Ю. Корсар – Срезы (страница 2)

Коля, оскорблённый за свои батарейки, вскочил с лавки:

– Сыр? Сам ты сыр! Луна – это спутник, понял? Она вокруг Земли летает, потому что… ну, потому что магниты там какие-то, в космосе!

– Магниты? – заржал Вася. – Это ты в своём ларьке магниты продаёшь! Луна просто висит, потому что её на верёвочке к звёздам привязали. Я сам видал, как она качается, когда ветер сильный!

Тут спор разгорелся не на шутку. Коля, размахивая руками, доказывал, что звёзды – это фонарики, которые инопланетяне включают, чтобы следить за людьми. Вася же настаивал, что звёзды – это дырки в небесном куполе, через которые сочится свет из другого мира. Про планеты они тоже спорили: Коля утверждал, что Марс красный, потому что там не зелёные, а красные человечки, а Вася был уверен, что это ржавчина от старых космических кораблей, которые там бросили.

Однажды их спор услышала Зина, хозяйка забегаловки, женщина суровая, но любопытная. Она высунулась из окошка и крикнула:

– Эй, два астронома самопальных, может ещё про чёрные дыры поспорите?

Вася с Колей переглянулись. Чёрные дыры? Это был новый уровень. Коля, почесав затылок, заявил:

– Чёрная дыра – это когда космос пылесосом засасывает всё подряд, даже свет! Я в кино смотрел.

Вася, не желая отставать, возразил:

– Не, Коль, это просто чёрная кастрюля, куда звёзды падают, когда гаснут. У меня тёща такую на кухне держит – там всё пропадает, даже ложки!

Зина только фыркнула и ушла наливать пиво, а спорщики продолжили. Они уже дошли до теории Большого взрыва, который Коля обозвал «Большим пшиком», утверждая, что Вселенная началась, когда кто-то чихнул в космосе. Вася же был уверен, что это был взрыв гигантской космической петарды, которую подожгли боги ради прикола.

Иногда жители городка собирались у «Зины», чтобы послушать, как Вася доказывает, что Млечный Путь – это след от пролитого молока, а Коля – что это сахарная пудра, которую рассыпали по небу. Никто из них не знал, что такое гравитация или спектральный анализ, но это не мешало им с жаром придумывать свои версии устройства космоса.

Однажды к ним подсел старичок с телескопом, оказавшийся настоящим астрономом-любителем. Он попытался объяснить, что Луна – не сыр и не блин, что звёзды – это гигантские шары плазмы. Вася с Колей выслушали его, покивали и… тут же начали спорить, правда ли, что чёрные дыры – это просто космические мусорки или всё-таки порталы в параллельные миры.

Старичок вздохнул и ушёл разглядывать звёзды в одиночестве. А Вася и Коля? Они и не думали сдаваться. На следующий вечер они уже сидели на лавочке, с новыми кружками пива и свежими теориями. Коля клялся, что скоро изобретёт батарейку, которая докажет, что Луна заряжается от Солнца, а Вася грозился построить в гараже телескоп из старого карбюратора, чтобы «раз и навсегда доказать, что космос – это просто большой автосервис».

Глава 4

Вадик был человеком предусмотрительным. Ну, по крайней мере, он так считал. Каждое утро, выходя из своей хрущёвки на окраине города, он проверял три вещи: кошелёк, ключи и зонт. Зонт – особенно. Вадик жил в районе, где погода менялась быстрее, чем настроение его начальницы. «Лучше перебдеть», – думал он, вешая на плечо потрёпанную сумку и засовывая зонт в боковой карман.

За последние две недели Вадик брал зонт каждый день. И каждый день – ни капли дождя. Солнце палило так, что асфальт плавился, а зонт, тяжёлый, с облупившейся ручкой, только оттягивал плечо и цеплялся за прохожих в переполненном автобусе. «Ну и зачем я его таскаю?» – ворчал Вадик, вытирая пот со лба. Коллеги в офисе уже начали подшучивать: «Вадик, ты что, дождик вызываешь? Пока ты с зонтом – ни тучки!» Он отмахивался, но к концу второй недели всё-таки сдался. «Хватит, – решил он. – Прогноз ясный, небо синее, не буду я больше этот зонт таскать, как дурак».

Утро вторника началось как обычно. Вадик глянул в окно – солнце сияло, облака даже не намекали на бунт. Он оставил зонт на вешалке, впервые за две недели чувствуя лёгкость в плечах, и пошёл на работу. В автобусе было душно, но он улыбался: «Вот оно, свобода! Никаких лишних тяжестей». На обеде коллеги снова шутили: «Ого, Вадик, ты без зонта? Ну всё, держись, сейчас ливень начнётся!» Он посмеялся, отмахнулся и заказал себе лишний кофе – настроение было отличное.

К трём часам дня небо начало темнеть. Сначала незаметно, как будто кто-то прикрутил яркость на небесном экране. Вадик, сидя за компьютером, не обращал внимания – он был занят отчётом, который надо было сдать к вечеру. Но когда за окном раздался первый раскат грома, офис загудел. «О, начинается!» – крикнула Лена из бухгалтерии, подбегая к окну. Вадик поднял голову и почувствовал, как внутри всё сжалось. Небо было чёрным, как экран выключенного телефона, а первые капли уже барабанили по стеклу.

Дождь хлынул так, будто кто-то наверху опрокинул ведро. Вадик смотрел на ливень, на зонты коллег, которые предусмотрительно захватили свои «спасатели», и на свои кроссовки, которые точно не переживут такую стихию. «Ну почему именно сегодня?» – думал он, пока Лена, хихикая, раскрывала свой ярко-красный зонт. «Вадик, ты же наш талисман! Без зонта – дождь, с зонтом – солнце. Может, тебе в метеобюро пойти?»

До дома Вадик добирался под струями воды, прячась под козырьками и деревьями, но это мало помогало. Кроссовки хлюпали, куртка промокла насквозь, а в голове крутилась одна мысль: «Я же знал. Знал, что без зонта нельзя». Дома он бросил мокрую одежду в ванную, заварил чай и сел у окна, глядя на ливень. В приложении погоды всё ещё сиял значок солнца – прогноз не обновился с утра. «Идиоты», – пробормотал Вадик, но в глубине души понимал: дело не в прогнозе.

Он вспомнил, как две недели таскал зонт, как потел под солнцем, как ругал себя. А теперь сидел мокрый, с простудой на горизонте, и думал: может, зонт – это не про дождь? Может, это про его вечную готовность к худшему? Вадик всегда ждал подвоха: от погоды, от начальства, от жизни. Он копил на чёрный день, отказывал себе в отпуске, потому что «вдруг уволят», и даже в отношениях всегда держал дистанцию – «а вдруг не сложится». Зонт был его символом: тяжёлым, неудобным, но таким привычным.

На следующий день ливень не утихал. Вадик, с соплями и температурой, всё-таки взял зонт, но, выходя из дома, заметил, как соседка Света, вечно весёлая и беззаботная, бежит под дождём безо всякой защиты, смеясь и прыгая по лужам. «Вот дура, – подумал Вадик, раскрывая свой зонт. – Промокнет, заболеет, а мне ещё на работу тащиться». Но Света, заметив его, крикнула: «Вадик, ты всё с этой тяжестью ходишь? Брось ты его, живи легче!» Он фыркнул, но её слова засели в голове.

Весь день он смотрел на зонт, прислонённый к столу, и думал: а что, если Света права? Что, если он тащит этот груз зря? К концу дня он решился: выбросил зонт в мусорку у офиса, чувствуя, как что-то внутри сжалось. «Хватит бояться», – сказал он себе, шагая под ливень.

Но ливень оказался сильнее, чем он думал. Ветер выворачивал деревья, вода заливала улицы, а Вадик, промокший до нитки, поскользнулся и упал в грязную лужу. Прохожие, укрытые зонтами, бросали снисходительные взгляды. Один мужик хмыкнул: «Без зонта в такую погоду? Ну и дебил». Вадик поднялся, стряхивая грязь, но внутри всё кипело. Он понял: Света врёт. Легче не будет. Жизнь – это ливень, который всегда застанет врасплох, и без зонта ты просто утонешь.

Дома он достал из шкафа старый, ещё более тяжёлый зонт – запасной, который хранил «на всякий случай». Но, глядя на него, Вадик вдруг замер и понял: он не просто боится дождя. Он боится жить. А зонты – это лишь повод прятаться. Но что толку? Ливень всё равно найдёт щель. Вадик сжал зонт и шагнул под ливень, зная, что ничего не изменится. Пусть льёт. Он всё равно будет мокрым.

Глава 5

На задворках города, где асфальт плавился от зноя, а в воздухе висел запах бензина и дешёвого одеколона, раскинулся автосалон «Мотор-Эго». Здесь, среди ржавых тачек и кричащих вывесок, собралась толпа. Было не понятно, кто начал первым эту заварушку, но набирала обороты битва: мужчины и женщины мерялись, кто круче.

Васёк, автослесарь с сальными волосами, в кожанке, потёртой до блеска, стоял у своего Жигули, который дымил, как заводская труба. На капоте красовалась наклейка «Бешеный носорог», а из колонок на весь район орал шансон. «Вот это, бабы, мужская тачка! – горланил он, размахивая гаечным ключом. – Тыщу раз движок перебрал, а она рвёт, как ракета!» Женщины, стоявшие рядом, закатили глаза. Катя, с татуировкой дракона на полспины, в лосинах, которые трещали по швам, фыркнула: «Ракета? Да ты на ней только до шиномонтажки и доедешь! Моя малышка, – она ткнула в розовый электросамокат, обклеенный стразами, – на одном заряде до центра и обратно. Без вони и с ветерком! Вот это круто, а не твой таз!»

Васёк побагровел и заржал, чуть не пролив энергосос на асфальт. «Самокат? Серьёзно? Это для школоты, а не для крутых! Ща покажу, что такое настоящий мужик!» Он достал из багажника сабвуфер размером с холодильник, врубил шансон на максимум и начал качать пресс прямо у машины, крича: «Смотрите, как надо! 120 от груди жму, бабы, а вы только ногти красите!» Мужики заорали в поддержку, кто-то даже запустил пивную банку в воздух. Но тут вперёд вышла Лена, самодостаточная леди из соседнего офиса. Она достала смартфон, поправила очки и ледяным голосом сказала: «Пресс? Серьёзно? А я вчера сделку на сто тыщ закрыла, пока ты свой таз чинил. Билеты на Бали уже в кармане. Вот это, мальчики, круто».