Ю Камия – Два игрока бросают вызов всему миру (страница 35)
Вслед за Айнцихом в тронном зале одна за другой начали появляться и остальные экс-макины.
— Дозволяю представиться, — прогремел на весь тронный зал исполин. От одного только звука его голоса все измерительные приборы Айнциха зашкалили.
— <Отказ>. Предметы не представляются, — ответил Айнцих.
— А зачем мне знать имена предметов? — громогласно усмехнулся бог. — Я хочу знать имя своего противника.
Айнцих молчал — ему было запрещено отвечать. Не говоря ни слова, он оценивал ситуацию и ждал подкрепления в лице выживших боевых единиц. На данный момент их осталось 872. Получить технологию
— Великолепно, — расплылся в улыбке Артош. — Это красиво: сильнейшему в мире богу бросил вызов слабейший, безвестный и ничего для себя не требующий соперник, — он, наконец, убрал руку от лица. — Как долго я ждал столь достойного противника!
Артош поднялся с трона. И этого было достаточно, чтобы Айнцих усомнился, не сломан ли он...
Все датчики Айнциха показывали, что Артош стремительно увеличивается в массе, однако оптические сенсоры говорили, что он всего лишь поднялся с трона. Поправка: росло количество энергии, составляющей его облик. Нет, еще поправка: то была не энергия — повышалась плотность информации о его существовании, словно нечто материальное возникало из пустоты. К этому времени оставшиеся в живых экс-макины уже собрались в тронном зале и все как одна подтвердили: они наблюдали то же самое.
Это было невозможно. Это нарушало все известные законы термодинамики. Даже магия по сути своей была преобразованием энергии духов, при ее расходовании позволяющей нарушать законы физики. И тем не менее все сенсоры экс-макин были едины в показаниях: масса бога войны увеличивалась. Абстрактная идея заполоняла собой пространство и воплощалась в материальную форму.
«Невозможно... Что происходит?..»
Артош только что использовал божью кару, и у него должно было остаться не больше 12% его изначальной силы — так единогласно утверждали расчеты
Артош словно прочитал их мысли:
— Сильнейший превосходит других просто потому, что он «сильнейший». В измерении моей мощи смысла нет.
Айнцих не знал, что сказать на это. Ему ничего не оставалось, кроме как принять эту идею, сколь абсурдной она ни была. В конце концов, он, будучи машиной, обрел душу — если возможно такое, то почему бы не существовать и одушевленной идее силы? Все это подвело его размышления к дикой гипотезе, отвечающей на один извечный вопрос.
«Идея, обретшая душу... Закон природы, обладающий собственной волей?»
Получается, эссенция...
— Все очевидно: я сильнейший, а все остальные — слабаки, — упивался своим величием Артош. Вид его был свиреп, голос был полон презрения.
Айнцих лишь усмехнулся в ответ.
«Всем единицам, синхронизированным с моим мышлением. Если кто-нибудь останется в живых — проверьте мое предположение».
Если эссенция — это то, о чем думал Айнцих, тогда полностью уничтожить Артоша было в принципе невозможно. И все же...
«Запрос
Тогда все просто.
— Всем боевым единицам: загрузить разработанный
Огромная фигура перед ними — идея, феномен, а может быть, закон природы во плоти — все увеличивалась в размерах, пока целиком не заполнила все видимое пространство.
Айнцих продолжил отдавать приказы, опираясь лишь на гипотезу. Если вычислить боевую силу противника невозможно, то что остается делать? Ответ очевиден: повиноваться подаренному им голосу сердца.
«Если сила врага неизвестна — предскажи все непредсказуемое. Не пытайся ничего понять или вычислить: доверяй лишь собственной интуиции», — так завещала им Шви.
В тронном зале Авант Хейма семьсот одно живое существо, притворяющееся машиной, готовилось к последнему, самому важному бою.
— Цель: Артош. Его эссенция предположительно меняет свою форму и законы физики каждую секунду.
— Тогда мы адаптируемся к этому каждые полсекунды. Разве это для нас невозможно?
—
Кто бы он ни был,
— Если эссенция существует, мы сможем ее уничтожить. Это наша миссия! Желаю всем боевым единицам удачи.
—
Экс-макины образовали строй и, вскричав
— Что ж, — ответил Артош, и его слова эхом прогремели по всему континенту. — Яви всему миру мощь моей эссенции, мои злейший враг!
Тем временем Рику, оставшийся один около
— Заткнись. Не думай об этом, — сказал он вслух самому себе и проверил, надежно ли заперто его сердце.
Все в порядке: закрыто. Он еще мог продолжать.
Далеко на горизонте он едва мог различить силуэт Авант Хейма. Как раз сейчас там «неодушевленные предметы» пытались изолировать эссенцию Артоша, никого не убивая. Ему оставалось лишь дождаться их сигнала и нажать на спусковой крючок.
Вдруг он услышал голос, от мощи которого завибрировала и всколыхнулась вся планета, словно от землетрясения.
Он возвещал: «Небо, земля и все, что живет на ней! Услышьте!»
То был глас настоящего бога, сильнейшего из всех древних богов.
— Так вот что такое «поражение». Интересно. Это была славная битва, безвестный слабейший! — прогремел бог, уверенный, что Рику его слышит. — Гордись — ты был для меня достойным противником.
Тут единственный уцелевший черный глаз Рику ослепила яркая белая вспышка, озарив багровое небо. Все происходило так, как говорил ему Айнцих, — это был знак того, что эссенция Артоша «изолирована». Так он должен был думать.
Рику, конечно, понимал, как обстоят дела на самом деле, но не мог себе в этом признаться.
Рику помотал головой и положил палец на спусковой крючок
— Каким-то чудом... я продержался... — проговорил Рику, чувствуя, как вот-вот сломается замок на его сердце.
Он повторил про себя правила, которые сам же и придумал.
Рику горько усмехнулся: что это было, если не лицемерие? Но даже экс-макины — квинтэссенция логики и последовательности — приняли участие в этом спектакле. Он не мог так просто взять и отказаться от всего — ведь так хотела Шви.
То, что они отпустили друг друга, было ошибкой, которая стоила им победы. Но у него еще был шанс добиться хотя бы ничьей. Именно поэтому экс-макины и назвали свое оружие, призванное пробить оболочку планеты и тем самым сломать саму игровую доску,
— Ну что ж, ничья так ничья... Извините, боженьки, — сказал Рику и нажал на спусковой крючок гигантского, похожего на трубу ружья.
В тот же миг он почувствовал, как это огромное, превосходившее его по росту оружие словно начало высасывать отовсюду энергию, а еще через мгновение выстрелило. Семьдесят процентов от силы, совсем недавно едва не стершей в порошок половину континента, собранные в один тонкий, словно игла, луч, пронзили землю, добрались до ядра планеты и взорвали его магические контуры.
С точки зрения Рику это все заняло всего секунду. Но именно в эту самую секунду замок на его сердце, наконец, не выдержал.
— Да какая к черту «ничья»?! В каком месте это ничья?!
Глазу его вернулась жизнь, и он выплеснул всю скопившуюся за это время боль, сдерживать которую он больше не мог.
«Сколько погибло? Сородичи Шви... Другие живые существа... Крылатые... Сколько всего погибло?!»
Он обманывал самого себя, используя любовь Шви как предлог!
Говорил себе, что это последние жертвы, принесенные для того, чтобы закончить вечную войну, унесшую бесчисленное количество жизней... Но Рику хотелось убить самого себя за такие оправдания.