Ёсими – Хэллгейт: семья (страница 46)

Можно ли вообще позабыть нечто подобное?

Он слишком хорошо понимал, что ответ будет однозначным.

***

Джин до последнего момента не предполагала, насколько всё серьёзно — но в миг, когда Стэши обняла её, почувствовала, что у той трясутся руки. Алекс остановился у дома минутой позже, вышел из машины с туго набитым рюкзаком.

Если что-то и объединяло сейчас этих двоих, так это одно: оба выглядели на удивление паршиво.

— Давайте в дом, скорее, — скомандовала Джин. — Кто-нибудь видел, куда вы поехали?

— Да вряд ли, — Стэши пожала плечами. — В три-то часа ночи…

Они завезли Засранца в небольшой сарай рядом с домом, и Джин зашёлкнула увесистый, но чуть тронутый ржавчиной замок. Не то чтобы сюда и впрямь мог кто-то влезть — особенно теперь, когда город уже облетела новость, что у дома Дельфины появилась новая хозяйка, — но подстраховаться не мешало. К тому же Джин знала, как трепетно Стэши относилась к своему байку. Если его попытаются увести, беды не оберёшься.

Украдкой она смотрела на Алекса и Стэши и прикидывала, не намерены ли они вцепиться друг другу в глотки. Что было после «Луизианского приюта», выяснять не хотелось, но Джин чуяла кожей: ничего хорошего.

Сама она не знала, что ей чувствовать по этому поводу.

На месте Алекса она тоже попыталась бы разузнать о новой напарнице как можно больше, окажись та настолько скрытной. На месте Стэши — тоже лишилась бы всякого доверия, узнав, что в её жизни копаются. Поганая ситуация со всех сторон.

Однако буря, видно, миновала. Алекс едва держался на ногах от усталости и шока, Стэши казалась раздражённой, но не слишком. С такими данными, считала Джин, уже можно было как-то работать.

— Чаю? — предложила она.

— Лучше чего покрепче, — хмыкнула Стэши. — Чай мы уже пили.

— В доме с трупом?

— Ну, снять его всё равно вряд ли вышло бы… К тому же, справедливости ради, он висел не на кухне.

— Ты абсолютно ужасна, — сказала Джин без намёка на осуждение.

Мебели в доме Дельфины — она так и не приучилась называть его своим — было куда меньше, чем требовалось. Но, по крайней мере, широкий тёмно-коричневый диван в гостиной удалось восстановить: чистка обошлась дороже, чем Джин рассчитывала, однако диван был уж больно удобный и мягкий — жалко выбрасывать.

К тому же теперь они втроём прекрасно на нём умещались.

Покопавшись в холодильнике, Джин принесла виски, лимон и бутылку холодной колы. Она любила газировку — а дражайшая матушка, в свою очередь, в связи с этим не раз посулила ей медленную и мучительную смерть от заворота кишок.

Алекс налил в бокал немного виски, щедро разбавил колой, но при этом едва пригубил. Стэши плеснула на два пальца и выпила залпом, не морщась.

— Если голодная… — начала Джин, с тревогой взглянув на неё.

— Да нет. Я бы лучше поспала, если честно. Меня тут из дома посреди ночи выдернули.

Слева встрепенулся Алекс, явно ожидая очередной нападки, но в голосе Стэши не было ни намёка на недовольство — она просто констатировала факт. У обоих отчаянно слипались глаза, и Джин покачала головой: что бы ни случилось, а изматывать себя до предела с учётом того, что творилось вокруг, было небезопасно. Устаёшь — значит утрачиваешь бдительность.

— Гостевая спальня на втором этаже слева. Всего одна, но…

— Подойдёт, — махнула рукой Стэши. — Я могу остаться прямо тут.

Алекс поднял на неё взгляд.

— Не неси чушь. Иди наверх, правда. Вообще я даже не уверен, что смогу заснуть, так что посижу пока здесь.

— Как скажешь.

Она подхватила недопитую бутылку и направилась наверх. Джин не сомневалась, что Стэши и вправду вскоре отключится — вот только сначала выпьет ещё пару порций, лишь бы не видеть снов. В худшие дни она и сама делала точно так же.

На втором этаже хлопнула дверь, с негромким щелчком повернулся замок: Стэши заперлась. Закономерно после всего, что им довелось пережить в последние месяцы и как глубоко пришлось залезть. Однако с учётом сегодняшней ночи Джин знала: пожелай кто-то могущественнее человека до них добраться — и засовы ничем не помогут.

— Не надеялся, что она приедет, — сказал Алекс вдруг. — Приятно удивлён.

— Тебя могли убить. Думаю, по сравнению с этим любые ссоры ничего не стоят.

— И всё-таки…

— Честно, я понимаю вас обоих, — перебила Джин. — Но её чуть больше. Каждый охраняет свои тайны так ревностно, как считает нужным. Стэши не убийца, если ты думал об этом, остальное не важно.

Он, помедлив, кивнул.

— Спасибо, что не видишь во мне врага.

— В этом нет никакого смысла. И потом, она тоже не видит — просто злится, только и всего. Злость проходит.

— Звучит так, будто ты вообще ни на кого не злилась.

Джин только усмехнулась. Если бы Алекс мог представить, сколько раз они с матерью до хрипоты орали друг на друга и как часто она вылетала из дома на полной скорости, лишь бы не расколотить о пол первый предмет, что попадётся под руку… Со временем Джин, безусловно, научилась держать вспышки ярости в узде — но какой ценой, предпочитала не вспоминать.

Она прекрасно знала, какое впечатление производит со стороны: достаточно спокойной и рассудительной девушки, единственный грешок которой — неуёмное любопытство. Годы работы над собой принесли плоды. Но иногда Джин чувствовала, как душевное равновесие если не летит в бездну, то опасно кренится у самого края, и это пугало её.

Да ещё этот проклятый шёпот… Порой Джин вновь начинала слышать чужой голос, запертый в её черепной коробке. Скорее всего, виной тому был проклятый дом — плевать, что Афина его очистила. Если верить Грэму, ведьмы пытались уничтожить всех духов в «Луизианском приюте», но ведь Билли удалось уцелеть. Вот и здесь, должно быть, затаился чересчур юркий призрак.

Он напоминал о себе нечасто, и Джин думала, что способна потерпеть ещё немного. Сначала нужно найти наконец человека, который сжёг дом Хьюзов, и отправить за решётку. Потом — удостовериться, что ни ковен, ни община не будут вредить им троим. А уже после можно заняться и собственной головой.

Наверное, это было неправильно — но Джин привыкла откладывать заботу о себе в долгий ящик.

Погружённая в свои мысли, она и не заметила, что отвлеклась — а когда повернулась, Алекс уже спал. Джин осторожно набросила на него плед и, стараясь не шуметь, ушла в комнату.

Знакомство с Люсьеном не оставило у неё сомнений: учтивый и обходительный, он был ещё и чертовски опасен. Но чтобы пойти на такое… Джин не ожидала, что он велит убить случайного человека просто ради предупреждения — и это ударило её под дых.

Казалось бы, давно пора было понять, насколько вампиры далеки от людей — но в Хэллгейте Джин увидела, что два этих мира могут пересекаться не то что изредка, а постоянно. Это расслабляло. Внушало надежду, что не так уж сильно они и отличаются.

И иногда — не оставляло выбора.

Она достала из тумбочки сложенный вчетверо листок бумаги, на котором был начертан телефонный номер. Чёткие, изящные линии — видно, что карандаш держала уверенная рука.

Трубку взяли после второго гудка.

— Отрадно, что ты всё же решила мне позвонить, — услышала Джин мягкий голос Эмилии. — Но с учётом того, который час… Вряд ли тебя привело желание встречи, верно?

— Я бы… Я бы хотела встретиться. Но сейчас речь правда не об этом.

— Никто и не сомневался. Не подумай, я говорю без упрёка. Слухи в городе расходятся так быстро, что едва моргнёшь — а тебе на золочёном блюде уже подают новую занимательную историю.

Она рассмеялась, и Джин живо представила, как Эмилия чуть запрокидывает голову, обнажая уж слишком острые клыки, как поблёскивают в искусственном свете её гладкие волосы. Красота вампиров сбивала Джин с толку, сколько ни проживи в Хэллгейте. Они были неестественно прекрасны. Совершеннее любой картины, изящнее античных статуй.

От этого её бросало в дрожь.

— Тебя беспокоит шериф Нолан, — Эмилия больше не задавала вопросов, и её осведомлённость совершенно не удивляла. — Его экстравагантная выходка надолго запомнилась моим сородичам, это факт. Одна пташка из общины нашептала, что сегодня свершилось… скажем так, правосудие.

— Правосудие? Они убили человека!

Джин сжала телефон так, что тот хрустнул в её руке, но всё же уцелел. Откуда вообще взялась мысль, что Эмилия поймёт… Ровесница Люсьена, та наверняка смотрела на людей как на расходный материал.

— Вот как, — голос в трубке дрогнул. — Этого я не знала.

— Послушай, я вроде как не должна вмешиваться. Но вы знакомы столько лет… Эта идея с костюмом была идиотской, Алекс уже сто раз пожалел об этом, и если можно сказать Люсьену, что подобное больше не повторится…

— Безусловно, можно.

— Правда?

Эмилия отчётливо хмыкнула.

— Правда, — подтвердила она. — Но ты не учитываешь кое-чего важного. По всему получается, что я должна просить об услуге — а это именно она — врага всей моей не-жизни из-за личной симпатии. Ты мне по душе, врать не буду, пусть и ведьма. Возможно, встреться мы при других обстоятельствах, ещё до перемирия — и мне пришлось бы тебя убить. Но Люсьен потребует за это во сто крат больше, чем когда-либо сможет дать смертная, уж прости.

Сердце у Джин ушло в пятки. Она слышала, что вампиров давно не интересуют ни деньги, ни какие-либо ценные вещи, а потому в качестве валюты они используют услуги. Однако ей и в голову не приходило, что эта просьба может поставить Эмилию в уязвимое положение. Стоит им с Люсьеном возобновить вражду — и Хэллгейт, должно быть, содрогнётся.