Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 1. Рассвет (страница 21)

— Понял… Но только одного.

— Если хочешь, можешь взять и двоих.

— Одного уже много.

— Вот как? Тогда я хотя бы подыщу такого, кто ест за двоих.

Четыре дня спустя после этого разговора, мальчик по имени Юлиан появился в доме Яна.

В тот же день он нашёл себе и место в своей новой семье. Учитывая, что прежнего единоличного хозяина жилища с трудом можно было назвать способным или трудолюбивым в домашних делах, всё находилось в ужасном состоянии. Хотя у него была домашняя компьютеризированная система, он всегда ленился вводить в неё команды для управления различными бытовыми приборами, так что в итоге она не приносила никакой пользы, а дом тем временем покрывался слоем пыли.

Юлиан решил заняться этим, в том числе и ради собственного комфорта. Через два дня после появления в доме нового жильца, Ян отправился в командировку. Вернувшись неделю спустя, он нашёл свой дом оккупированным силами аккуратности и эффективности.

— Я распределил данные в вашем компьютере по шести разделам, — доложил двенадцатилетний командир оккупационных сил хозяину дома, застывшему на пороге с ошеломлённым видом. — Первое — «управление домом», второе — «управление приборами», третье — «безопасность», четвёртое — «сбор данных», пятое — «исследования» и шестое — «развлечения». В первом пункте находятся бытовой учёт и общие настройки, во второй — кондиционер, стиральная машина, сушилка и прочие приборы, в третьей — охранная сигнализация и огнетушитель, в четвёртой — новости, погода и информация из магазинов… Пожалуйста, запомните всё это, капитан!

Ян в то время был капитаном. Он молча сел на диван в гостиной, раздумывая над тем, что бы сказать этому невинно улыбающемуся маленькому захватчику.

— Думаю, я навёл порядок во всём доме. Но если что-то пропустил — только скажите. Могу я что-нибудь для вас сделать?

— Как насчёт чашечки чая?

Ян запоздало подумал, что в доме может не оказаться ни одной чистой чашки, но мальчик уже возвращался с кухни, неся чайный сервиз, почищенный и выглядящий почти как новый. Затем, на его глазах, Юлиан с удивительным мастерством заварил чай. Отпив глоток из поставленной перед ним чашки, Ян решил сдаться этому маленькому мальчику. Уж слишком хороши оказались вкус и аромат. Как позже рассказал Юлиан, его отец был лейтенантом космофлота и ещё большим поклонником чайной церемонии, чем сам Ян. Он-то и научил сына разбираться в сортах чая и способах заваривания.

Спустя полгода после того, как Ян принял стиль ведения хозяйства Юлиана, к нему в гости заглянул Алекс Кассельн, желавший поиграть в трёхмерные шахматы. Обведя взглядом комнату, он выразил своё мнение удивлённым присвистыванием и саркастическим заявлением:

— Впервые в истории человечества в это жилище пришла чистота! Правду говорят люди, утверждая, что ребёнок настолько же зрел, насколько неумелы его родители.

Яну нечего было ответить.

Прошло ещё два года. Юлиан вырос более чем на десять сантиметров, и в его чертах оставалось всё меньше детского. Его оценки, судя по всему, также были хороши. «Судя по всему», — потому что его опекун говорил, что до тех пор, пока не случилось чего-то плохого, не стоит рассказывать о всяких мелочах, а также потому, что воспитанник нередко приносил домой разные награды и медали. По словам Кассельна, он был «учеником, превзошедшим своего учителя».

— Сегодня в школе меня спросили, что я намерен делать со следующего года.

Для Юлиана было необычно прерывать воспитателя во время обеда, и вилка Яна замерла, не донеся до рта кусочек рагу. Он внимательно посмотрел на мальчика.

— Выпускной будет в июне следующего года, так ведь?

— Да, но есть система, благодаря которой можно выпуститься на полгода раньше, если сдать все экзамены.

— В-вот как, — его безответственный опекун был ошеломлён. — Значит, ты хочешь закончить школу и стать солдатом?

— Верно. В конце концов, я ведь сын солдата.

— Не существует закона, по которому ребёнок должен обязательно идти по стопам родителей. Мой отец, к примеру, был торговцем. Если тебе нравится что-то другое — займись этим, — сказал ему Ян, вспомнив лицо Уилла, мальчика, встреченного им недавно в космопорту.

— Но если я не пойду на военную службу, вам придётся выплатить все вложенные в меня деньги…

— Значит, я заплачу их.

— Что?..

— Не смотри свысока на своего опекуна! У меня достаточно сбережений, чтобы оплатить это. И, в первую очередь, тебе нет необходимости заканчивать школу раньше срока. Почему бы не провести это время весело?

Щёки мальчика покраснели от смущения:

— Я не могу взваливать на вас такой груз.

— Не возражай, малыш. Дети и должны жить за счёт родителей, пока не вырастут.

— Большое спасибо, но всё же…

— Но что? Ты так сильно хочешь стать солдатом?

Юлиан с подозрением взглянул на него:

— Почему-то это прозвучало так, будто вы не любите солдат.

— Не люблю.

Короткий и ясный ответ Яна озадачил юношу:

— Но если это так, то почему вы им стали?

— Всё очень просто. У меня не было способностей к чему-либо ещё.

Ян доел рагу и вытер рот салфеткой. Юлиан убрал со стола и включил посудомоечную машину. Потом достал из шкафчика чай и стал заваривать красноватый напиток из листьев Шиллонг.

— Как бы там ни было, хорошенько обдумай всё ещё раз. Не причин с этим торопиться.

— Хорошо. Я подумаю. Но, коммодор, в новостях говорили, что граф Лоэнграмм вступил в ряды армии в пятнадцать лет.

— Насколько я знаю, это правда.

— И там показывали его фотографию. Вы знали, что он очень красив?

Ян много раз видел лицо Райнхарда фон Лоэнграмма. Не в живую, конечно, а на снимках и голограммах. Он даже слышал, что этот имперец более популярен среди женщин из штаб-квартиры тыловой службы, чем любой офицер Союза, и это казалось вполне вероятным. Ян никогда не видел более красивого молодого человека.

— И что? Даже я не так уж плохо выгляжу. Разве я не прав, Юлиан?

— Хотите молока к чаю или предпочтёте бренди?

— Бренди.

В этот момент замигала лампа охранной сигнализации, и раздался предупреждающий сигнал. Юлиан подбежал к монитору и схватил пульт управления. В инфракрасном спектре ночного видения было видно множество фигур. На головах у всех были надеты белые капюшоны с прорезями для глаз.

— Юлиан.

— Да?

— Ты случайно не знаешь, может, в эти дни у клоунов появилась мода сбиваться в толпы и наносить благотворительные визиты?

— …Это отряд рыцарей-патриотов.

— Не знаю цирковой труппы с таким названием.

— Это новое экстремистское движение националистов. В последнее время они стали довольно известны. Занимаются тем, что преследуют людей, выступающих против правительства или ведения войны… Но это не имеет смысла, зачем им врываться к нам? Вас они даже хвалили, так в чём же дело?

— Сколько их там? — небрежным тоном спросил Ян.

— На территорию дома вошло сорок два, — ответил мальчик, взглянув на цифру в углу экрана. — То есть уже сорок три… Нет, сорок четыре…

— КОММОДОР ЯН! — усиленный мегафоном голос заставил слегка завибрировать армированное стекло стен.

— Да слышу я, слышу… — пробормотал Ян, хотя его, конечно, не было слышно на улице.

— Мы — корпус рыцарей-патриотов, люди, которые по-настоящему любят свою страну! Мы осуждаем тебя! Ты совершил поступок, подрывающий единство и боевой дух наших граждан! Возможно, твои военные достижения сделали тебя слишком высокомерным! Уверен, ты понимаешь, о чём мы говорим!

Ян почти физически почувствовал удивлённый взгляд Юлиана на своей щеке.

— Коммодор Ян! Ты выразил презрение к священной панихиде! В то время, как все участники церемонии в едином порыве поддержали пламенную речь председателя комитета обороны и клялись уничтожить империю, ты единственный остался сидеть! Не является ли твоя надменность насмешкой над волей нашего народа?! Мы осуждаем тебя! Если тебе есть, что ответить, выйди и скажи нам это! Сразу предупреждаю, бесполезно пытаться вызвать полицию! У нас есть способ вывести из строя систему связи!

«Понятно. Похоже, за спинами этих рыцарей-патриотов или как их там, скрывается ещё более ярый «патриот» своей страны, Иов Трюнихт. Уж больно похожи их выступления, словно эти пафосные и поверхностные речи писал один и тот же человек…»

— «Единственный, кто остался сидеть и с надменным видом насмехался над волей народа»? Вы правда так делали, коммодор? — спросил Юлиан.

— Ну… Да… В некотором роде…

— Зачем вы снова себя так вели?! Неважно, что у вас в мыслях, что мешало вам притвориться? Встали бы и похлопали. Другие видят только внешние проявления, вы же сами знаете.