Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 4. Военная хитрость (страница 25)
— Ну, когда я учился на первом курсе академии, когда бы я ни нарушал комендансктий час, перебираясь через забор, некий дежурный старшекурсник по имени Ян Вэнли всегда делал вид, что смотрит в другую сторону.
Теперь этот нахальный старшекурсник так извёлся заботой о безопасности Юлиана, что вызвал смех у генерала Шёнкопфа.
— Именно поэтому с ним отправляется Машунго. Более надёжного телохранителя желать не приходится.
— Но даже Машунго не может быть рядом с ним двадцать четыре часа в сутки.
— Не волнуйтесь, адмирал. Юлиан и сам дерётся и стреляет уж точно получше вас.
— Такая формулировка…
— Неприятна?
— Нет, просто сбивает с толку. Мне восхищаться им или волноваться, ведь, чтобы быть лучше меня, особых навыков и не нужно?
— Давайте остановимся на первом.
Ян сдался и закончил разговор на эту тему.
Тем же вечером, за ужином, Ян вручил Юлину подарок.
— Вот, возьми. Это может тебе пригодиться.
С этими словами Ян протянул ему карту «Полариса», одного из пяти крупнейших банков Феззана. Приняв её, Юлиан был потрясён, увидев, что на его имя открыт счёт, содержащий сумму, равную половине годового жалованья Яна. Он попытался было вернуть карту обратно, но молодой адмирал поднял руки.
— Я настаиваю. Просто возьми её с собой. По крайней мере, тебе не придётся беспокоиться о деньгах.
Ян, конечно, зарабатывал неплохо. Не только потому, что у него было высокое жалованье, но и потому, что он, в отличие от Юлиана, был экономным. Когда юноша поступил на государственную службу, Ян выразил свои сомнения и неудовлетворённость по поводу системы заработной платы, так как его налоги внезапно выросли. Юлиан же, в своей беспечности, не осознавал, что больше не является иждивенцем. Только бережливость Яна спасала его от банкротства. Среди предметов домашнего обихода и одежды, Ян всегда довольствовался дешёвыми товарами и выцветшими хлопчатобумажными рубашками. Покупая солнцезащитные очки, он как-то полчаса слушал, как его подчинённые говорят о дорогих брендах, а сам купил самую распространённую марку. По его мнению, от подобных аксессуаров требовалось лишь чтобы они не спадали и защищали от солнца. Также его не заботила покупка первых изданий книг, а что касается алкоголя, то он не мог отличить марочное вино 760-го года от вина 762-го. Материальные ценности вообще мало его интересовали. Правда, он частенько ел в ресторанах для высокопоставленных офицеров, но лишь потому, что там он мог наслаждаться некоторой свободой общения.
Ян позаимствовал эту мудрую идею у Фредерики и не был столь мелочным, чтобы не воспользоваться ею. Хотя можно также проследить мотивацию этого поступка до его отца. «Наличие такого количества денег, какое ты можешь контролировать, — обычно говорил тот, — гарантирует тебе свободу действий».
— Большое спасибо, адмирал. Я не потрачу впустую ни цента.
Принять добрую волю Яна было лучшим способом вознаградить его.
— Не сомневаюсь. Используй эти деньги, если почувствуешь, что это непобходимо. И ещё одно. Не мог бы ты передать от меня письмо адмиралу Бьюкоку?
Ян вручил Юлиану рукописное письмо.
Впоследствие это письмо станет одним из доказательств того, что Ян являлся не просто заурядным стратегом, а гением и невероятно проницательным человеком. Но Юлиан, конечно, не мог заглянуть так далеко в будущее.
— Хорошо, я обязательно доставлю его главнокомандующему лично.
— Я на тебя рассчитываю, — улыбнулся Ян, но выражение его лица почти сразу посерьёзнело. — Послушай, Юлиан, мы говорим не просто о чьей-то жизни. Это
Ян, казалось, собирался сказать что-то ещё, но потерял слова. Когда же он снова заговорил, это было обычное:
— Не простудись. И береги себя.
— Вы тоже, адмирал, — ответил Юлиан, покрепляя волну эмоций. — Пожалуйста, постарайтесь поменьше пить, ладно? И ешьте побольше овощей.
— Эх, ты никогда не перестанешь, да?
Ян подмигнул ему и взял Юлиана за руку. Рука Яна была тёплой, сухой и мягкой на ощупь. Юлиан надолго запомнил это ощущение.
1-го сентября, в полдень, Юлиан Минц покинул крепость Изерлон на борту крейсера «Танатос III» вместе с адмиралом Меркатцем, лейтенантом Шнайдером и прапорщиком Машунго.
Ни Юлиан, ни Меркатц, ни хозяин крепости Ян не любили церемоний, но проводы были проведены с размахом, который некоторые могли бы назвать грандиозным. Адмирал Ян, известный своими «двухсекундными речами», нарушил традицию, разразившись в сто раз более длинной. Рациональное зерно по-прежнему занимало в ней лишь небольшую часть, так что для всех присутствующих открылись его самые сокровенные, хотя и несколько детские, мысли.
Все отбывающие получили букеты от дам, кроме Юлиана Минца, самого молодого в истории военного атташе Союза, который удостоился чести получить букет от дочери Кассельна, Шарлотты Филлис. Этот шаг вызвал восторженные аплодисменты.
Хотя Ян и Кассельн поначалу не планировали афишировать это событие, а также были против традиции дарить цветы.
— Букеты нельзя есть, — заявляли они.
Дело решили слова Фредерики Гринхилл, которая выслушала много безответственных идей и наконец сказала:
— В этом случае церемония необходима, но не обязательно официальная.
Против этого спокойного утверждения возражений не нашлось.
— Итак, я спрашиваю вас, товарищи, кто самый мудрый человек в нашей могучей крепости Изерлон?
История, закончившаяся этим вопросом, вызывала смех у всех, кто её слышал. Не смеялись лишь те, кто были её участниками. Кассельн и остальные решили, что слухи об этом распространяли Вальтер фон Шёнкопф или Оливер Поплан, если не оба сразу, хотя доказать что-либо не представлялось возможным. В любом случае, Ян и, как ни странно, Кассельн, чувствовали себя всё более бесполезными. Такое впечатление произвела на них эффективность, с которой справлялась с делами Фредерика, вдохновляя всех исполнить свои роли.
После церемонии, когда Фредерику вызвали к адмиралу, она нашла его сидящим, закинув ноги на стол, и мрачно взирающим на океан звёзд на обзорном экране. В руке у него был бокал с бренди, а пустая на две трети бутылка стояла рядом на столе.
— Адмирал, — мягко произнесла девушка после короткого колебания.
Ян повернулся к ней с выражением мальчишки, пойманного на шалости, но сегодня у Фредерики не было настроения для игр.
— Он улетел.
— Да.
Ян кивнул, поставил на стол пустой бокал и собрался вновь наполнить его, но отставил бутылку. Фредерика не могла сказать, сдержался он ради неё или кого-то, кого больше не было рядом.
— Наверное, к нашей следующей встрече он станет немного выше, — сказал Ян сам себе.
Он не мог предположить, насколько верным окажется это утверждение.
Глава 6. Операция «Рагнарёк»
«Порядка ста миллионов человек и миллион кораблей».
Эти слова передавались шёпотом из уст в уста в залах Имперского генерального штаба после сурового объявления войны Союзу Свободных Планет и «законному правительству Империи» главнокомандующим флота герцогом Райнхардом фон Лоэнграммом. После того, как были произнесены слова «привести к порядку военной силой», молодые люди незнатного происхождения, которые не подлежали призыву, бросали свои работы и школы и толпами сбегались в призывные пункты флота. Среди них было много и таких, кто оставил службу и временно вернулся в родные города, а теперь ушёл от мирной жизни, чтобы занять своё место в строю.
Райнхарду удалось разжечь среди простых людей ненависть к деспотизму элит династии Гольденбаумов, и тем самым с новой силой пробудить враждебность к Союзу Свободных Планет.
«Долой недобитую аристократию! Не дадим им вновь поработить нас! Защитим права народа!»
«Долой сообщников недобитой аристократии, так называемый Союз Свободных Планет!»
Не прошло и недели, как эти лозунги оказались у всех на устах. Зерно, посеянное Райнхардом, попало в благодатную почву: лозунги пробудились в народе. Объявив войну, Райнхард вовсе не призывал народ Империи к оружию прямо. Во всяком случае, он предпочёл скрыть тот факт, что Союз Свободных Планет не был непосредственным инициатором объединения с высшей аристократией, дабы это выглядело как осмысленный шаг. И, наконец, самое главное: он скрыл своё участие в похищении императора. Люди же руководствовались собственным ощущением угрозы. У них из рук уже некогда забрали социальную и экономическую справедливость, поэтому они не могли не бояться возвращения привилегированного класса к власти.
Впервые за долгое время адмирал имперского флота Нейхардт Мюллер появился в адмиральском клубе «Морской орёл» в первую субботу сентября. Этим утром, только покинув больницу после продолжительного лечения, Мюллер произнёс речь перед советом Райнхарда, получил уведомление о возвращении на действительную службу и немедленно отправился прямо в клуб, где его товарищи, несомненно, проводили время. Он был одним из лучших среди адмиралов имперского флота и, если не считать Райнхарда, самым молодым. Кроме того, он не был женат, поэтому ему не надо было бежать домой со словами: «Я уж было думал, что навсегда буду прикован к больничной койке. Надеюсь, ты не слишком волновалась».
Он улыбнулся, когда Миттермайер и Ройенталь встали из-за небольшого покерного стола, чтобы поприветствовать его. «Ураганный волк» заказал у студента академии, работающего в клубе официантом, кофе и пожал Мюллеру руку.