Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 4. Военная хитрость (страница 27)

Нередко солдата, который произносил такие слова, считавшиеся отголоском консервативной теории, называли трусом, но во всём имперском флоте не нашлось бы человека, который бы решился обвинить в трусости адмирала Ройенталя. Биттенфельд был мрачен и молчалив, и никто из адмиралов не хотел с ним спорить. Слово взял Райнхард:

— В словах Ройенталя есть смысл, но я уже твёрдо решил, что вторжение пойдёт через Феззанский коридор. Предположение, что Изерлонский коридор — единственный путь для вторжения, что сокращает нам выбор стратегии, поставит в глупое положение Союз Свободных Планет, ведь они проложили путь к крепости телами своих людей. Лишь человеческая прихоть запрещает использовать Феззанский коридор для вторжения, а не какой-то закон, что существует с незапамятных времён. Мы не обязаны пребывать в той же иллюзии, что и Союз. Проход через Феззанский коридор — лучшее решение хотя бы потому, что оно даст нашему вторжению элемент неожиданности.

Райнхард осмотрелся, чтобы убедиться, что его мысль дошла до всех, прежде чем продолжить:

— Теперь к делу. Сначала мы пошлём флот в направлении Изерлонского коридора, как они и ожидают. Гораздо большее число кораблей, чем этой весной под командованием Кемпффа и Мюллера. Естественно, это будет отвлекающий маневр.

Белые щеки Райнхарда вспыхнули. Это была не политика и не хитрость, а чистая стратегия и тактика, от которых вся натура его приходила в полный восторг.

— Пока внимание Союза будет обращено к Изерлону, наши главные силы пройдут через Феззанский коридор и вторгнутся на их территорию. Ян Вэнли находится в Изерлоне. Любые другие подразделения и командующие не представляют для нас угрозы.

— Я думаю, всё так, как вы и говорите, — произнёс Ураганный Волк с лёгким сомнением. — Но всё же остаётся проблема Яна Вэнли. Мы обязаны принять во внимание возможность того, что он совершит долгий переход из Изерлона и нанесёт ответный удар по основным нашим силам.

— В такой ситуации нам следует ударить его в тыл и превратить в мученика за дело демократии.

После гордой речи Райнхарда большинство адмиралов выразили своё согласие, лишь Оберштайн смотрел в пустоту своими искусственными глазами.

— Думаете, это будет так просто? — спросил Ройенталь.

Вольфганг Миттермайер бросил на него быстрый взгляд. Поддаваться тревоге было несвойственно для такого прямолинейного человека, как Ройенталь. Но этого, похоже, никто не заметил.

— Я бы хотел, чтобы всё прошло по плану.

Сознательно или нет, Райнхард отреагировал на слова фон Ройенталя, элегантно, едва заметно, улыбнувшись. Красоту этой улыбки отказывались признавать лишь те, кто питал ненависть к Райнхарду и не признавал его гений.

— Как и я.

Молодой адмирал с разноцветными глазами искренне улыбнулся. Миттермайер почувствовал облегчение: ощущение тревоги отступило от сердца. Сразу после того, как Карл Густав Кемпфф погиб в битве за Изерлон, Ройенталь удивил Миттермайера, высказав сомнение в Райнхарде. На следующий день он отшутился, что всё дело в выпивке, но, хотя Миттермайеру хотелось верить в это оправдание, он не мог не впустить в душу беспокойство. Ройенталь не любил держать обиды, но не любил и посвящать в них других людей. По крайней мере, так он мог быть уверен, что не сказал и не сделал ничего лишнего.

— А какое название получит эта грандиозная операция? — спросил Мюллер.

Райнхард удовлетворённо улыбнулся. Он взмахнул своими золотыми волосами и почти пропел:

— Я дал ей название «Операция Рагнарёк».

— «Рагнарёк?» — пробормотали адмиралы. Само звучание этого названия заставляло их дрожать от странного возбуждения. Если бы эти опытные и храбрые воины хоть на миг решили, что мир, каким они его знают, обречён на гибель, они не смогли бы придумать для своего завоевания лучшего названия. Оно само гарантировало успех, по крайней мере, так им казалось в этот момент. Они знали, что перед ними стоит задача не из лёгких, и их лица приобрели суровый вид, но честолюбие и пыл, какой охватывает солдат в сложные минуты, вновь загорелись в их сердцах. Этого у них было не отнять.

Адмиралы по очереди заговорили. Каждый требовал участия в этой операции, подобной которой Галактика еще не видела, понимая, что его имя будет навсегда вписано в последнюю главу двухсотпятидесятилетней истории Союза Свободных Планет.

Адмиралы разошлись, лишь адмирал флота Оберштайн остался, чтобы подробнее обсудить детали следующего совещания.

— Нам следует проявить осторожность в отношении Болтека, ваше превосходительство.

Райнхард поднял свои красивые брови.

— По крайней мере, Болтека будет проще контролировать, чем Чёрного Лиса Рубинского.

— Несомненно, но так мы столкнёмся с ещё одной проблемой. А именно: сможет ли Болтек контролировать Феззан? Он создан быть на вторых ролях — во всём остальном он лишь хитрец, паразитирующий на талантах Черного Лиса.

— Хотите сказать, что у него не хватит умения править?

— Я был бы равным образом обеспокоен, если бы он был для этого создан. Но если он не сможет собрать вокруг себя силы, чтобы подавить недовольных, то в конце концов встанет на пути нашего флота.

В ответ на пессимистическое мнение своего начальника штаба Райнхард рассмеялся.

— С таким же успехом мы можем ожидать, что он обладает достаточным авторитетом и властью, чтобы решить эту задачу. Способен или неспособен, ему придётся носиться как угорелому, чтобы подавить всех недовольных, если он хочет сохранить свой пост и авторитет. Именно он станет объектом ненависти и сопротивления. Если я позабочусь о нём до того, как всё выйдет из-под контроля, я смогу эффективно справиться с тем, кто его заменит. И при этом не опасаться, как на это отреагируют.

— Понятно. Получается, вы продумали всё заранее?

Начальник штаба даже не пытался скрыть, насколько он впечатлён.

— Простите меня. Я не должен был сомневаться ни секунды. Пожалуйста, действуйте, как вы считаете нужным.

На восхищение Оберштайна имперский гросс-адмирал не обратил внимания. Мыслями он уже был где-то в другом месте.

— Я думаю, что мы используем его именно так, когда завоюем Союз Свободных Планет. Вы со мной согласны, начальник штаба?

— Согласен, — кивнул Оберштайн. — Несомненно, найдутся и те, кто захочет занять пост генерального секретаря Союза, чтобы поддержать власть новой Империи и её военную мощь. Стоит ли нам озаботиться выбором кандидата?

Райнхард молча кивнул, в его воображении появилась одинокая фигура.

Ян Вэнли. Самый молодой и изобретательный командующий Вооруженных Сил Союза. Военным, награждённым в таком молодом возрасте, обычно завидовали и за меньшее. Если предположить, что он смирится с тем, что его вынудят занять пост генерального секретаря новой Империи, будет ли он сохранять верность своей демократической стране? Это был важный момент.

Он должен был перестать позволять другим играть с его судьбой и заставить их заняться собственными. Райнхард думал так с самого детства, с тех пор, как у него украли то, что никогда не должно было быть украдено. Этого он перенести не смог. Он нашёл для себя множество причин, чтобы порвать связи со старым режимом, при котором существовали Галактическая Империя и Союз Свободных Планет, и захватить всю власть во Вселенной в свои руки. Грядущая династия Лоэнграммов не остановится ни перед чем ради установления вселенского мира. Его правление, по сравнению со старым режимом, было более справедливым, а по сравнению с Союзом Свободных Планет — более эффективным. По крайней мере, он никогда бы не доверил большой флот этим распутным аристократам, которые лишь кичились своими родословными и семейными связями, и не отдал власть в руки политиков-популистов, что управляли невежественными массами с помощью софистики и потакания их желаниям. Даже перед таким человеком, как Ян Вэнли, путь к власти был широко открыт. И всё же, как бы ни сочетались его многочисленные таланты, Райнхард знал, что никто не сможет заменить его рыжеволосого друга, погибшего год назад.

У Хильдегарде фон Мариендорф были давние опасения по поводу стремления Райнхарда к абсолютной гегемонии. Когда они остались одни, она прямо спросила у него:

— Неужели мирное сосуществование с Союзом Свободных Планет невозможно?

Вопрос был риторическим. Ценность его была лишь в том, что он был задан.

— Нет. Они упустили свой шанс, — сказал Райнхард даже слишком равнодушно, так что Хильда задумалась, что же у него всё-таки на уме. — Настоящие макиавеллисты не обратили бы внимания на возраст императора. Если бы они задержали и выслали нам императора и его похитителей, они лишили бы меня возможности применить радикальные политические и военные меры. Но они сами подписали себе смертный приговор.

Райнхард считал, что второсортные макиавеллисты, которые обладают монополией на власть, но не умеют её использовать — это признак деградации страны. По его мнению, он оказался в том моменте истории, когда судьбы династии Гольденбаумов и Союза Свободных Планет неизбежно катились к концу. И, тем не менее, мысль, что он простое орудие истории, была Райнхарду невыносима. Он твёрдо намеревался прервать династию Гольденбаумов и снять пятивековое зловещее проклятие Рудольфа с плеч человечества. И все же…

— Фройляйн.

— Да, герцог Лоэнграмм?