Смерть. И его ошибка подтвердилась — к счастью для него, — когда он услышал дрожащий голос:

— Гони деньги!

Голос принадлежал мальчишке, и стоял он так далеко, что ему пришлось бы сделать как минимум два шага, чтобы пустить нож в ход. Смерть никогда не послала бы на дело перепуганного дилетанта без пушки.

— Спокойно, бумажник здесь, — сказал Олав, запуская руку под пиджак.

Парень не возражал. Олав выхватил «SIG Sauer P320» из наплечной кобуры и навел ствол на нападавшего.

— Не шевелись, или я тебя убью, — произнес он спокойно, но очень отчетливо. По его опыту, простое, точное слово «убью» действовало куда мощнее, чем всякая мачистская чушь про «вышибу мозги» и прочие эвфемизмы.

Фигура дернулась. Механизм бегства — рефлекс драки уже исчез.

Он остался на месте. Вариант «замереть» победил.

Определенно любитель. Профи знал бы, что шансы на то, что кто-то станет стрелять в спину убегающему горе-грабителю, вооруженному лишь ножом, минимальны.

— Я офицер полиции, — сказал Олав. Свободной рукой он откинул полу пиджака, демонстрируя жетон на поясе. — Брось нож и подними руки вверх. Делай это быстро, потому что желание убить тебя у меня еще не пропало.

Мальчишка сделал, как велел Олав, и тот почувствовал то, чего не ощущал уже много лет. Смесь возбуждения и спокойствия. Контроль над критической ситуацией. Мастерство. Это было то, в чем он был так хорош: на футбольном поле, в патруле и в первые годы работы в убойном отделе. Возможно, даже слишком хорош. Он начал верить, что может контролировать всё.

Нож звякнул об асфальт, и когда мальчик поднял руки над головой, капюшон сполз. Олав едва не вздрогнул. Не только потому, что пацан был так молод, но и потому, что на долю секунды он напомнил ему Шона. Конечно, этот паренек был младше и чернокожим, но следующая мысль пришла сама собой. На месте этого парня мог стоять Шон. Олав мог лишь надеяться, что Шон еще не сделал тот самый неверный выбор, подобный тому, что совершил этот мальчишка сегодня вечером. Нижняя губа парня дрожала, словно этот итог, это поражение, не стали для него сюрпризом. Сколько ему? Шестнадцать? Семнадцать? Одинок в мире банд, вооружен ножом в мире стволов, всё еще любитель, тогда как у четырнадцатилетних за плечами уже по три-четыре перестрелки. Вероятно, это не первое его преступление, но, похоже, первое ограбление. И совершив его, он сделал решающий шаг в мир, которому не принадлежал, но дверь в который вот-вот захлопнется за его спиной. Один неверный выбор, на который ему придется оглядываться всю оставшуюся жизнь.

Маловероятно, но и не невозможно.

— Как тебя зовут? — спросил Олав.

Мальчик перестал таращиться на пистолет, посмотрел на него и промолчал.

— Имени будет достаточно, — сказал Олав.

Парень сглотнул.

— Эллиот, — выдавил он, подавляя всхлип.

— Ладно, послушай меня, Эллиот. Зачем тебе деньги?

— Зачем?