Йорг Маурер – Чисто альпийское убийство (страница 46)

— Ну, или так! — прошептал невидимый противник, судя по всему, подошедший ближе. Еннервайн почувствовал не то пинок, не то удар, отнимающий у него последние силы удерживаться в этой дыре. Он кое-как держался, судорожно уцепившись за какие-то выступы, но одна его нога все же пробила декоративный потолок насквозь.

Что тут началось! В зале разразилась неописуемая паника. Никто из посетителей концерта не рассчитывал на повторение тогдашнего ужаса. Люди шли сюда безо всякого страха, к тому же перед повторным выступлением Пе Файнингер особо подчеркнула, что никаких провокаций сегодня не будет — из соображений хорошего тона. Поэтому зрители были абсолютно не подготовлены к появлению мужской ноги из внезапно образовавшейся пробоины в потолке. Зрители, сидевшие непосредственно под этим местом, с невероятной прытью ринулись в проходы. Бегущие падали, увлекая за собой ближних, а у дверей образовалась такая жуткая давка, что едва ли хоть кому-то удавалось выскочить наружу. Не меньший кошмар творился и на балконе. В считанные секунды толпа оккупировала все выходы, и лишь немногим счастливцам удалось с ходу вырваться в фойе.

Еннервайн получил сильный удар в лицо. Перед его глазами все еще стояло фантомное изображение мужчины с широко расставленными ногами. Он больше ничего не видел и не понимал, что конкретно произошло — то ли его ударил незнакомец, то ли он сам ударился о балку? Но раздумывать было некогда — он неумолимо проседал вниз, раненный и, можно сказать, слепой, и отделочная пластинка, некоторое время еще служившая ему опорой, вдруг оторвалась с одной стороны. Еннервайн провалился еще сильнее и висел, держась руками уже не за балку, а за само декоративное покрытие. Он слышал истошные вопли, раздававшиеся по всему периметру зала, — люди, понятно, ударились в бегство. Шум стоял просто адский, волнообразно откатываясь и набегая вместе с очередным приступом массовой паники. Вскоре Еннервайн ощутил, что тоненькие, ненадежные гвоздики («Бери что подешевле, это всего лишь времянка!») медленно отходят от основы. Он чувствовал, что продержится совсем недолго, оставалось лишь неясным, добьет ли его противник последним ударом «из милости» или придется висеть тут, пока не оставят силы, а потом камнем свалиться вниз.

И тут раздался чей-то громкий голос, пробивающий брешь в плотной шумовой завесе. Уверенный, мощный, он подействовал на людей успокаивающе, и многие, услышав его, сразу же перестали вопить.

— Дамы и господа, прошу без паники! Спокойно! Вы — вне опасности! Выполняйте мои команды.

Этот голос, в котором звенел металл, явно принадлежал человеку, привыкшему отдавать приказы. Такими интонациями должен блестяще владеть каждый офицер, каждый чиновник, от которого зависят важные решения, например, обер-бургомистр города с более чем десятимиллионным населением. Но это был никакой не бургомистр, а Йозеф Миргл — брандмейстер добровольной пожарной команды и владелец автосервиса «Миргл», который сегодня не стал передаривать своего билета детскому врачу из Хузума. Кстати, заезжий педиатр тоже присутствовал на концерте и дико скучал — вплоть до того момента, когда возникла критическая ситуация, сулящая перерасти в катастрофу. Так вот, именно Мирглу удалось добиться, чтобы маятник истерических воплей и визгов перестал раскачиваться по залу и почти полностью остановился.

— Всем оставаться на своих местах. Просто стоять, и все! Каждый снимает с себя одежду и бросает ее вон туда, в кучу. Так, граждане, без ложной скромности — речь идет о жизни и смерти!

Старший пожарный повторил свой призыв еще несколько раз. Потом вызвал добровольцев, и мужчины совместными усилиями отодрали сиденья от пола в той точке, куда вот-вот должен был упасть человек.

— Продержитесь еще чуть-чуть, лишь несколько секунд! — крикнул Миргл Еннервайну, беспомощно болтавшему ногами. Все, в том числе и сам Еннервайн, прекрасно понимали, что продержаться между небом и землей он сумеет совсем недолго.

Люди быстро поняли, чего хочет от них старший огнеборец, и дело пошло на лад. Первые сочувствующие начали срывать одежду и швырять ее на пол, образовывая под Еннервайном некое подобие стога сена. Обитатели галерки тоже активно поддержали начинание. Они сдирали с себя нарядные баварские костюмы, вечерние платья и фраки и сбрасывали вниз, в партер, где помощники Миргла живо выкладывали из них импровизированную подушку. Кто это судорожно раздевается вон там — кажется, господин Розе, владелец магазина обоев? А вон та дама, срывающая с себя наряд, похоже, учительница музыки Эрика Цигенспёкер? А та женщина с галерки, покачивающая прической а-ля Мардж Симпсон, — да ведь это же прокурор участкового суда… Невзирая на лица и звания, люди собирались по периметру зала в одном нижнем белье, радуясь, что на этот раз могут хоть чем-то помочь. Стенные гобелены приказали долго жить: их содрали со стен и побросали в общую кучу, затем дошла очередь до занавеса, который тоже пустили в дело, но основной объем спасительной подстилке все-таки придали изысканные предметы одежды посетителей, любовно подобранные дома для посещения культурного мероприятия, а теперь сваленные горой, будто утиль.

Все это хорошо, только почему же ни один Хёлльайзен-Остлер-Беккер не мчится наверх выручать коллегу? Почему никто не пытается втащить его обратно в дыру, помочь ухватиться за надежную балку? Еннервайн уже не мог выполнять просьбы Миргла. Как ни странно, декоративный потолок не оторвался, он оказался прочнее, чем можно было подумать, однако мужские пальцы, судорожно цепляющиеся за него, непроизвольно разжимались. Гаупткомиссар больше не в силах был держаться и наконец сорвался. А ну-ка, решите без подготовки задачку по физике: господин Еннервайн (вес 74 килограмма) падает в день высокой активности фёна (1013 гектопаскалей) с потолка концертного зала (высота 12 метров). Вычислите — без учета сопротивления воздушной среды — время падения господина Еннервайна.

35

Считается, что в наши регламентированные, формализованные времена на каждое действие физического лица имеется свое предписание — «разрешено», «не рекомендуется», «преследуется по закону». Однако дородная, медлительная дама по имени Бюрократия время от времени все-таки забывает о какой-нибудь мелочи. Наверное, вы тоже не знали, что проблесковые маячки можно запросто купить там же, где ножи с выкидными лезвиями и муляжи ручных гранат? «Синие ведерки» не только вполне доступны по цене и продаются в открытую — их удается безо всяких проблем укрепить на крыше автомобиля и подсоединить к схеме электропитания, ведь нигде не написано, что это запрещено. Спецсигналы особенно хороши в плотном городском движении, однако и в глухой пробке на автобане они тоже незаменимы — включите их, и другие участники дорожного движения любезно образуют небольшой коридор, пропуская вас. Не ехать же вам, в самом деле, по обочине — это будет гораздо более серьезным нарушением. Надо думать, машина, утыканная проблесковыми маячками, может сослужить неплохую службу при ограблении банка или организации побега из тюрьмы. Если верить тем, кто постоянно пользуется мигалками без официального разрешения, при неожиданной проверке удается обмануть инспектора фразой, произнесенной как можно торопливее и непринужденнее: «Федеральное ведомство уголовной полиции! Текущее расследование!» Проверьте и убедитесь сами.

Флавио домчался до места всего лишь за ночь — такого результата ему удалось достичь за счет умелого использования мигалки. За окном только-только занималась заря, но все члены семьи были уже в сборе. «Папаша» Спаланцани, одетый в халат, сидел за столом, поглощая спагетти. Да-да, не дождавшись даже шестичасовых утренних новостей, таков уж национальный характер, от этого никуда не деться. Музыкальным сопровождением завтрака служила опера Джакомо Пуччини «Турандот». «Nessun dorma! (Пусть никто не спит!)» — самозабвенно пел тенор. По телевизору шел футбольный матч Серии А. Одна из команд была подкуплена Спаланцани; певец предположительно тоже. Главарь мафии вытащил свой «микро-узи» и выстрелом заставил замолчать один из динамиков радио, помиловав при этом второй.

У Флавио, племянника «папаши», крутилась на языке фраза «Но ведь теперь звук не стерео!», однако произнести ее во всеуслышание он не решился. Вместо этого бандит положил на стол флешку.

— Вот, отобрал у того типа. Ручаюсь, на ней хранится что-то жутко важное.

— Проверить, — процедил Спаланцани. Тут же откуда-то высунулась рука, которая взяла флешку двумя пальцами и унесла в другую комнату так осторожно, словно та в любой момент готова была взорваться.

— В курзале этого городка с двойным названием, которое так просто и не выговоришь, был концерт, — докладывал Флавио. — Я смешался с толпой туристов и любителей музыки из местных. Я видел, что нужный нам тип шныряет вокруг да около. Загримировался он неплохо, но все-таки не идеально. Когда прозвучал гонг и зрители устремились в зал, этот фрукт слегка отстал, потом забрался по пожарной лестнице на крышу, а оттуда — на чердак. Я — за ним. На чердаке у него был устроен тайник. Однако вот чего я совсем не ожидал — в засаде там лежал какой-то мужик. Похоже, дилетант. Я отобрал у него пушку. Вот она.