Ёжи Старлайт – Воробей – птаха смелая (страница 7)

Работая по вечерам, она залатала поврежденный корпус, разобрала и собрала заново ускорители, отчистив от ржавчины, а потом отполировав каждую деталь. А сегодня решила вытащить кресло. Страшно намучилась, так как оно оказалось громоздким и очень тяжелым. Настолько, что пришлось вытаскивать его из кабины погрузчиком. Саше пришлось несколько раз лазить то в модуль, чтобы поправить ремни, удерживающие кресло, то назад в кабину погрузчика.

Наконец, ей удалось его вытащить. Она заглянула в опустевшую и потому казавшуюся большой кабину и с удивлением обнаружила там необычную вещь. Небольшой сундучок, который до этого, видимо, был спрятан под креслом и в котором, если она верно помнила, в сказках хранили зайца, внутри которого была утка и так далее, вплоть до яйца с Кощеевой смертью.

Вытащив находку на свет, Саша устроилась на пластиковом ящике и попыталась открыть сундучок. Конечно, правильнее было бы отнести его старшему механику и доложить о находке. Но любопытство не позволило ей этого сделать. Осторожно, замирая от волнения и страха (а вдруг там действительно находится что-то опасное, пусть даже волшебный сказочный заяц), она осторожно дернула крышку. Оказалось, что сундучок не заперт. Сокровищ, которых успело нарисовать ее воображение, внутри не было. Просто куча каких-то мелочей, предназначения большинства из которых она не понимала: потускневшие от времени металлические браслеты, остановившиеся ручные часы, плоская фляжка, потерявший свой цвет платок. Из всех вещей, хранившихся в сундучке, Сашу заинтересовала лишь одна коробочка. Небольшая, размером с ее ладошку, плоская и круглая.

Она осмотрела ее со всех сторон, даже попыталась открыть, правда, безуспешно. Посредине боковой части проходил тонкий разрез, но как девушка ни вертела коробочку, как ни пыталась открыть ее, так и не смогла. Саша протерла внешнюю часть тряпкой, смоченной в специальном чистящем растворе, которой протирала детали ускорителей, и увидела рисунок. Странно только, что узоры на верней и нижней части коробочки не совпадали, прерываясь в месте разреза. А что, если попробовать их совместить? Устроившись все на том же ящике, Саша Воробьева соединила символы на коробочке. Внутри что-то еле слышно щелкнуло. Она поднесла коробочку к уху, потрясла – тихо. Положила ее на ладонь и с выражением произнесла:

– Как же я хочу летать! Я ведь пилот… Пусть капитан отменит свое наказание!

Коробочка вздрогнула, тонкие линии замысловатого узора вспыхнули, осветив Сашину ладонь мягким теплым светом. Она приоткрыла рот, с удивлением разглядывая «ожившую» находку. Но больше чудес не произошло. Спустя несколько секунд коробочка потухла. Саша разочарованно вздохнула и вдруг услышала:

– Стажер Воробьева! Что вы здесь делаете? – раздался за спиной громкий голос.

От неожиданности Саша вздрогнула и резко обернулась. На нее смотрел капитан. Как он сумел подойти так тихо и незаметно, для девушки было загадкой. Наверное, она слишком увлеклась разглядыванием коробочки.

– Гхац Кох! – воскликнула Саша, вскакивая на ноги и засовывая коробочку в карман. – Я … ремонтирую модуль!

Кох взглянул на модуль, на обмотанное страховочными ремнями и лежащее на полу возле погрузчика кресло и усмехнулся.

– А я думал, вы забрались в дальнюю часть ангара, чтобы разучить какой-нибудь новый танец.

Танец? О чем это он? И тут Саша вспомнила, как танцевала на столе во время вечеринки. Кровь бросилась ей в лицо. Наверняка капитан считает ее глупой и несерьезной девицей, к тому же очень раскованной. Отплясывать как ни в чем не бывало после перевода из летчиков в механики действительно было верхом глупости. Но Саня много выпила в тот вечер, и антиалкодатор, видимо не справился с нагрузкой.

– Я действительно чиню модуль. Но только в свободное от основной работы время. Надо же чем-то занять руки, – не слишком убедительно произнесла она, все еще думая о том своем дурацком танце.

– Не надоело?

– Что? – Саша встрепенулась и в упор уставилась на капитана, что тоже было не слишком вежливо. Потом вздохнула и ответила честно, как на духу: – Надоело. Я хочу летать.

– Ну что ж, – Виктор Кох стряхнул с рукава мундира несуществующую соринку, – вы готовы мне показать, на что способны выпускники «Королевки»?

– Это как? – задала Саня очередной вопрос. Сообразила, что сморозила глупость и с возгласом: «Я сейчас» – рванула к выходу.

– Стоять! – пригвоздил ее к месту привыкший командовать голос. –Полетим вместе.

– С вами? – охнула Саня, застыв на месте ледяной фигурой.

– Конечно. Одну я вас не отпущу. Мне надо убедиться, что вы осознали свою ошибку и теперь будете вести себя разумно, по-взрослому.

Саня молча кивнула. Хватит задавать глупые вопросы.

Пока они шли по коридору корабля к ангару, гхац капитан часто останавливался, здоровался с руководителями подразделений и просто членами экипажа. Иногда вступал в короткую беседу. В такие минуты Саше хотелось, как резиновому мячику, прыгать на месте. Сколько же они будут идти до ангара? Как же медленно… Он что, специально ползет, как черепаха? Нет, она не выдержит этой пытки!

Наконец, они добрались до главного ангара. Кох подвел Сашу к двухместному модулю и, сделав рукой характерный жест, произнес:

– Прошу.

Стараясь держаться уверенно, она полезла внутрь. И, конечно же, зацепилась ботинком за крыло. Шлепнулась на пол, встала, сделала вид, что так надо и такой способ посадки в корабль для нее обычное дело, предприняла еще одну попытку забраться внутрь. В этот раз, к счастью, та оказалась удачной. Устроившись в кресле, Саша надела шлем, застегнула ремни безопасности и с опаской взглянула на сидевшего в соседнем кресле капитана.

– Что вы медлите, стажер Воробьева? Почему не запрашиваете разрешение на вылет?

Гхац капитан прав. Что это она по сторонам смотрит, когда действовать надо?

– Прошу разрешить вылет! – произнесла Саня традиционную фразу, разглядывая приборную панель. Сюрприза не было, что этот двухместный, что тренировочный одноместный, модули «Сидерай» были одного, причем весьма солидного возраста. Но месяц в подразделении механиков не прошел для девушки бесследно. Ремонтируя списанный модуль, она изучила каждую деталь, каждый винтик, проверила все соединения и теперь знала, как устроено и, следовательно, как работает это судно.

Лишенный эмоций голос бортового компьютера произнес:

– Вылет разрешаю.

Успокоившись, Саша уже более уверенно взглянула на капитана:

– Пристегнитесь, гхац Кох и шлем наденьте, – и, не дав ему возможности возразить, быстро добавила: – Так положено по инструкции.

– Ну раз положено… – спокойно произнес Виктор Кох, надевая шлем. Что за человек он такой? Не улыбнулся даже, когда она свалилась с крыла модуля на пол. Вот бы ей такую выдержку!

Глава 8

Каюта летного подразделения. Поздний вечер

Прошло два месяца с того памятного дня, как капитан Кох отменил свое наказание и вернул Сашу в летное подразделение. С каждым днем ее жизнь на «Сидерай» становилась все скучнее и скучнее и скоро превратилась в рутину. Тренировки, занятия, снова тренировки. В перерывах завтраки, обеды и ужины. Вечером все расходились по каютам: ни вечеринок, ни конкурсов, ни других общих мероприятий, к которым она привыкла за время учебы в «Королевке». С Марусей они виделись редко. Врачей, как и летчиков, муштровали нещадно. Оставшееся свободное время Рысь делила между ней и Диком, с которым она теперь встречалась. Два часа с ней – и столько же с ним. Это обижало Саню. Да они друг друга уже сто лет знают, а этот красавчик появился ниоткуда и теперь пользуется Маруськиным свободным временем наряду с ней! Разве это справедливо?

Сашка все высказала подруге, но вместо оправданий получила совет приглядеться к Байсе. А что на него смотреть? Она и так каждый день его зеленую физиономию видит. И даже чаще, чем ей бы хотелось. А вот Коха видела всего пару раз, да и то, можно сказать, на бегу. Он даже не взглянул на нее. Может, не заметил?

Саня дулась на Марусю, обижалась на капитана за полное равнодушие к ее персоне и ворчала на Байсу, единственного друга, который был всегда рядом. Ей казалось, что, закончив «Королевку» и став взрослой, она что-то безвозвратно потеряла. Словно у нее забрали все разноцветные мелки, оставив в распоряжении лишь один простой графитовый карандаш, котором ей теперь и предстояло до самой смерти рисовать свою безрадостную и скучную жизнь. Конечно, умом Саша понимала, что все это временно и наступят интересные времена. Но почему не сейчас, когда она молода и полна сил?

Как-то поздно вечером, охваченная подобными нерадостными чувствами, Саша вернулась к себе, когда ее соседки по каюте уже спали. Она разделась, юркнула под одеяло и затихла. Даже закрыла глаза, ожидая, что сон придет. Но не тут-то было. Лежала-лежала, а сна нет. Повернулась на один бок, потом на другой – ничего. И тут Саше пришла в голову гениальная мысль: может, шоколадку съесть? Она помнила, что у нее в тумбочке оставался маленький кусочек. Вопросы чистоты зубов и необходимости диеты, а, следовательно, отказа от сладкого по ночам, ее никогда не волновали. Девушка осторожно выдвинула ящик и включила фонарик на коммуникаторе, чтобы найти шоколадку.

Свет фонарика отразился от плоской коробочки, которую она месяц назад нашла в ангаре. Саша и забыла уже о ней, если честно. Совсем не помнила, что в ящик положила. Зажала она коробочку в руке, а тут и шоколадка отыскалась. Правда, маленький кусочек, на один укус, но хоть что-то. Засунула она шоколадку в рот и стала коробочку рассматривать. Блестящая, узоры по крышке, как плети плюща закручиваются, на отдельные веточки разделяются. Вздохнула Саша, положила коробочку на грудь и прошептала: