Ю Камия – Два игрока бросают вызов всему миру (страница 19)
И именно на этом доводе — на велении души Рику — главным образом основывались сочиненные им правила.
— А все остальное — дозволено... — продолжал он. — Мы — призраки, и никто — ни другие расы, ни даже древние боги — о нас не узнает. Мы никого не убьем, но доведем эту войну до конца.
Правила, продиктованные чувствами, — не ребячество ли это? Да и закончить войну человеческими силами уже само по себе было сродни детской фантазии. Но Рику был убежден, что у людей иного выхода нет.
— Думаю, не нужно пояснять, что все мы погибнем, если проиграем. Если где-нибудь проскочит хотя бы слушок, что «говорящие обезьяны вмешиваются в войну», — нам конец. А значит, — подвел итог Рику, — нас ждет либо победа, либо смерть. Все или ничего — ничья или выход из игры не допускаются.
И он, наконец, произнес вслух то, чем до сих пор еще ни с кем не делился:
— Наши враги — боги, воплощение зла, истязающего мир. Наш шанс на победу — минимальный, обязательное условие — быть незаметными, а значит, даже если мы победим, мы не останемся ни в чьей памяти или истории. Мы — призраки, а призраки не говорят. И все же, если нам удастся претворить эту игру в жизнь и победить в ней... — Рику сделал паузу: пришло время раскрыть смысл своей задумки. Итак, Зачем им это все? Ради чего им стараться? Зачем пытаться превратить этот спятивший мир в игру?.. Его ответ был прост:
— ...мы сможем умереть с чистой совестью, зная, что прожили эту жизнь не зря!
Итак...
— Прошу остаться только тех, кто готов идти со мной до конца.
Открыв товарищам самые сокровенные свои мысли, Рику закрыл глаза и стал ждать, пока все несогласные не уйдут. В глубине души он понимал, что мало кто захочет присоединиться к нему в его затее. Все, кого собрал здесь Рику, были необычайно смышлеными ребятами: много раз им приходилось выживать, оказываясь на волосок от гибели. Пусть другие расы и считали людей отбросами, но среди отбросов эти 177 человек были лучшими из лучших. И все же Рику не сомневался, что никто не останется.
«Да ты чокнулся!»
«Играй в свои дурацкие игры сам!»
Но пусть даже останутся только он и Шви, они все равно начнут эту игру. Просто в таком случае шансы на победу снизятся с одного на миллиард до одного на триллион — что тут страшного? Однако, по правде сказать, идей, как провернуть такое вдвоем, у Рику пока не было... И тем не менее...
Он мысленно отсчитал десять минут, затем открыл глаза и окинул взглядом помещение.
Все 177 «призраков» остались на своих местах.
— Э... Ну... Скажу вам честно... растерянно обратился он к присутствующим, уже уставшим к тому времени ждать, когда же он, наконец, откроет глаза. — Я думал, вы окажетесь поумнее.
«Призраки» дружно заухмылялись:
— Эй-эй, что за лажа, командир? Ошибаешься на первом же ходу? Не очень оптимистичное начало...
— Рику, думаешь, умные на этом свете еще не перевелись?
— Безумие? Покажите мне что-нибудь более безумное, чем этот мир!
— Умные такому миру предпочтут смерть, а мудрые — предпочтут в нем вообще не рождаться.
— Ты ведь сам выбрал нас, Рику, — тех, кому удавалось выживать по сей день.
Все они выглядели радостными.
— Кто ты сам после этого, если выбрал одних дураков?
Рику ухмыльнулся им в ответ. Люди действительно глупы, и, чтобы эта глупость их не убила, они учатся, становясь умнее с каждым днем. Изо всех сил напрягая извилины, накапливая опыт, бесконечно оттачивая мастерство, они выживают в мире, который не стоит того, чтобы в нем жить. Люди — гордые глупцы, слабаки, но их упорство заслуживает уважения.
— Мы родились в этом мире против нашей воли...
— Живем бессмысленно в этом аду...
— Зато хоть умрем красиво! Меня все устраивает!
— Разве этого мало, командир?
— Доверяем тебе распорядиться нашими жизнями в самой крутой манере, командир!
Рику скрыл лицо под капюшоном.
— Да вы, я смотрю, совсем головы потеряли, — сказал он деланно разочарованным тоном. — Ну, тогда смотрите! — с радостной ухмылкой он развернул на столе карту мира, созданную за пять лет его кропотливым трудом и ценой десятков жизней его товарищей.
Сто семьдесят девять «призраков» — включая самого Рику и Шви — обступили карту-игровую доску.
— Начнем игру! — объявил Рику и приготовился поведать всем детали плана.
— Ашшейто! — откликнулись «призраки».
— А вот это слово отныне мы произносить не будем. Больше не нужно клясться выполнять чужую волю. Теперь мы добровольно клянемся выполнять оглашенные мной правила, поэтому теперь наше слово —
Так люди-невидимки связали себя клятвой. Потерявшие надежду, отчаявшиеся даже отчаиваться и уставшие от всего, 179 «призраков» решили действовать, несмотря на то, что теперь их якобы не существовало.
После того как собрание закончилось, Рику и Шви, как обычно, устроили карточную партию у входа в штаб.
— Рику... Я все-таки... не могу понять... человеческую душу, — вздохнула Шви.
На ее глазах все товарищи Рику постигли его душу и их сердца откликнулись. Все, кроме самой Шви. Ей было очень грустно оттого, что она одна чего-то не понимала.
— Вероятность успеха... любого из ваших... планов... не достигает... и одного процента...
А вероятность того, что все они сработают, соответственно, и вовсе стремилась к...
— Ну вот смотри, Шви! — сказал вдруг Рику, прерывая ее невеселые размышления. — О каких вероятностях ты мне рассказываешь? О таких? — Рику не разбирался в математике экс-макин, поэтому говорил скорее наугад. — Вероятность того, что на брошенной кости выпадет шестерка — один к шести. Вероятность того, что шестерка выпадет два раза подряд — это один к шести и еще раз один к шести, то есть один к тридцати шести. Не знаю, сколько это будет в процентах, но суть такая?
— Да... и поэтому...
Шви никогда не умаляла способности Рику, но все же то, как легко он разобрался в их математике, не могло ее не удивить. Но именно поэтому она и хотела обратить его внимание на столь низкую вероятность успеха.
— Хочешь, раскрою тебе один секрет? Это неправильная математика.
Шви застыла.
— Теоретически вероятность того, что на костях выпадет шестерка, — один к шести. Однако в игре эта цифра совсем другая, — Рику сделал ход картами и ухмыльнулся. — Либо выпала шестерка и ты победил, либо нет. Одно из двух.
Казалось бы, абсурд. Но, с другой стороны, многое зависело от того, кто и как подсчитывал эту вероятность. Рику с самого начала объявил, что им нужно все или ничего. Возможно, для него такая странная математика и не была абсурдной.
Шви не знала, что возразить. Человек спорил с экс-макиной —
Рику же продолжал:
— И вторая твоя ошибка. Если кинуть игральную кость, шестерка может выпасть с первой попытки... а может выпасть и десять тысяч раз подряд. Так что твоя математика неправильная.
— Нет... чем больше попыток... тем меньше... роль погрешности...
Строго говоря, вероятность выпадения шестерки с первого раза — не один к шести. Случаются статистические аномалии. Однако, как правило, чем больше повторений, тем меньше на общее распределение результатов эти аномалии влияют.
Рику только усмехнулся.
— Но сможешь ли ты учесть все погрешности? Сможешь ли ты учесть те погрешности, о которых даже не знаешь? Например... — он хитро улыбнулся, — такую погрешность: что кто-то несуществующий взял да и подменил кость на такую, на которой одни шестерки?
Никто не сможет, по крайней мере, не с первого раза. Но чем чаще такое будет повторяться, тем быстрее можно заметить неладное и выяснить причину.
Шви молчала. Она начала понимать истинный смысл плана Рику: а именно, почему нельзя было, чтобы их замечали, чтобы о них знали.
— Ты хочешь... управлять ходом войны... в пределах... статистической погрешности... на которую никто... не обратит внимание...
Стать непредсказуемой случайностью, одушевленной погрешностью в этой войне — просчитать ее математически было практически невозможно.
Рику кивнул:
— Это называется «жульничать». Классно, правда?
Но Шви все еще не была убеждена. Допустим, математически ход такой игры нельзя было предугадать — это она поняла. И тем не менее...
— Почему ты уверен... что самая низкая... вероятность... сбудется? — спросила она, заглядывая Рику прямо в глаза.
Тот задумался. Он мог дать ей любой ответ, например: «Потому что нам хочется в это верить» или «Чтобы сохранять надежду, теория вероятности не нужна». Но Рику понимал, что Шви нужен совсем другой ответ.