Ю Камия – Два игрока бросают вызов всему миру (страница 37)

— Я сказала, прекрати!!! — закричала Корон, оборвав брата на полуслове. — Ты никогда раньше не называл меня так! С чего вдруг сейчас?!

В глазах у нее стояли слезы.

— Если план сработает, — спокойно повторил Рику, — ты сразу это поймешь. И тогда... переставь, пожалуйста, белую ладью на Е6.

Рику просяще улыбался, но взгляд его был пустым, как сама темнота.

— Сам... переставишь... — стискивая до боли кулаки, выдавила из себя Короннэ Дола.

Ей все было до боли ясно — слишком много времени она провела рядом с ним, чтобы не понять смысла сказанного. Они были семьей, даже если на этом настаивала одна только Корон. Другой родни ни у нее, ни у Рику не было. Именно поэтому она и не могла просто сказать ему: «Не уходи». Ведь Рику... Ведь Рику и Шви...

Рику отвел глаза от Корон и уставился на игровую доску. Прищурившись, он тихо пробормотал себе под нос:

— Скажи, боженька... Если ты не какой-нибудь мой глюк... Запомнишь ли ты, что был когда-то дурак, попытавшийся искоренить войны в мире?

Затем он повернулся к поникшей Корон.

— Короннэ Дола... Нет... Сестренка... — сказал он, взваливая на плечо поклажу. — Спасибо тебе за все. Прощай, — и, выходя, он с кажущейся небрежностью бросил напоследок: — Доверяю дальнейшую судьбу человечества тебе. На свою сестренку я готов положиться.

И вот теперь, когда все закончилось, давясь слезами, Корон медленно подошла к столу, села и, исполняя последнюю волю Рику, передвинула ладью.

— Шах и мат, да, Рику?..

Но так сидела она недолго. Ей доверили много работы, плакать было некогда. Она не могла позволить тому, за что так боролся Рику, пропасть даром. Первым делом нужно было избавиться от всех следов существования Рику, Шви и остальных «призраков»: сжечь все документы, записки и свитки, уничтожить все улики, указывающие на то, что люди как-либо повлияли на исход войны. Это было нужно для того, чтобы и в дальнейшем никто не обращал на людей внимания и продолжал думать, что они — ничего не представляющие из себя слабаки. Ради будущего, ради следующих поколений...

Поэтому она смахнула рукавом слезы и встала.

— Рику, Шви... — тихо сказала Корон, взглянув на голубой самоцвет с выгравированными именами их троих. — Вы хоть понимаете, какие вы герои?

Пусть даже согласно правилам, придуманным самим Рику, их гибель и означала в лучшем случае ничью, они достигли поставленной цели, и это нельзя было назвать поражением.

— Даже я с каждым разом все больше и больше вам удивляюсь...

«Призраки» бросили вызов богам, остались нераскрытыми и не оставили после себя никаких следов. Они закончили войну, длившуюся тысячелетиями, всего за два года. Они не останутся ни в чьей памяти, о них никогда не напишут. Они стали легендой, которую все забудут... ради грядущих поколений.

Разве это — поражение? Корон не могла согласиться. Скорее уж это величайшая победа всех времен. И все же, вопреки всему, вкуса победы она не ощущала.

Только сейчас она подумала, что, наверное, именно так себя чувствовал Рику все это время.

— Почему, несмотря ни на что, мне так... обидно?

Но Корон твердо решила не плакать больше никогда в своей жизни.

Поэтому она просто вытерла слезы и вышла.

А сразу после ухода Корон в помещении неизвестно откуда возник мальчик в большой кепке. Рядом с ним в воздухе парил украшенный пентаграммами правильный двенадцатигранник, а сам он озорно улыбался.

— Потому что игра еще не окончена, — ответил он на вопрос Корон — а может, на свой собственный.

Мальчик подошел к карте-доске, сдвинул с места черного ферзя и поправил Корон:

— Не «шах и мат», а всего лишь шах. Вот только... — он задумался, разглядывая доску и просчитывая возможные варианты развития партии. Его ход повторял более раннюю позицию. — Надо же, вечный шах...[30] Впервые ты сыграл со мной вничью.

Рику всегда боролся до самого конца. Каким бы ужасным ни было его положение, он никогда не сдавался.

«Давай как-нибудь сыграем еще, и в следующий раз я выиграю... Вместе со Шви мы обязательно...»

Вспомнив эти слова, мальчик — древний бог, родившийся от веры всего двух мечтателей, детская фантазия Рику, воплощение идеи о непобедимом игроке, с которым он соревновался, — с озорной улыбкой, но с тенью обиды на лице поднял над головой Суниастер.

Все разумные существа в этом мире были рождены древними богами. Все... кроме людей.

— Никто вас не создавал, никто не желал вас, никто в вас не нуждался. Вы — единственная раса, которая сама, собственными стараниями развилась и обрела разум.

Пускай им приходилось прибегать к грязным уловкам, но уж приравнивать людей к животным точно было нельзя.

И только людям оказалось под силу остановить эту бессмысленную и бесполезную войну.

— Поэтому я, Единый Бог этого мира, дарую вам имя: иммунные к бедам мира, иманити.

Люди жили и учились на своих ошибках, отчаянно сражаясь и сопротивляясь до последнего. И они смогли побороть болезнь, охватившую всю планету. Иманити — достойное название для расы, воплощающей собой эволюцию, расы, способной адаптироваться и таящей в себе бесконечный потенциал.

— Что ж, продолжим игру! — усмехнулся Тет.

Обидно было заканчивать партию вечным шахом. Да и они тоже этого не хотели.

— Я предложу вам игру, в которую смогут играть все и в которой никому не нужно будет умирать. И буду ждать вас.

В этом мире не существовало цикла перерождений, и все же Тет решил поверить в то, что «следующий раз» все-таки когда-нибудь случится.

— Итак... — сказал самый молодой и слабый из всех древних богов, подняв над головой Суниастер. Его глас разнесся по всей планете: — Нарекаю всех, кто обладает разумом, Высшими!

И здесь всеми забытая легенда заканчивается, и начинается легенда, известная всем.

В тот день родился новый мир. Следуя воле павших и не считаясь с желаниями Высших, Единый Бог огласил Десять Заповедей. Внемлите же!

— Ашшенте!

Концовка

Солнце уже клонилось к горизонту; элькийский переулок был залит багряными лучами заката. Тет закончил свой рассказ и задумчиво глядел куда-то вдаль.

— Чему в твоей сказке можно верить, а чему — нет-с? — скептически спросила Идзуна. Она с самого начала была убеждена, что Тет где-то привирал.

— Что-о-о? Ты думаешь, я стал бы тебя обманывать?

— Рику и Шви... немножко смахивают на Сору и Сиро-с. Ты меня за кого принимаешь-с? — обиженно шмыгнула она носом. Даже чутья звервольфа не требовалось, чтобы заметить сходство, как и то, что местами Тет над ней подшучивал.

— А-ха-ха!  Какая ты сообразительная!  Да, я кое-что приукрасил.

Все это время Идзуна и Тет играли в карты, и он ни разу не позволил ей победить.

— Ведь если рассказать лишь правду, то это уже перестанет быть «забытой легендой»!  — Тет ребячески рассмеялся: как-никак, положение обязывает быть самым инфантильным существом на свете!

— И все-таки ты мне не нравишься-с! — Идзуна осуждающе покосилась на Тета. — Но ты хорошо умеешь гладить, так что прощаю-с.

Стоило Тету почесать ее за ухом, как девочка-звервольф тут же сменила гнев на милость и даже довольно заурчала. Сам Тет с грустью подумал, какая же еще глупая эта малышка... и именно поэтому такая сообразительная. Слова Идзуны о том, что Рику и Шви «немножко смахивают» на Сору и Сиро, глубоко тронули его. Да, он слегка приукрасил события прошлого, хотя Дисборд действительно появился благодаря этой парочке. Идзуна была совершенно права в том, что Рику и Шви лишь немного походили на Сору и Сиро. По сравнению с они были намного сильнее. Ведь те бросили свой мир — игру без правил, — в то время как Рику и Шви приняли безжалостные условия своего и даже добились в нем ничьей. Пусть даже до самого конца это была нечестная схватка — ничья почти всегда такая. И ничья, и «вечный шах» — все это было чередой неудач на пути упорных попыток выбраться из отчаянного положения. И все же...

— Мне их история показалась очень красивой. Настолько красивой, что я захотел поверить в них. 

— Ты о чем-с?.. — подняла голову Идзуна, но Тет ответил ей только радостным смехом.

Сора и Сиро —  — были одним человеком в двух телах, каким хотели стать Рику и Шви. Но смогут ли они добиться того, чего не смогли достичь их предшественники? Смогут ли победить его, как обещали?

А может, и не только его?.. Ха-ха! 

— Даже не надейся уйти с победой-с, — вдруг прервала размышления Тета Идзуна. Он не заметил, что та перестала урчать и презрительно мерила его взглядом. — Мы с Сорой, Сиро и остальными разнесем тебя в пух и прах-с.

Тет расхохотался:

— Ого!  Так ты догадалась? — спросил он, приподнимая над головой Суниастер.

— Я ребенок, но не тупая-с, — все так же осуждающе смотря на Тета, ответила Идзуна.

— Да, именно так. Я знаю. 

Юность — это глупость. Но глупость — это ум, не замутненный неправильным пониманием. Пусть мир и был сложным и несправедливым, но его истинная сущность никогда не менялась, и только дети понимали ее интуитивно — как понимали ее и те двое.

Размышления Тета прервали раздавшиеся неподалеку голоса: