Йорг Маурер – Чисто альпийское убийство (страница 53)
— Позвоните, пожалуйста, Остлеру и Хёлльайзену, — попросил Еннервайн Марию. — Может, у них будут какие-нибудь соображения по этому поводу.
Как и сказал Паули, вторая папка с файлами содержала некое подобие слайд-шоу из бесконечной череды «отпускных» фотографий. Судя по всему, снимки были сделаны на просторах итальянского юга — пляжи, достопримечательности, правда, из последних главным образом церкви. Каждый кадр сопровождался подписью: в квадратике, вставленном в середину изображения, были скрупулезно указаны дата, время и место съемки.
Сидящие за компьютером открыли наугад некоторые кадры. Всего их насчитывалось несколько сотен. Кальтаджироне, Рагуза, Санта-Оттавиано… Полицейские и подросток обменялись беспомощными взглядами: никто не мог даже предположить, что все это означает. Вскоре приехали Остлер с Хёлльайзеном и внимательно выслушали последние новости. Остлер первым делом вгляделся в список имен.
— Хольцапфель, Нойнер, Бухвизер… Удивительно. Это явно здешние, однако я не знаю ни одного человека из этого списка. Дайте мне пять минут.
Остлер ушел звонить. Вскоре в палате появился компьютерщик Джо, тоже с ноутбуком, на который тут же скопировал все данные.
— Принцип Керкгоффса, да? — подмигнул он Паули. — Предлагаю еще раз повнимательнее рассмотреть фотки. У моего ноутбука разрешение экрана будет получше, чем у этой игрушки.
Он махнул в сторону ноутбука Марии Шмальфус, и та сердито фыркнула.
Остлер снова присоединился к следственной бригаде, заседающей в палате Еннервайна.
— Я позвонил в адресный стол и зачитал первые десять пар имен. Персоны из левой колонки неизвестны, однако в правой действительно сплошь имена местных жителей. Один только нюанс: все они умерли в течение последних нескольких лет. Цифры в середине — это скорее всего номера захоронений. Я сейчас быстренько съезжу на кладбище и проверю. Скоро позвоню.
Хёлльайзен тоже засобирался уходить.
— Я в участок, подниму архивы: может, какие-нибудь из этих фамилий фигурируют в полицейских протоколах.
— Да, нужное дело. Приступайте, — рассеянно кивнул Еннервайн двум местным служителям закона.
Джо недовольно покачал головой:
— Ну, не вижу здесь ничего особенного, по крайней мере на первый взгляд. Да и на второй тоже. Прорва банальных туристических снимков — я не собираюсь разглядывать их тут с вами весь вечер. Вот, скажем, Санта-Мария-ди-Леука, палаццо Верде, — ну и что? Я тоже был там разок, хоть и не третьего августа тысяча девятьсот девяносто шестого года в тринадцать часов пятьдесят шесть минут, как тут написано.
Кто-то даже потрудился выбрать для слов «палаццо Верде» красивый шрифт в средиземноморском стиле, перевести дату на итальянский и оформить рамку в красках герба провинции Апулия. Ни один из присутствовавших в больничной палате не догадался, что красивый текст на табличке помещен в кадр вовсе не для того, чтобы что-то показать, а с целью кое-что скрыть. Никто не додумался подвигать текстовый блок указателем мыши. Тогда бы они обнаружили на каждой фотографии мертвое тело с безупречно расположенным отверстием от снайперской пули.
— Может быть, вам пригодится следующее, — сказал Паули Еннервайну. — Понимаете, шифровальный код здесь представляет собой определенную и очень простую форму. Это цифры в формате «день-месяц-год» скорее всего даты рождения двух людей, примерных ровесников моих родителей.
— И как это работает?
— А вот как. С позиции номер один (первая дата рождения) изымаются десять символов, которые ставятся на позицию номер два (вторая дата рождения). Значит, программа для шифрования выглядит примерно так…
И Паули настукал на клавиатуре ноутбука небольшой, однако понятный даже ничего не смыслившему в программировании комиссару скрипт на простом, но могучем языке программирования «Перл»:
#!/usr/bin/perl
#open file, e.g. input.jpg
open(inputfile, «+<». @ARGV[0]);
$offset1 = int(@ARGV[1] {=170359, dad’s birthday!});
$offset2 = int(@ARGV[2] {=181263, mom’s birthday!});
$cuttingsize = int(@ARGV[3]);
$i = 0;
$buffer = «»;
$modus = int(@ARGV [5]);
#create file, e.g. output.jpg r/w
open(outputfile, «+ >». @ARGV[4]).
— Смеешься, что ли? Это не дни рождения, — авторитетно возразил Джо. — Спорим? Разве в наши дни еще находятся кретины, которые берут свой день рождения для пароля?
— И тем не менее, — поддержал Паули Еннервайн. — Когда Остлер вернется, я попрошу его пробить эти цифры на предмет дней рождений…
— Только лишняя трата усилий! — едва ли не хором воскликнули Джо и Паули.
У Еннервайна появилось ощущение, что он теряет время. Ведь бандит, напавший на него на чердаке, прекрасно знает, что флешка обнаружена, ее содержимое скопировано и полиция как раз пытается подобрать пароль, и понимает: каждый миг может стать решающим. Ему захотелось немедленно что-нибудь предпринять, однако он понятия не имел, в каком направлении двигаться. А тут еще эти травмы. Проклятая беспомощность! Еннервайн пришел в ярость. Он давно бы уже удрал отсюда без оглядки, если бы не вывихнутая нога. Бессильная злоба клокотала в нем. Тут у Паули зазвенел мобильник. Разговор был коротким. Подросток засунул розовое нечто в сумку и сообщил:
— Вообще-то мне пора домой.
— Ну, иди.
— Я не арестован?
— Нет, арестовать двенадцатилетнего никто не имеет права, — улыбнулась Мария. — Кроме того, мы знаем, где ты живешь… А если серьезно, я бы посоветовала тебе поскорее признаться во всем родителям.
Паули состроил унылую мину. Тогда Еннервайн добавил голосом Джона Уэйна в роли шерифа из «Рио-Браво»:
— Последнее слово, чужеземец: тебе нельзя покидать город до ближайшего восхода солнца.
— О’кей, шериф! — радостно ответил Паули.
По пути домой Паули припомнил еще кое-что. Маленькая такая деталька, но чем черт не шутит, может, и она будет важной для следствия? Его совсем не тянуло домой, к родителям. Появится он на полчаса раньше, на полчаса позже — какая разница? Теперь он помощник шерифа и должен обделать еще одно дельце. Отныне мальчишка точно знал, кем будет после школы — полицейским.
Наконец в палате появились Шваттке и Штенгеле — их тоже пришлось срочно информировать о новом повороте в деле «Эдельвейс». Рассказывая историю в очередной раз, Еннервайн вдруг осознал, что приступы агнозии движения одолевали его исключительно в стрессовые моменты. Значит, он должен быть предельно внимательным и собранным и стараться не попадать в экстремальные ситуации. Откинув подголовник кровати в горизонтальное положение, гаупткомиссар попытался расслабиться.
— Потрясающая фотовыставка! — ворчал Джо, бившийся над доступом к оставшейся папке с файлами, попивая молочный коктейль. — Слушайте, вот последняя порция, я до нее добрался. Но и тут одни сплошные фотографии, и ничего, кроме фотографий.
— Дайте посмотреть!
Все одна и та же пара, мужчина и женщина, ежедневно позируют на неизменном месте — у газетного киоска перед церковью, на фоне альпийских вершин…
— Видели американский фильм «Дым»? — хмыкнул Джо. — В нем играет Харви Кейтель. Там один чокнутый фотографируется каждый день в одно и то же время на определенном нью-йоркском перекрестке. Похоже, здесь то же самое, только не в мегаполисе, а на лоне природы, так сказать.
Достав из кармана джинсов очередную банку молочного коктейля, Джо принялся открывать щелчками мыши один файл за другим. Картина складывалась удручающая: сотни фотографий, на которых изображена одна и та же семейная пара! Шваттке, Штенгеле, Еннервайн и Джо напряженно уставились в монитор. Может быть, они напали на след чудовищного преступления государственного масштаба?
— Кто-нибудь знает этих людей?
Все покачали головами.
— Жаль, что с нами нет никого из местных.
Однако Еннервайну эта пара показалась чем-то знакомой. Где-то он их видел, мельком, вот только где? Он улегся на кровать, расслабился и стал думать. В палату вошла медсестра, чтобы сменить ему повязку. Шваттке и Штенгеле из деликатности вышли в коридор. У сестры было суровое мужеподобное лицо, и в целом она была не очень-то похожа на медицинского работника.
— Как, снова укол? — удивился Еннервайн.
Медсестра кивнула.
42
— Это что, действительно необходимо?
— Да, ничего не поделаешь, друзья мои. И времени у нас в обрез. Благоразумнее всего уехать как можно скорее. Вчера там, на чердаке, кто-то едва не прикончил инспектора уголовной полиции. И поскольку этим «кем-то» точно не был ни я, ни кто-нибудь из вас…
Свобода внимательно посмотрел в глаза Игнацу и Урзель. Ни один из супругов даже не вздрогнул.
— Значит, это кто-то из наших трансальпийских друзей, — заключил Свобода.
Он никогда не произносил вслух названия организации. Гразеггеры с нетерпением ждали его возвращения из больницы, однако новости, которые он принес, оказались неутешительными. План добыть из тайника флешку с секретным содержимым, проникнув в здание во время концерта, провалился. Супруги купили билеты в кассе, все честь по чести, и хотели наведаться на чердак в перерыве, однако их опередил не только Свобода, но и еще кто-то неизвестный. И судя по тому, как все выглядело, этот человек был очень опасен.
— Легавые скопировали данные с флешки и сейчас бьются над ними, пытаясь расшифровать, — ну что ж, это еще полбеды. Не думаю, что вообще найдется человек, способный это сделать. И если тем не менее полиции повезет, то ничего не стоит отвести от нас подозрения с помощью плана «Б», то есть фокуса из разряда «Здесь замешан Генеральный прокурор ФРГ». Правда, на данный момент это самая незначительная из наших проблем.