Йозеф Урбан – Возвращение в Вальбону (страница 6)
Люди с автоматами на груди остались стоять внизу у бокового входа, в котором через мгновение исчез генерал.
В центре каменного зала находилась деревянная кадка, из которой поднимался пар. Отец Михаил все приготовил для ванны. Он привык, что генерал всегда приезжает на короткое время, и также хорошо знал его болезнь. Это была та же болезнь, как и у его первой пациентки, – псориаз. Генерал стоял перед ним голый, а отец Михаил его осматривал. Красные пятна поднимались от стоп до колен.
– Кажется, с последнего раза улучшилось. – Отец Михаил потер морщинистое лицо. Он говорил с Джонсом по-сербски. – Будем вместе читать «Отче наш» за твое исцеление!
Медленным жестом руки он указал генералу, чтобы тот залез в купель, а потом произнес крепким голосом:
– Когда ты смоешь с себя все свои грехи – исцелишься!
Генерал погрузился в теплую воду, которая пахла лавандой и еще какими-то неведомыми ему травами.
Отец Михаил начал:
– Отче наш, иже еси на небесех…
Его слова гулко звучали под романскими сводами.
Джонс повторял за ним фразы на сербском, думая при этом о своих ногах и еще – о тайной встрече, о которой его целитель еще и представления не имел. Она должна состояться именно здесь, в стенах православного монастыря.
Во второй раз ворота монастыря открылись часом позже. В них въехал черный лимузин с темными стеклами. И эту машину сопровождал «хаммер» с пулеметом на крыше, только знаки были иными: вместо белого знака US Army на металлических дверях блестела черная орлица на красном фоне – символ Албанской освободительной армии. Машина остановилась перед храмом рядом с автомобилями сопровождения с базы Бондстил.
Отец Михаил стоял на коленях перед иконой святого Симеона лицом к стене, молясь об исцелении единственного сына своего друга детства. Генерал отсутствующе смотрел в потолок, в душе повторяя заученные слова, когда кто-то сильно постучал в дверь. В Тете за горами с другой стороны границы как раз зашло солнце. Отец Михаил удивленно поднял голову:
– Войдите!
Когда в дверях появился командующий Армией освобождения Косова Хасан Тахири, отец Михаил вытаращил на него глаза. Сразу за ним в помещение вошел и капитан Калимант.
– Добрый день, господин генерал! – Командующий щелкнул каблуками и отсалютовал.
И Калимант по-военному отдал честь.
Почти девяностодвухлетний отец Михаил встал неожиданно быстро. Генерал в ванне приветственно поднял руку, но даже не взглянул на вошедших.
– Что вам здесь нужно, господин Тахири? – Старец встал на их пути. – Здесь, в монастыре, вы гость незваный.
– У нас тут сегодня встреча с генералом Джонсом! – Командующий прямо изложил суть дела.
Генерал все еще смотрел в потолок, что-то бормоча под нос, – он прямо сейчас заканчивал шестой раз повторять «Отче наш» для собственного исцеления.
– Это правда, Николай? – Отец Михаил строго взглянул на него.
– Да, отец. – Он протер глаза, будто только что пробудился от сна. – И прошу вас, не говорите мне «Николай», называйте меня Джонс!
– Мне не хотелось бы, чтобы вы встречались с этими людьми на земле монастыря. – Старец сжал кулаки. – У меня и без того из-за вашего присутствия проблемы с верующими!
Генерал невозмутимо сидел в кадке, лишь белый пар неслышно поднимался вверх.
– Вам бы выйти, господин святой! – Тахири горделиво усмехнулся. Калимант рядом с ним выглядел серьезно, но по деревенской привычке он уважал представителей духовенства.
Отец Михаил прошел мимо двух чужаков, остановившись только у двери.
– Если ваш псориаз ухудшится, господин Джонс, – он сделал краткую паузу, – меня больше не зовите.
Потом он захлопнул за собой дверь.
Тахири с капитаном стояли, не понимая, как начать переговоры.
Но генерал знал, как выйти из любой ситуации. Он высунул руку из теплой воды и потянулся к стулу, где была сложена его униформа. Из кармана брюк вытащил коробочку с сигарами. Одну из них он закурил.
– Угощайтесь, господа, – бросил он командующему коробочку, которая полетела высокой дугой, а сам снова уселся в деревянной кадке и блаженно выдохнул к потолку дым. – Прошу прощения за место встречи. – Он затянулся сигарой и закашлялся. – По крайней мере, вы видите, что я здесь лечусь, – преодолел он спазм легких. – К тому же здесь нас никто не подслушает!
Тахири с Калимантом подошли поближе, но так, чтобы не видеть дно ванны.
Генерал лежал в кадке спиной к ним, опираясь ногами о ее край.
– Ну так угощайтесь, господа! – пригласил он их. – Это из ваших складов в Албании!
Командующий понюхал старательно свернутые листья табака, кивнул головой.
– Тропойя[16], – проговорил он почти мечтательно. – Лучшая область, жара, южные склоны…
Калимант легко толкнул его плечом, указав на генеральские ноги, покрытые сыпью. Сразу после этого он вытащил из нагрудного кармана американскую зажигалку Zippo, крутанул пальцем металлический валик. Сначала он поднес огонь своему начальнику, потом наконец закурил сам.
– Вижу, что вы избирательны не только по отношению к людям! – Генерал стряхнул пепел о край ванны.
Тахири, который как зачарованный смотрел на ноги в красной сыпи, на всякий случай кивнул головой:
– Этому меня научила служба родине!
– Вы хотите сказать – новой родине? – Джонс расчесывал пальцами мокрые волосы.
– Да, господин. – Тахири кивнул с легкой иронической улыбкой. – Трудно рождающейся родине!
– Однако перейдем к делу. – Генерал сильно затянулся, выпуская с последующими словами табачный дым. – Служба родине – вещь самая прекрасная, но, конечно, надо также думать и о будущем.
В большом романском зале из розового мрамора на минуту повисла тишина.
– Все готово, господин, – начал деловито Тахири.
Генерал замер в ожидании.
– Я имел в виду, что, пока граждане Косово не получат собственный демократический статус, мы не сможем продавать друзьям из Америки ни мобильные, ни распределительные сети.
Калимант, слушая речи своего смелого начальника, вспомнил о Мире. Ему было жаль, что вместо него с ней в доме обитает его нелепый брат Микун. Если бы только генерал предполагал, скольких усилий могут стоить его капризы Армии освобождения! Однако же бизнес есть бизнес, в этом американец не признает ни брата, ни союзника.
– У нас есть богатые покупатели из лучших семей, господа. – Генерал ополоснул лицо. – Если не газ, если не электричество, то что-то мы им должны предложить.
Только теперь генерал впервые оглянулся на них.
Тахири кивнул головой, как бы принимая его аргументы; он хотел добавить еще что-то, но Джонс остановил его мановением руки:
– Вы ведь не ждете, что мы, оказав вам военную помощь против Белграда, будем просто наблюдать за вашей торговлей?
Тахири весь взмок. Он хорошо знал, о чем говорит генерал: о сотнях тонн марихуаны, о белой дороге героина из Турции, а еще о девушках, которых собственные семьи продавали за доллары. Американский министр иностранных дел называла его «голубчик» и была полна жадного ожидания, как и генерал Джонс.
Товарищи из Армии освобождения Косова дали Тахири прозвище Змей – наверное, потому, что он мог вывернуться из любой ситуации. Но сегодня вечером это казалось не таким простым делом. Однако у него был еще один козырь в рукаве, и в этом он полностью полагался на Калиманта. Он знал, что генерал, как обычно, сначала вскипит, чтобы потом согласиться с этим гарантированно наилучшим «гешефтом». Хорошо, что Тахири всегда думал не только о процветании герильи[17], но и о черном ходе.
– Операция «Вальбона» идет!
Он произнес эти три слова, твердо зная, что генерал на них клюнет.
Джонс затушил сигару и отбросил окурок на старый каменный пол.
– Это точно. – Он снова прикурил и иронически добавил: – О ней даже начинают говорить и в военном трибунале в Гааге!
Однако Тахири это не обескуражило: он был хорошо знаком с сарказмом генерала.
– Вы же прекрасно знаете, господин генерал: собака лает, а караван идет. – Он кивнул головой Калиманту, который тут же вытащил из папки книгу.
– Тут все материалы, господин, и NGX[18], который потребовал ваш клиент, обозначен, – полицейский из Тета впервые заговорил на переговорах. – Посылка может быть готова к передаче в течение нескольких дней.
Генерал кивнул, помолчал и через минуту добавил:
– Об акции «Вальбона» больше не будем говорить ни здесь, ни на базе.
– Конечно, господин генерал. – Тахири улыбнулся, слегка дотронулся локтем плеча капитана в доказательство того, что он добился своего, и у Калиманта упала гора с плеч.
IV
Письмо из Лондона