Йорг Маурер – Чисто альпийское убийство (страница 51)

— А ты видел в щель, что началось внизу?

— Не-a. Отогнувшаяся пластинка снова спружинила назад. Однако там, внизу, поднялся дикий шум, я все слышал, потому что к тому моменту уже выключил айпод. А потом я свалил сюда, к себе домой. Я думал-думал над тем, в чем же дело, но так ничего и не понял. И стал внушать себе, что не виноват в случившемся. И лишь после того как отец рассказал мне кое-какие детали, я сопоставил события и сделал определенные выводы…

— Какие же, например?

— Такие. Либшер хотел лишний раз опозорить моего отца. Этому господину вот-вот грозило увольнение, и вдруг он, видите ли, замечает снизу мой автомат. Судя по всему, он взбежал наверх, чтобы вытащить меня из этой норы за шкирку. Зачем? Думаю, чтобы лишний раз покрасоваться, показать, какой он ценный и незаменимый работник. Или чтобы заявить во всеуслышание: смотрите, от этих Шмидингеров одни только убытки! Ну, или что-то в этом роде, точно не знаю.

— Либшер говорил тебе что-нибудь до того момента, как с ним случилось несчастье?

— Понятия не имею. Во всяком случае, я ничего не слышал: все перекрывала музыка из наушников. Я врубил плейер очень громко.

— И ты не нашел в себе смелости признаться нам во всем сразу же после происшествия?

— Не нашел. Честно говоря, струсил.

— А ты не побоишься пойти со мной в больницу и рассказать эту историю еще раз? Теперь уже самому настоящему, взаправдашнему комиссару? — с легким самодовольством в голосе спросила психолог Шмальфус.

— Хорошо. Пойдемте. Подождите только секундочку…

Паули снова взял в руки автомат.

— Не оставлять же его тут, в гостиной, верно? Мои неженки-родители точно свалятся в обморок при виде этого чуда.

— Обморок им обеспечен и без того. Пошли!

— Нет, я хочу сперва спрятать оружие.

— Здесь, в квартире? Или, может, сразу уж на чердаке? Эта идея мне не нравится. Бери его с собой.

— Неужели вы хотите идти через весь город с игрушкой, которая как две капли воды похожа на настоящий автомат Калашникова?

— Нет, конечно. Найди какую-нибудь сумку.

Однако в хозяйстве Шмидингеров не нашлось сумки, подходящей по размерам для автомата — даже со сложенным прикладом, в коем состоянии его длина составляла 645 миллиметров. Мария заглянула на кухню и нашла там красивую оберточную бумагу для цветов.

— Этого вполне достаточно. Мы идем в больницу с букетом.

Когда Мария с Паули вошли в палату Еннервайна, тот уже сидел на кровати и в воздухе, казалось, плясали тысячи вопросительных знаков.

— Если бы вы не были в постели, я бы сейчас сказала: сядьте, пожалуйста, — улыбнулась Мария.

— Э-э… Вы принесли мне цветы?!

— Разворачивай, Паули.

В следующее мгновение у Еннервайна отвисла челюсть.

— «AK-сорок семь». Надеюсь, что это…

— Талантливая подделка, — пояснил Паули. — Так называемый муляж оружия.

— Благодарю за пояснение, — буркнул гаупткомиссар.

— Пойду спрошу у медсестер, не найдется ли у них подходящей вазы для этого «букета», — подмигнула шефу Мария и направилась к выходу. — А молодой человек пока поведает вам кое-что интересное.

— Слушаю, — сказал Еннервайн, когда коллега исчезла.

Мальчишка рассказал свою историю еще раз — без лишнего смущения, во всех деталях, но при этом не отклоняясь от главной темы. Как видно, Мария сумела внушить ему доверие. «Настоящее профессиональное достижение с ее стороны», — мысленно восхитился Еннервайн. Значит, этой женщине можно доверять, и он тоже, пожалуй, раскроется перед ней, расскажет все без утайки о своей противной болячке. Но только после того, как в расследовании будет поставлена точка. А это произойдет совсем скоро, раз главный виновник происшествия уже найден. Прямо завтра он поговорит с Марией. Или послезавтра. Ну или на следующей неделе — тоже будет в самый раз.

— Это, конечно, замечательно, что ты выложил все начистоту, — сказал Еннервайн. — Сядь рядом со мной, я не кусаюсь. Одно только должен сказать тебе, дружок: ты избавил бы нас от массы лишних хлопот, если бы…

— Да, простите, пожалуйста, — перебил его Паули Шмидингер.

— А вчера? — с нажимом спросил гаупткомиссар.

— Что «вчера»?

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Сейчас ты рассказал мне о событиях позапрошлой недели, а теперь я хочу знать, что ты делал вчера, то есть в прошлое воскресенье.

— Вообще-то я понятия не имею, что там опять стряслось на чердаке, господин комиссар, но на этот раз я совершенно ни при чем. Вчера я весь вечер сидел в своей комнате и читал книжку. Если желаете, могу пересказать вам содержание…

— Очень остроумно, — хмыкнул Еннервайн. — Встань-ка вон там, у кровати. Я хочу провести маленький эксперимент.

Паули послушно подошел к тому месту, на которое ему указали. Еннервайн закрыл глаза и сел на постели. Затем вдруг сделал выпад в сторону подростка — резко перегнулся пополам, вцепившись обеими руками в грудь Паули.

— Ой, больно же!

— Подумаешь, ерунда какая. Вот мне — действительно больно. Живого места нет.

Тот человек, которого Еннервайн на мгновение поймал вчера, был примерно того же роста, что и Паули, однако совсем другого телосложения. Вчерашний противник — мускулист, ловок, натренирован, и этому угловатому мальчишке с вялыми мышцами очень далеко до него. Да, без сомнения: это просто небо и земля.

— Вчера в меня стреляли, — сказал Еннервайн.

— Что? — изумленно вскричал Паули. — Стреляли?! И вы решили, что это я?.. Из боевого оружия? Да я бы никогда в жизни…

— Ну-ну, — строго осадил его Еннервайн. — На того, кто размахивает поддельным автоматом, подозрение падает в первую очередь. Кто знает, может быть, такой человек умеет стрелять и по-настоящему.

— Я никогда в жизни не держал в руках боевого оружия! — с жаром заверил Паули.

— Однако делать взрывчатку ты уже пробовал?

Паули вздрогнул.

— Какую еще взрывчатку?!

— Мы нашли на чердаке ее составляющие. Например, средство для удаления известкового налета и отбеливатель.

— A-а, так это вы о той допотопной коробке моющих средств? Так бы сразу и сказали. Она стоит там уже несколько лет. С тех самых пор, как мой излишне впечатлительный папочка обнаружил на чердаке висельника и забыл туда дорогу.

«Значит, это всего лишь бытовая химия, — с облегчением подумал Еннервайн. — И хитроумная версия насчет взрывников тоже, к счастью, рассыпается».

Оба поглядели в окно. Громада Веттерштайна казалась в этот момент бледно-голубоватой.

— И что теперь со мной будет? — спросил Паули.

— Ну что… Тебя еще немножко помучают расспросами, как без этого. Я напишу отчет, его прочитают те, кому положено, а потом зададут тебе несколько вопросов. Искренне советую говорить только правду. Если бы ты объявился сразу же после происшествия, то оказался бы в более выгодном положении.

— Но ведь вы понимаете меня? Мне было страшно. И я до сих пор боюсь.

— До сих пор? Кого же ты боишься?

Паули не ответил. «Ну и ладно», — подумал Еннервайн. Наконец гаупткомиссар сказал таким непринужденным тоном, каким только мог:

— Пойми, ты отделаешься тем легче, чем подробнее будет описана в протоколе твоя помощь следствию. Но если к случившемуся имели отношение твой отец или твоя мать или они вместе, то ты больше ничего не должен говорить. Ты знаешь это…

— Да-да, конечно, из судебных телешоу. Однако дело вовсе не в этом. Мой отец здесь ни при чем, не говоря уже о матери…

— А кто же тогда причастен к этому?

— Точно не знаю. Честно говоря, до всей этой заварухи я несколько раз лазил на чердак и думал, что я единственный, кого притягивает это место. Но это оказалось не так. Когда я пробирался туда, то всегда запирал за собой входную дверь на ключ. Иногда, правда, проникал на чердак через слуховое окошко, но больше так никто, кроме меня, не делал. У кого-то явно был дубликат ключа. Несколько раз какой-то неизвестный входил на чердак при мне, и в эти моменты я тут же прятался в зазор между полом и потолком.

— Это был один и тот же человек?

— Думаю, да. И он приходил исключительно в те дни, когда внизу давались концерты. Я пытался разглядеть, кто это, через щели в полу, но безрезультатно.

— А ты прислушивался к шагам того неизвестного? Это был мужчина? Или скорее женщина? Какой-нибудь легкий худышка? Или, наоборот, грузный толстяк?

— Вот этого я действительно не знаю. Во всяком случае, это был не толстяк. Ну и скорее всего этот парень снимал обувь перед тем как передвигаться по чердаку. А вообще он подходил каждый раз к одному и тому же месту. Как-то я проверил — и обнаружил там тайник.