Ю Камия – Два игрока бросают вызов всему миру (страница 4)
Трое юношей одновременно выпрыгнули из тени и побежали в противоположные стороны: Рику и Алей — в одну, пригнувшись, мелкими шагами, Иван — в другую, что есть силы, не стесняясь никакого шума.
Услышав за собой рев твари, Иван, не сбавляя темпа, обернулся и увидел, что враг заметил его и пустился в погоню, расшвыривая в стороны металлические обломки. Под черной шкурой демонии проступали огромные мускулы. Из пасти, занимавшей половину морды, торчали острые клыки. Но Иван, вместо того чтобы испугаться, лишь довольно кивнул, увидев, что чудовище клюнуло на наживку. Ведь Рику и Алей в это же самое время изо всех сил мчались в обратную сторону, удаляясь от опасности. Все внимание демонии было поглощено Иваном, и его товарищей она даже не заметила.
— Ха-ха-ха! — повернувшись вперед, Иван ускорил бег.
План сработал. Осталось только увести чудовище как можно дальше отсюда. Кому не хочется выложиться по полной в своем последнем задании? Да, его роль на этом будет сыграна. Бежать что есть сил — совсем не сложная задача.
— Прости, Рику, что спихиваем на тебя самое трудное... Паршиво это все... Но ты не подведи. Черт...
Иван-то быстро отстреляется — уже через пару минут, а может, и секунд. А вот Рику впереди ждала жизнь, полная опасностей и мучений.
Он вспомнил черные, как бездна, глаза Рику. Даже в тот последний миг они ничего не выражали: ни страха, ни колебаний, ни растерянности. Ни даже печали или мук совести. Но именно это убедило его довериться мальцу и пожертвовать собой по его приказу. Хозяин этих черных глаз мог заставить кого угодно отдать жизнь, потому что лучше всех знал, как ею нужно распорядиться.
— Я знаю, что тебе тяжело, Рику... Но кроме тебя нам попросту не на кого положиться.
Поэтому он и извинился — за то, что они заставили командира отправить человека на смерть.
Иван, конечно же, хотел жить. Дома его ждали жена и ненаглядная дочка. Он с куда большей радостью сбежал бы отсюда и умер в окружении своей семьи. Но, по сути, какая разница, где тебя настигнет смерть...
— А-а-а-а-а!!!
Иван подумал о том, какой же он эгоист. Даже сейчас он все равно мечтал о личном счастье. Он не хотел, чтобы все так бессмысленно закончилось.
— Прости, прости! Прости нас, пожалуйста!
Какой смысл жить в этом сломанном, безумном и несправедливом мире? Какой смысл рождаться, пресмыкаться всю жизнь в поисках крох счастья, чтобы в конце лишиться даже их и умереть? Какой смысл влачить жалкое существование?
Именно их командир, Рику, дал им ответ на этот вопрос. Они жили и умирали, защищая друг друга и свои семьи, чтобы потом кто-то другой, после них, дожил до конца войны. Идеальная цель. Какой лучший смысл жизни можно придумать? Разве это не самый достойный повод умереть? Об этом можно даже заявить вслух!
— Я умираю за друзей и семью!!!
Без сомнений — это лучшее, ради чего стоит умереть!
Запахло мертвечиной — признак скорой и неизбежной смерти.
— Рику!!! Это все ведь когда-нибудь кончится, правда?!
Ответа не было. Впрочем, Иван его и не ждал. Это «когда-нибудь» его уже не волновало. Мир был слишком жесток, чтобы на что-то надеяться и чтобы даже позволить себе впасть в отчаяние. Ни в прошлом, ни в будущем, ни в настоящем человечество не ждало ничего хорошего. Все, что им было дозволено — выживать, отчаянно бороться за каждый миг своей жалкой жизни, даже если он будет последним.
— А-а-а-а...
Теперь он мог только бежать.
— А-а-а-а!!!
Бежать вперед, крича что есть мочи, показывая, что он еще здесь. И когда он падет, кто-нибудь другой возьмет на себя его ношу.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Это все, что было позволено людям.
— А-а-а...
И его голос стих.
Это было время Великой войны. Люди были слабы и беспомощны. Им приходилось действовать сообща, эмоции были излишни. Один работал на всех, все вместе трудились ради будущего. Каждый раз обстоятельства требовали искать если не наилучшее, то наиболее подходящее решение. Скрупулезный расчет и логика были единственными союзниками людей. Им приходилось выживать среди грязи и пепла, пресекая любые зачатки счастья и принося огромные жертвы — лишь бы дожить до конца. Один умирал, чтобы спасти двоих. Меньшинство отдавало жизни ради большинства. Кем бы ни приходилось жертвовать — выживание всего поселения всегда оставалось главной задачей. Правила не обсуждались.
Эти правила придумал сам Рику. Он не сожалел и никогда не считал, что ошибся. И все же...
Они бежали, не оглядываясь, пока не достигли сравнительно безопасной рощи. И здесь вдруг у Рику скрутило живот.
Он осознал, что лицо Ивана уже начало стираться из его памяти. Рику охватило непереносимое чувство утраты и тошнотворной ненависти неясно к чему.
Иван был всего на год старше него самого. Он был храбрым, рассудительным и заботливым. Все, кого только Рику знал, были у Ивана в неоплатном долгу. Он отчаянно любил свою девушку и успел на ней жениться... А Рику уже думал о нем в прошедшем времени.
— Рику... Эй, Рику!.. — Алей, все еще красный от слез, взял Рику за плечо и легонько встряхнул его. — Не держи все в себе. Это когда-нибудь тебя доконает.
Рику взглянул на него пустыми, как у мертвеца, черными глазами.
— Меня заменит кто-нибудь другой, — холодно отрезал он, и Алей замолчал.
Убедившись, что за ними никто не гонится, юноши продолжили путь. Они шли медленно и тяжело, и причиной тому были не только громоздившиеся на пути горы пепла. Тяжким грузом на них давила вина за проваленное задание и долг двигаться дальше, несмотря ни на что.
— Рику... Это все ведь когда-нибудь кончится?..
Они даже не догадывались, что точно такими же были последние слова Ивана.
Рику молча поднял взгляд на звезды, ало поблескивающие сквозь падающие хлопья пепла. Ему вдруг вспомнилось, как кто-то сказал: «Бесконечных ночей не бывает».
— Кончится, — ответил он, глядя, как черный пепел, слабо мерцая, укрывает землю.
Ведь если так не думать, если не верить в это, то у него самого в любую минуту подкосятся ноги.
На путь туда и обратно у них ушло четыре дня. Убежище людей находилось далеко за выжженными пустынями, покрытыми мерцающими сугробами пепла, и укутанными снегами лесами — в скалистой пещере у подножия горного хребта.
Снаружи пещера напоминала обычное звериное логово. Но пройдя чуть глубже, можно было заметить вбитые в землю палки, на которых висели старые, потертые фонари. Рику достал из-за пазухи огниво, снял один из фонарей и зажег его.
Прокладывая себе путь тускло-оранжевым светом, Рику и Алей спускались вглубь пещеры по прорытому людьми туннелю, аккуратно обходя расставленные против зверей ловушки, пока наконец не увидели перед собой бревенчатые ворота. Они были последней преградой для волков и медведей — ведь ловушки те могли обойти. Но вот против других рас такие фортификации, конечно же, не стоили и выеденного яйца...
Рику подошел к воротам, громко постучал в них, соблюдая определенный ритм, и стал ждать.
Спустя некоторое время одна из створок заскрипела и приоткрылась внутрь. Из-за нее высунулся мальчик, одетый в шкуру.
— С возвращением!
Рику и Алей в ответ лишь кивнули и прошли в ворота.
— А где Иван?
Рику молча покачал головой.
Юный стражник сглотнул ком в горле, а затем, словно перебарывая себя, повторил:
— С... возвращением.
За воротами пещера становилась заметно просторнее. Сейчас она служила пристанищем для почти двух тысяч человек. Бившие в ней источники давали людям питьевую воду, а открытые небу участки использовались для выпаса скота. Второй выход из пещеры вел к морскому побережью, где добывали соль и рыбу. По сравнению с внешним миром, где любое столкновение с кем бы то ни было грозило людям смертью, здесь очень даже можно было жить. От случайных «искр» межрасовых конфликтов поселение защищали, насколько это было возможно, толщи горных пород. По крайней мере, всем хотелось так думать.
Поднявшись по деревянной лестнице, Рику оказался посреди поселения. Взгляды занимавшихся на главной площади своими делами людей тут же сосредоточились на нем. Одна из девушек тут же пустилась к нему со всех ног: невысокая, хрупкая, со светлыми волосами и голубыми глазами, лучащаяся радостью жизни ярче остальных.
— Почему так долго?! — вскричала она первым делом, подбежав к Рику. — Сколько можно заставлять меня волноваться, непутевый ты братишка!
— Мы и так торопились как могли, — хмуро отозвался Рику, снимая рюкзак и ставя его на землю. — Корон, ничего не случилось, пока нас не было?
— Зови меня сестренкой, сколько раз тебе повторять! — строго осадила его та. — Да все в порядке. По крайней мере, ничего такого, о чем нужно было бы докла... Ты почему до сих пор в этих грязных шкурах и плаще?! Снимай скорее, я постираю! — С этими словами она беззастенчиво отвесила Рику подзатыльник. — И ты, Алей, тоже. С возвращением!
Лишь забрав вещи, Корон заметила, что из трех путников вернулись лишь двое. Алей произнес, опередив ее незаданный вопрос:
— Иван погиб.
Лицо Корон помрачнело, и в этот же миг с дальнего конца площади послышался детский голос:
— Папа!!!
Рику обернулся и увидел, как к ним во всю прыть, едва не падая, мчится девочка. Алей сглотнул ком в горле.
Подбежав к Рику, запыхавшаяся от спешки девчушка требовательно спросила: