Ю. Назаренко – 2050. С(ов)мещённая реальность (страница 16)

Ого! А это что за роскошное создание приближается ко мне?

Грациозный единорог осторожно ступает по изумрудной траве, усеянной цветами и лепреконами.

Встряхнул тёмной гривой так, что из-под кудрей лукаво блеснули золотисто-кофейные, как ночь в саванне, глаза...

—Па, мне нравится твой пиратский Персонаж, только эту шляпу я бы...

Взрыв приветствий глушит слова Полин.

Вот-вотпоявится пастор.

Взгляд каждого Персонажа обратился глубоко внутрь себя, туда, где его хозяин-оператор готовится насладиться ещё одним трюком многослойного пространства Миров. Теперь каждый житель Объединённого Союза, находясь в самой гуще толпы, будет ощущать мудрого Суггестика рядом с собой так, будто беседует с ним наедине.

Чувствую, как начинаю растворяться в упоительном единении нейронных связей миллионов индивидов!

Дрожь восторга сладостными волнами пронзает тело.

Я готов внимать!

Готов погрузиться в пьянящий экстаз проповеди, но...

Что-то настойчиво мешает мне забыться.

Что такое?

Лицо моё смиренно опущено долу.

Но ноздри трепещут, как у хищника, и жадно ловят запах дичи.

Щёки горячи, как уголья.

Тяжёлый взгляд из-под полуопущенных век не может оторваться от изящного, цвета слоновой кости, крупа единорога.

Стройное животное переступает маленькими копытцами и взмахивает пышным хвостом так, что волнистые пряди, рассыпаясь, ласкают гладкую, покрытую нежным младенческим пушком шкуру.

А у моей дочки вполне себе аппетитная задница, клянусь морским дьяволом!

Карамба, я бы не отказался занять место этого роскошного хвоста!..

А! Вот и он, пастор Абракс, старый сукин сын!

Правда, старым и сукиным сыном его можно назвать только с натяжкой. Возраст и пол этого существа не поддаются определению.

Одетая в белоснежную сутану и тёмно-зелёный плащ, фигура пастора стоит, раскинув руки, на холме, в самом центре долины. А неясные черты лика его, полускрытые капюшоном, уже заслонили собой вид на толпу Персонажей и приковали к себе мой неутолённый порыв.

Высоко, в голубом куполе небосвода, ещё звенит ликующее эхо.

Но вот стих ветер.

Солнце умерило свой пыл.

Дыхание публики прервалось в едином вздохе и... раздался голос!

Мягкий, проникновенный, с нотами грудного контральто.

Голос, что гасит смятение и наполняет сердца Гарантированной Радостью.

Наслаждаюсь каждым словом, каждым созвучием.

Пульсирующие волны эйфории колеблют солнечное сплетение, мелькают перед затуманенным взором, пьянят хороводом меж висками.

Нет! Это несколько десятков фигур в белых одеждах ведут хоровод вокруг гигантского костра на вершине холма, у подножия каменных менгиров. Тела их ритмично изгибаются под барабанный бой, сотрясающий диафрагму.

Кажется, мой восторг уже готов перелиться через край, но упоение речью пастора, музыкой и танцем продолжает и продолжает нарастать.

Мы все танцуем!

Мы все – огромный многомиллионный хоровод!

И вот уже радужные гарпии поднялись над толпой и выхватывают из неё трепещущих в экстазе прихожан. Тех, кто решил стать добровольными жертвами.

Руки мои, качаясь над головой в ритме с общим танцем, тянутся к крылатым девам, но что-то останавливает сакральный энтузиазм.

Краем глаза замечаю, что Полин тоже вне себя от восторга.

Осаживаю её в тот самый момент, когда передние копыта уже готовы взметнуться в воздух навстречу хищно растопыренным когтям.

Недовольная гарпия клацает зубами и оставляет за собой свист тяжёлых крыльев.

А мы уже вновь поглощены ритуальным действом.

Тугой бой барабанов превращается в оглушительную дробь.

Сталь жертвенной булавы вспыхивает над алтарём Вечной Гарантированной Радости. Рука Абракса опускается методично, как молот, и каждым движением своим крошит череп нового добровольца.

Абракс заслоняет свою петушино-львиную морду от кровавых брызг щитом Ангипедой, а ноги его, обратившиеся в змей, клубятся и шипят скорпионьими головами.

Исступлённое буйство овладевает толпой. Разевает бесформенные рты, выпучивает из орбит глаза, вздувает синие вены, сотрясает тела.

Кажется, я бешено ору что-то, рычу и рву фламандское кружево на груди.

Глупец!!!

Зачем я вновь удержал себя?!

Сейчас я мог бы быть там, на холме, на алтаре! И плоть моя благодарно принимала бы в себя священный металл!

Да! Прочь сомнения!

Да! Да! Очистимся от скверны критического мышления!

Да – свободному выбору жителей Объединённого Союза!

Да – комфорту, беззаботности и удовольствиям! Да – Мирам! Да – режиму Гарантированной Радости и Благополучия!

Слава Мудрым Сенаторам!

Слава! Слава!

***

Полин, лошадка моя темногривая, с кем это ты беседуешь?

А, Куратор Полины, госпожа Иезавель! Рад вас лицезреть.

Надеюсь, вы простите меня за несколько потрёпанный вид. Очень уж хороша была сегодня месса, не правда ли?

Галантный век капитана Дрейка обязывает меня исполнить этот замысловатый поклон и поцеловать вашу ручку.

Никак не привыкну, что Персонаж Иезавели сделали таким похожим на Полинину мать!

Тень ресниц над лепестками золотисто-кофейных глаз. Овал полных, приоткрытых в застенчивой улыбке губ. Мягкая смуглая рука с несколько отставленным мизинчиком. Даже кольцо, которое я подарил ей в день регистрации нашей ячейки!

Сердце вдруг жалит пронзительная тоска. Пытаюсь схватить, удержать ощущение непоправимой беды, чтобы вспомнить его и осознать. Но, уже в следующую секунду, атмосфера всеобщего праздника сметает нераспознанные образы.

Блик горькой потери гаснет в мелодичном, как журчание ручья, голосе Иезавели. Поток её слов струится по хорошо проторенному руслу и не оставляет ни малейшего следа в моей памяти.

Весьма признателен вам за заботу о Полин, Куратор Иезавель. Под вашим чутким руководством мне не страшно будет отпустить её в свободное плавание по Мирам, когда придёт время.

Да, верно, я уже давно мог бы это сделать. Ума не приложу, что мне мешало? Ха-ха!

Полин, дитя моё, наше Причастие через пятнадцать секунд.

Вынужден откланяться и похитить у вас своего ребёнка, Куратор Иезавель, прощайте!

***

Мудрый Суггестик, как же я рад снова вас видеть, клянусь сундуком мертвеца! Ваша проповедь прожгла мне самое нутро и поменяла местами печень с селезёнкой!

Простите, если я немного груб. Это от избытка раскрепощённых эмоций!

Пастор сердечно прижимает меня к своей впалой груди.

Очень сердечно.

Замирает на несколько мгновений так, что мне и самому вдруг хочется прижать его покрепче.

Но, вот он решительным жестом отстраняется и глядит немного снизу безоблачными, водянисто-серыми глазами. Тонкие губы его изогнуты в лучезарной улыбке. Бесцветные волосы выбились из-под капюшона, упали на девически нежную кожу, но не добавили облику никакой определённости.

Как же Суггестик выглядит на самом деле?

А ведь мы встречались с ним в обычной реальности. Ещё когда я, будучи зелёным новичком, расследовал пропажу системных файлов библиотеки Даунтонского аббатства.

Абракс в те дни был всего лишь хранителем кодов аппаратного шифрования. Помню его чёрную сутану с белым воротничком и круглую шляпу, а лица не помню. Хоть убей, не помню...

Да и начихать мне, на самом деле, на то, что из себя представляет индивид в жизни! Важно лишь то, кем он является в Мирах.

Причём, только здесь и сейчас!

Как это вы хорошо сказали, мудрейший Аналитик: Миры позволили каждому индивиду обрести себя. Освободили от оков условностей, ложного стыда и архаичной нравственности. Научили преодолевать границы дозволенного, не боясь последствий. Заострили глубину чувств, обогатили эмоции, сделали индивида обладателем сокровищ и благ, количество и разнообразие которых ограничено теперь лишь воображением.

Воистину так, добрый пастор Абракс!

Когда же вы говорили о том, что старые упразднённые религии, ведшие к войнам и разделению народов, это – не более, чем порождение человеческого разума, а предначертание единого Храма Психоанализа - заглянуть в самую глубь, к истокам сознания, чтобы снять противоречия всех мировоззрений, накопленные человечеством, я испытал настоящий интеллектуальный оргазм, три тысячи чертей на румб!

Снимаю перед вами шляпу, пастор! Если бы воскресные мессы не были обязательными, я всё равно не пропустил бы ни одной вашей проповеди, клянусь чернилами каракатицы!

Ах, да, пастор! Надеюсь, вы помните мою до... моего ребёнка?

Полин, поцелуй руку пастору Абраксу и прими от него гостию и вино - дары Ида и Суперэго.

Благословите, милосерднейший, это непутёвое создание с хвостом и гривой, а заодно возложите ваши целительные длани и на мою грешную голову.

Прохладные пальцы Абракса почти невесомы.

Источают покой и забвение.

Одним лишь прикосновением облегчают гнёт назойливого разума.

Вот мой хлеб и вода, готовая превратиться в сладкое вино. Приобщите, добрый пастор!

Благодарю вас, проницательнейший!

А ведь у меня к вам дело!

Мирское, конечно. Но, боюсь, без вашей помощи мне не получить надёжных сведений.

Спешите на заседание Коллегии Формирования Мировоззрения?

Тогда увидимся завтра?

Отлично!

Приятнейших вам Миров, пастор! До встречи в Храме Психоанализа!

***

Да, сюда, Макс. Останови мономобиль.

Спрашиваешь, почему я встречаюсь с ней в реальном кафе, а не в Мирах, как делают благоразумные жители Объединённого Союза?

Видишь, не все так делают. Мы тут не одни.