Ёжи Старлайт – Путешествие по чашам весов. Левая чаша 2 (страница 39)

Несколько раз она хотела связаться с кораблем, но заставляла себя отказаться от такого желанного, но необдуманного поступка. Женщина знала, что, поговорив с Озби, испытает долгожданную радость, но оставшиеся дни пребывания на этой планете покажутся не днями, а годами. Более тяжелыми и мучительными, чем те, что уже проведены здесь. Она будет постоянно думать о возвращении на корабль.

Комда тяжело вздохнула. В этот момент Озгуш закашлял и перевернулся на спину. Она внимательно посмотрела на него. Командир продолжал спать. Его широкая грудь равномерно поднималась и опускалась, а руки, как распахнутые крылья, лежали, разбросанные в стороны. Честный и прямолинейный, он, когда это стало необходимо, смог хитростью привлечь ее внимание, а затем помог выйти из депрессии, в котором она находилась после смерти Рёдзэна. Он опекал ее на корабле и продолжал делать это сейчас. Комда не возражала. Его защита и покровительство, хоть иногда и смешили ее, но никогда не были в тягость. Наедине он называл ее дочкой. Она тоже относилась к нему если не как к отцу, то как к надежному и уважаемому другу.

Дальше всех, там, где круг света от костра сменялся темнотой, лежал Тресс. Тот, кто получал удовольствие от страданий других. Тот, кто не желал мириться с тем, что вся ее забота, все ее свободное время отдано людям. Этим «жалким смертным», как он их называл. В этом походе он проявлял чудеса терпения. Комда иногда удивлялась, как ему до сих пор удается сдерживать себя и не проявлять истинные черты характера. Это было подозрительно, и женщина решила присмотреться к нему повнимательней. Нужно было сделать это уже давно. Она зря откладывала выяснение этого обстоятельства все последнее время. Комда на минуту закрыла глаза и прозондировала окружающее пространство. Опасности не было. Но она все же решила на всякий случай поставить защитный экран. Совсем небольшой. Только для того, чтобы не дать никому из посторонних проникнуть внутрь круга. Затем завернулась в плащ, подложила под голову рюкзак и, устроившись поудобней, уснула.

Утром Комда проснулась от шума. Она села и посмотрела по сторонам, еще не понимая, что происходит. Озгуш удерживал за плечи Раста, который пытался выбраться из-под созданной ею защиты. Мужчина в исступлении бил кулаком по воздуху. При этом он с ужасом смотрел на собственную ладонь, которая не в силах была пробить воздух. Женщина небрежно махнула рукой, снимая защиту, и Раст, не удержавшись на ногах, упал на землю. Комда сказала:

— Что за паника? Озгуш, Мстив, почему вы не объяснили Расту, что я поставила защиту? А вдруг у него бы случился нервный припадок?

Левая бровь женщины вопросительно поднялась вверх. А на лице появилась такая хитрая улыбка, что Йяццу посмотрел на нее и рассмеялся. Комда продолжила:

— Раст, ты как? Не ушибся? Говорить можешь? Скажи что-нибудь!

Мужчина повернул голову, и все увидели его лицо, измазанное коричневой каменной пылью. Он приподнялся и выплюнул грязь. Затем посмотрел на Комду и медленно приоткрыл рот. Озгуш громко и отчетливо произнес:

— Не вздумай ничего говорить, Раст. По крайней мере, того, что хочешь. Я тебе запрещаю.

Слова командира потонули в грохоте смеха. Хохотали все. Начиная с Комды и заканчивая Тресс. Настолько красноречивым было грязное лицо Раста. Отсмеявшись, Комда достала из рюкзака полотенце, флягу с водой и подошла к измазанному и сердитому мужчине.

— Пойдем, я помогу тебе умыться…

Они отошли в сторону, и Раст подставил сложенные вместе ладони под тонкую струйку воды. Когда его лицо вновь стало чистым, Комда протянула полотенце и, чуть склонив голову набок, сказала:

— Прости, что не предупредила тебя о защите. Я думала, что ты сам догадаешься.

— Как? Я никогда не видел такого раньше.

— Видел. Вспомни, в Ущелье водопадов, когда на вас с Йяццу напали мендлоки, я тоже поставила защитный экран.

— Теперь припоминаю… Но сегодня утром я не вспомнил об этом. Попробовал выйти и не смог. А вчера не помнил, как заснул. Мне казалось, я только что стоял и вдруг просыпаюсь около догоревшего костра.

Комда отвернулась. Она не хотела извиняться перед ним второй раз. Мужчина продолжал:

— Комда, вот уже два месяца мы вместе находимся на этой планете, но так ни разу и не поговорили.

— Мы разговариваем каждый день.

— Я не об этом. И ты прекрасно понимаешь, что я хотел сказать. Мы не говорили о наших чувствах.

Женщина подняла на него глаза и спокойно спросила:

— О каких чувствах? Я думала, мы понимаем друг друга. Я никогда ничего не обещала тебе, Раст.

— А тогда, в баре, на нашем свидании? Ты хочешь сказать, что и этого не было?

— Это был прекрасный вечер… Но хочу признаться, что собиралась сказать тебе о невозможности наших отношений еще тогда. Просто Озгуш и Гдаш появились так внезапно и своим приходом разрушили мои планы.

— Я не верю тебе, Комда. Ты специально так говоришь сейчас.

— Ты упрям, как все вагкхи. Что мне сделать, чтобы ты поверил?

— Ничего. Твои действия противоречат словам.

— Я не понимаю.

— Начну с самого первого, что ты сделала. Взяла на планету меня, а не Озби.

— На это у меня были свои причины.

— За все время нашего пребывания здесь ты ни разу не вспомнила и не заговорила о нем.

Увидев, что она молчит, он продолжил:

— Вижу, тебе нечего возразить. Ты и с Йяццу общаешься только для того, чтобы заставить меня ревновать. И Рёдзэн служил для той же цели.

— Не знаю, чего в тебе больше, Раст, самомнения или слепоты. Я не буду с тобой сейчас спорить. Пусть время расставит все на свои места.

— Если только коварный план Озби не помешает этому.

— Какой план?

— Думаю, мой брат попросил или приказал, не знаю, что больше соответствует истине, Озгушу не подпускать меня к тебе.

— Озби не мог этого сделать. Тем более, что-либо приказать Озгушу.

— Ты не знаешь его.

— И здесь ты ошибаешься. Это ты совершенно не знаешь своего брата, если приписываешь ему такие поступки. Это просто глупо. То, что ты сейчас говоришь.

Мужчины, стоявшие невдалеке, видели, что спокойная беседа Раста и Комды постепенно становится все более эмоциональной. Йяццу не понимал ни слова. Они говорили на другом языке. Он внимательно следил за их лицами и замечал, что мужчина и женщина с каждой минутой раздражаются все больше и больше. Глаза Раста сверкали. Он обвинял Комду в чем-то. Ло посмотрел на Озгуша и Мстива. Они явно знали, о чем идет речь. Их лица тоже были сердитыми и напряженными. Он посмотрел на Тресс и вдруг услышал у себя в голове странный хриплый голос: «Раст глупец. Если он сейчас не остановится, то окончательно потеряет ее. Но нам то это как раз и на руку. Не так ли, Йяццу?» Мужчина удивленно приоткрыл рот, не зная, что и думать, а Тресс вдруг подмигнул ему и усмехнулся. Насмешливо и надменно. Так, как делал это всегда.

Глава 26

На следующий день ватный колпак тумана опустился ниже и накрыл котлован. Даже Пальцы Хэдзё утонули в его белой пелене. Туман был настолько густым, что путешественники видели не дальше двух-трех шагов. Прохладный воздух мелкими, похожими на бисер каплями оседал на волосах путников и влажной массой проникал в легкие. Звуки шагов сразу же затухали, растворяясь в вязком воздухе. Казалось, люди не идут, а парят в облаках. Мстив бросил на Комду настороженный взгляд. Он подозревал, что эта неожиданная напасть может быть делом ее рук. Женщина смотрела в другую сторону и вроде бы не заметила его внимательного взгляда, но спустя несколько мгновений ответила:

— Мстив, ты ошибаешься. Я тут ни при чем.

Разведчик пожал плечами, а про себя подумал: «Интересно, те датчики, что установил нам Энди, действительно блокируют телепатические импульсы, или это просто выдумка капитана, чтобы ввести нас в заблуждение?»

Но затем одернул себя. Он сразу же устыдился своих мыслей. Мстив вспомнил, что за все время ни разу не почувствовал сканирования со стороны Тресс. Разведчик научился распознавать это странное, щекочущее ощущение еще со времени мятежа на корабле. Комда тихо продолжила:

— Иногда твоя подозрительность переходит всякие границы.

— Ты слышишь то, что я думаю?

— Нет. И никогда не стала бы этого делать без твоего согласия. Но я знаю тебя. Достаточно одного вот такого настороженного взгляда, чтобы я поняла, о чем ты думаешь. Меня успокаивает только то, что ты никому не доверяешь. Правда, это служит слабым утешением…

— Комда…

— Сказала же, я не сержусь. Чем я, собственно, лучше других? Почему мне ты должен доверять больше, чем остальным? Только потому, что я считаю тебя своим другом?

Мстив тяжело вздохнул. Её слова вызвали у него чувство вины. Захотелось возразить, чтобы хоть немного оправдать себя. Но он промолчал. Мстив ничего не мог поделать со своей натурой. Он никому не доверял. Так было всегда. Конечно, Комде он верил больше остальных, но ее «недостатком» являлось то, что она была слишком необычной. Разведчик постоянно пытался разгадать скрытые мотивы ее поступков, иногда доходя до того, что приписывал ей даже то, чего она не совершала. Например, как сейчас.

После вчерашней ссоры с Растом Комда казалась рассерженной и немного обиженной. Она за все утро не сказала мужчинам ни слова. Мстив слышал обрывки фраз и догадался, о чем они говорили. Раст явно перегнул палку, обвиняя ее. Разведчик понял это не только по виду Комды, но и по радостной улыбке на лице Тресс. Тот был откровенно доволен и шел, поглядывая по сторонам и усмехаясь. Пласты тумана, то густые и белые, как молоко, то прозрачно-серые, как вуаль, пропускали путешественников сквозь себя и смыкались у них за спиной. В душе каждого возникло и росло чувство настороженности. Отряд приближался к тому месту, где еще день назад кружили стаи птиц. Но громких криков кхорков больше не было слышно. Неизвестно, что послужило тому причиной: густой туман или приближение людей, но птицы исчезли, как будто их никогда и не было.