Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 1. Рассвет (страница 20)
Толпа начала петь вместе с музыкой. В отличие от недавних разрозненных криков, сейчас они пели в унисон.
Повернувшись спиной к трибуне, Ян и Джессика шли по проходу к выходу из зала. Люди бросали на них взгляды, но сразу же снова поворачивались вперёд и продолжали петь. Уже выходя в бесшумно открывшуюся дверь, они услышали последнюю строчку гимна.
Исчезли последние отблески заходящего солнца, и повсюду разлилась вечерняя прохлада. На небе появились скопления прекрасных серебристо-голубых звёзд. В это время года созвездие, похожее на шёлковый пояс, светило особенно ярко.
Столичный космопорт Хайнессена был наполнен суетой. В огромном зале ожидания сгрудились самые разные люди. Прибывшие с других планет и те, кто ещё только собирался отправиться в путешествия. Пришедшие проводить и встречающие. Обычные люди в гражданской одежде, солдаты в чёрных беретах и техники в комбинезонах. Сотрудники службы безопасности по-прежнему стояли на месте в стратегически важных точках, с раздражением глядя на толпу. Работники космопорта ходили, проталкиваясь сквозь скопления людей. Повсюду бегали дети, мешая всем и внося хаос в и без того напряжённую обстановку. Роботизированные тележки перевозили багаж…
— Ян… — обратилась Джессика Эдвардс к молодому человеку, сидящему рядом с ней.
— Хм?
— Ты, наверное, разочаровался во мне сегодня.
— Почему ты так решила?
— Не я одна потеряла близких, но другие семьи сидели спокойно, с мужеством перенося горе… Одна я устроила скандал на виду у всех. Тебе наверняка было неприятно всё это слушать.
«Ничего не станет лучше, если просто сидеть и молчать», — подумал Ян. Кто-то должен высказать своё мнение о правительстве и возложить на них ответственность. Но когда он открыл рот, то всё, что он смог сказать, было:
— …Вовсе нет.
Они сидели рядом в зале ожидания космопорта. Джессика сказала, что через час отправляется на соседнюю с Хайнессеном планету, Турнейзен. Там она работала учителем музыки в начальной школе. Если бы Жан Робер Лапп остался жив, то она бросила бы эту работу и вышла замуж.
— Ты проделал долгий путь, не так ли, Ян? — сказала Джессика, глядя на семью из трёх человек, проходящую перед ними.
Ян не ответил.
— Я слышала о том, что ты сделал при Астарте. Да и до этого выделялся на фоне остальных. Жан Робер всегда восхищался тобой. Он говорил, что ты гордость вашего выпуска…
«Жан Робер был хорошим человеком, и Джессика приняла мудрое решение, выбрав его», — подумал Ян с оттенком безысходности. Джессика Эдвардс. Дочь казначея Военной академии, учившаяся в музыкальной школе. А теперь она сама учительница музыки, потерявшая жениха…
— Не считая тебя, всем остальным в Адмиралтействе должно быть стыдно. Потерять более миллиона человек в одной битве! Это же уму непостижимо! У них совсем совести нет!
Ян подумал, что это не совсем так. Не считая совсем уж варварских действий, вроде нарушения договоров и убийства безоружных, нельзя говорить о войне с точки зрения совести. Глупый командир потеряет миллион союзников, а хороший — убьёт миллион врагов. В этом единственное различие между ними. А с точки зрения абсолютного пацифизма — «Я не стану убивать, даже если ради этого придётся умереть» — между ними не было и вовсе никакой разницы. Оба они массовые убийцы. То, что глупцу должно быть стыдно за отсутствие способностей — вопрос, не относящийся к морали. Вряд ли, однако, Джессика это поймёт, даже если попытаться объяснить, да Ян и сам не знал, нужно ли это понимание.
Его раздумья прервало объявление по космопорту. Джессика встала — её пассажирский лайнер готовился к отбытию.
— До свидания, Ян. Спасибо, что проводил.
— Береги себя.
— Стань отличным командующим. За себя и за Жана Робера.
Ян внимательно наблюдал, как Джессика торопится на посадку.
«Отличным командующим, да? Понимает ли она, что это тоже самое, что сказать: «Иди и убей ещё больше людей»? Видимо… Нет, точно не понимает. А ведь это то же самое, что попросить сделать с женщинами империи то же, что сделала война с ней. И когда это случится, на кого обратятся их гнев и печаль?..»
— Простите, возможно ли, что вы коммодор Ян Вэнли? — раздался рядом чей-то голос. Ян медленно повернулся и увидел пожилую, со вкусом одетую женщину, державшую за руку мальчика лет пяти-шести.
— Эм… Да, это так…
— Ах, я так и думала. Смотри, Уилл. Это герой Астарты. Поздоровайся с ним.
Мальчик застенчиво спрятался за её спину.
— Меня зовут миссис Майер. Мой муж и мой сын, отец этого мальчика, были солдатами и погибли с честью в войне с империей. Я услышала в новостях о ваших подвигах и очень благодарна вам за то, что вы сделали. Я не могла и надеяться, что смогу встретиться с вами лично.
Ян замер, не зная, что на это ответить.
— Уилл тоже говорит, что станет солдатом. Что собирается сражаться с империей и отомстить за папу… Коммодор Ян, я понимаю, что это наглость, но не могли бы вы позволить ему пожать руку героя? Я думаю, рукопожатие с вами стало бы для него отличным стимулом.
Ян не мог поднять глаза на эту женщину.
Видимо, приняв его молчание за согласие, она попыталась подтолкнуть внука к молодому полководцу. Однако мальчик крепко вцепился в бабушкино платье, хотя и смотрел при этом на Яна.
— Что такое, Уилл? Думаешь, если будешь поступать так, ты сможешь стать храбрым солдатом?
— Госпожа Майер, — сказал Ян, мысленно утирая пот со лба. — Когда Уилл станет взрослым, будет мирное время. Не нужно будет становиться солдатом… Береги себя, малыш.
Повернувшись на каблуках, он торопливо покинул это место. Проще говоря, сбежал. Но в таком отступлении он не видел бесчестья.
«Да, мирное время настанет… Даже если нам, живущим сейчас, придётся заплатить за него своими душами».
Когда Ян вернулся в свой офицерский дом в блоке 24 на улице Серебряного моста, его часы показывали 20:00 по стандартному времени Хайнессена. Весь этот жилой район был выделен для правительственных чиновников и офицеров, которые жили одни или имели маленькие семьи, и налетевший ветерок принёс освежающий аромат свежей зелени.
Но всё же этот район нельзя было назвать особо роскошным. Вокруг было много зелени и свободной земли, но лишь из-за постоянной нехватки средств на новое строительство, как и на ремонт имеющегося жилья.
Сойдя тротуара, Ян пересёк неухоженный общий газон. Ворота, оснащённые ID-сканером, приветствовали хозяина офицерского дома B-6 скрипом и жалобами на переутомление. Ян подумал, что их скоро придётся менять, даже если придётся заплатить за это из собственного кармана. От бухгалтерии-то денег явно не дождаться…
— С возвращением, коммодор, — поздоровался с ним Юлиан, вышедший на крыльцо, чтобы встретить его. — Я уже думал, что вы сегодня не вернётесь. Но всё равно приготовил ваше любимое ирландское рагу.
— Отлично, я как раз проголодался. Но почему ты думал, что я не вернусь?
— Мне позвонил контр-адмирал Кассельн, — ответил мальчик, принимая из рук Яна форменный берет. — И сказал, что вы ушли с церемонии под руку с красивой женщиной.
— Вот же гад… — поморщившись, пробормотал Ян, входя в прихожую.
Четырнадцатилетний Юлиан Минц был воспитанником Яна. Среднего роста для своего возраста, с льняными волосами, тёмно-карими глазами и тонкими чертами лица. Кассельн и остальные иногда в шутку называли его «пажом Яна».
Два года назад Юлиан попал в дом к Яну, благодаря Особому Закону о Детях Военнослужащих. Как правило, его называли Законом Треверса, по имени государственного деятеля, предложившего его.
Союз Свободных Планет уже полтора столетия находился в состоянии войны. Это, разумеется, вело к огромному числу погибших и других жертв войны. Закон Треверса был придуман, чтобы одним выстрелом убить двух зайцев — помочь сиротам, не имеющим близких родственников и добыть людские ресурсы.
Дети-сироты воспитывались в домах солдат и офицеров. Правительство выделяло опекунам на их содержание определённую сумму денег и до пятнадцати лет они жили как все прочие дети, посещая обычные школы. Но потом они должны были сделать выбор — те, кто добровольно пошёл в армию или поступил в Военную академию, техническое или иное учебное заведение с военной направленностью, освобождались от необходимости возвращать вложенные в них средства.
Для военных даже женщины были важным человеческим ресурсом в тыловых службах, а также медицинской, транспортной, диспетчерской, аналитической, службе связи и многих других.
— В общем, можешь считать это чем-то вроде средневековой системы ученичества. Хоть и более порочной, так как при нём с помощью денег стараются ограничить будущее людей, — со здоровым сарказмом объяснял Яну Кассельн, недавно назначенный в штаб тыловой службы. — Как бы то ни было, человек не может жить без пищи. А значит, его должен кто-то кормить. Так что давай, уж одного ты можешь взять.
— Да у меня и своей-то семьи нет…
— Вот именно! Значит, ты не выполняешь своей обязанности перед обществом по содержанию жены и ребёнка. К тому же правительство помогает материально. Будет стыдно, если ты никого не возьмёшь. Хватит уже жить вольным холостяком!