Ёсими – Хэллгейт: семья (страница 15)

— Я знаю, куда идти, — сказала она.

— Ага, — кивнул Уолш и подтолкнул снова.

— Руки убери, мудак!

Ответить и тем более поднять руку в очередной раз он не успел: сбоку на него налетела Джин, толкнула на пол, ни слова не говоря. Стэши увидела искажённое гневом лицо, прежде чем Бартон заломила Джин руки за спиной и та согнулась, скрывая его под волосами.

— Нападение на офицера полиции? — яда в голосе Бартон хватило бы на весь город и на пару-тройку домов за его пределами. — Смело.

— Пошла на хрен, — огрызнулась Стэши. — Не видела, как он меня толкал? Следите за этим ничтожеством получше. Сегодня пихает в спину простых горожан — завтра подсадит твоего чудесного шерифа.

Бартон промолчала, но на миг Стэши показалось, что в её взгляде мелькнула тень сомнения. Что ж, если задумается о том, насколько Уолш-младший гнилая мразь — прекрасно, не задумается — её проблемы. А со временем — и всего участка. Пока он был просто идиотом с дерьмовым характером, но такие дальше становятся только хуже и идут по головам.

— К чёрту, — наконец бросила Бартон, — идёмте за мной.

Стэши шла нарочито медленно, оглядывалась по сторонам, стараясь не упустить ни единой мелочи. У стены Нолан — больше явно некому — оставил огромную доску наподобие той, что она сама вешала над столом, когда пыталась разобраться в смерти Хьюзов. Фотографии, соседствующие с газетными вырезками и рукописными заметками, были поблёкшими, но Стэши всё равно узнала жертв Дикинсона.

Прикидывал, наверное, как упрятать того обратно в тюрьму.

Джин шагнула за решётчатую дверь первой, тряхнула головой под пристальным взглядом Бартон, будто отгоняла дурные мысли.

— Макнамара, тебя нужно приглашать или что?

— Уже иду, офицер. Кстати, Уолш там что-то говорил про кофе и чизбургеры… Это только для особенных гостей, или нам тоже можно? Умираю с голоду.

— Охренеть как смешно.

Бартон чуть отошла в сторону, позволяя ей пройти, но Стэши не сделала ни шагу — она увидела вторую камеру, и в ушах зашумело, точно кто-то изо всех сил треснул ей по затылку чем-то тяжёлым.

На узкой, ничем не прикрытой койке сидел Ленни Дикинсон.

Глава 4

Идея закрыть Дикинсона в участке была правильной — в этом Алекс убедился, стоило ему только увидеть разгневанных людей у дома Тёрнер. Сегодня они приходят к его предшественнице, завтра соберутся вершить самосуд. Полиции Хэллгейта не хватит, чтобы сдержать всех.

О расширении штата говорил ещё Уолш, но для этого пришлось бы отстроить новый участок — просторнее и вместительнее. Пока на него попросту не хватало денег, и от одной мысли о нищете местных копов Алексу становилось не по себе.

В Батон-Руж, пока он учился в академии, всё было совсем иначе. Вспоминались светлые коридоры с высокими потолками — ни единой трещинки на стенах, — огромные окна, почему-то всегда идеально вымытые. Даже общежитие для будущих полицейских казалось уютным, хотя в некоторых комнатах царил страшный бардак — взять хотя бы Миллера, он вечно…

Впрочем, чёрт с ним.

Макнамара и её новая знакомая — Джин, которая упорно представлялась одним именем, — пока не успели стать головной болью, но к этому всё и шло. Неприятным открытием стало то, что в городе им явно доверяли и по возможности помогали — иначе они обе никогда не появились бы на месте преступления раньше него самого. Но Макнамара — журналистка, её осведомлённость более-менее понятна. А вот вторая?

Алекс подозревал, что не обошлось без мощного покровителя — возможно, из общины или ковена. Он предпочитал не лезть ни к ведьмам, ни к вампирам, позволяя им спокойно жить на территории Хэллгейта, как поступали все, кто управлял местными копами до него. Хрупкое равновесие ценилось высоко.

Заполняя бумаги, он в очередной раз чертыхнулся. «Джин Ф.» — исчерпывающе, ничего не скажешь. Продержать их до утра и вышвырнуть, и дело с концом. Эта Джин вроде бы приезжая, а значит, живёт либо в «Аллигаторе» у Иджи Янг, либо в единственной гостинице города — «Луизианском приюте». Странное название — Алекс никогда не понимал, кому могло прийти в голову повесить такую вывеску на гостиницу. Уж слишком чёткие возникали ассоциации с последним приютом.

Как-то раз он ради интереса даже попытался выяснить, кто её построил — по всему выходило, что деньги вкладывал совсем не городской совет — и следы вели в ковен, но обрывались на самом пороге. С тех пор Алекс напоминал себе, что надо зайти туда, найти хозяина — хотя скорее хозяйку, — и немного поспрашивать обо всём, да времени не находилось.

Бартон вошла в его кабинет без стука, как обычно.

— Не надо было показывать им Дикинсона, — прямо заявила она. — Сидят теперь через стенку, треплются как старые друзья. Особенно эта…

По одному выражению лица Алекс без труда догадался, что «этой» могла быть только Макнамара.

— Как старые друзья?

— Похоже, они встречались раньше.

— Подслушивала, — негромко сказал Алекс без намёка на укор. — Хотя в такой-то тесноте… Дикинсон и Макнамара?

— Она брала у него интервью.

В последнем выпуске «Городских хроник» никакого интервью не было — либо Макнамара попросту не отправила материал, либо редактор по какой-то причине тянул с публикацией, чтобы потом достичь эффекта разорвавшейся бомбы. «Хроники», насколько знал Алекс, тоже переживали не лучшее время. Даже век высоких технологий не мешал большей части местных демонстративно игнорировать интернет-издания: новый формат пришёлся по душе далеко не всем.

Наверное, стоит намекнуть ей, чтобы поговорила с шефом — пусть вернёт небольшой тираж хотя бы для тех, кто в силу возраста попросту не готов осваивать компьютер.

Алекс мотнул головой, с трудом удерживаясь от того, чтобы отвесить самому себе крепкую оплеуху. Верный признак недосыпа — многовато мыслей о чужих проблемах, которые вообще никак не должны его касаться, многовато призраков прошлого. Сначала академия, потом эта чёртова гостиница, теперь вот газета…

— Я могу потребовать у неё диктофонные записи.

— Это вряд ли, — возразил Алекс. — Мы не знаем насчёт интервью наверняка, Макнамара не подозреваемая. Всего лишь мелкая нарушительница, влезшая на место преступления. При ней ведь нет ничего, что она могла бы оттуда унести?

— Нет, — ответила Бартон с явной неохотой. — У неё вообще почти ничего нет, разве что нож.

— А у второй?

— Ничего важного.

Подавив вздох, он собрался вернуться к бумагам, но Бартон не уходила: по-прежнему стояла над душой, переминалась с ноги на ногу, явно собираясь сказать что-то ещё.

— Что случилось? — не выдержал Алекс.

— Я им кофе всё-таки налью. До утра сидеть, сам знаешь.

Он рассеянно кивнул и склонился над документами. Тонко, еле слышно скрипнула дверь. Алекс без удовольствия сделал пару глотков — эспрессо из автомата у входа. Кофе это устройство делало абсолютно мерзкий, но было подарком мэра — проявлением неслыханной для такого скряги щедрости. Следовало купить что-то получше, но Алекс слишком хорошо знал, что средств у участка не хватит.

Закрыв глаза, он представил брошенный на газоне труп, перебрал в памяти детали. Да, подражатель умелый — но всё же недостаточно хороший, чтобы в точности воссоздать работу Дикинсона. Тот обычно обходился без таких зверств. В первые минуты Алекс и сам, конечно, тоже подумал бы на него, если бы не приглядывался — и если бы не знал наверняка, что Дикинсон в момент, когда убивали женщину, сидел в участке.

Теперь его будут искать. Может, не сразу — им всё-таки повезло, что успели перехватить Макнамару. В утреннем обновлении цифровой версии «Хроник» не должно быть ничего о трупе на газоне Дэвисов — и не будет, если вдова вдруг по старой памяти не решит оказать редакции услугу. Но Грэм наверняка постарался отговорить её, и за это Алекс был бесконечно благодарен.

На листе появилось всего несколько новых строк, когда Бартон снова вошла в кабинет. Она казалась не то немного удивлённой, не то раздосадованной. Алекс почуял недоброе: обычно среди ночи на её лице он не замечал ничего, кроме зашкаливающей усталости.

— Пришёл падре Бланко, — сообщила она и скорчила гримасу, отчаянно давя зевок. — Говорит, к тебе.

Час от часу не легче.

Без одежд священника падре Макса Бланко можно было без труда принять за одного из тех крепких ребят, которые предпочитали делать деньги на подпольных боях у Энн. Алекс мысленно поставил галочку — посетить её в ближайшее время и узнать, не появились ли новые лица. Подобные развлечения притягивали и тех, кто боролся с гневом, и опасный сброд, который мог навредить городу — и вот за последними Алекс наблюдал особенно пристально.

— Шериф Нолан, — в низком голосе с хрипотцой не удавалось уловить ни намёка на эмоцию. — Рад, что вы пребываете в добром здравии.

— Кажется, это мои слова, — Алекс пожал протянутую руку и едва не поморщился: ладонь угодила в стальные тиски. — В последний раз, когда я вас видел, всё выглядело… плачевно.

— Плачевно.

Промелькнула тень насмешки. Алекс попытался уловить её, но тщетно — то живое, что скрывал за безупречной маской падре, снова оказалось под защитой.

— Я бы хотел забрать Стэши.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Снаружи громыхнуло — точно сама природа откликалась на чужое тщательно подавляемое недовольство. С опозданием Алекс осознал, что грозы сегодня не предвещало ничто, но на крышу уже упали первые тяжёлые капли. Минута, другая — и стук участился.