Йонге Мингьюр – Будда, мозг и нейрофизиология счаст... (страница 26)

Результаты такой оценки можно практически измерить с помощью технологии, которая стала доступна учёным совсем недавно. Такие эмоции, как страх, отвращение и ненависть, отчасти проявляются в виде повышенной активности нейронов в правой лобной доле — области коры головного мозга, расположенной в переднем отделе правой части мозга. В то же время такие эмоции, как радость, любовь, сострадание и уверенность, можно измерить по относительно большей активности нейронов в левой лобной доле.

Как мне говорили, в некоторых случаях наша способность оценивать свои реакции затормаживается и мы реагируем на ситуации, не обдумывая их. В таких случаях реакция миндалины настолько сильна, что она «закорачивает» реакцию высших структур мозга. Такой мощный механизм «экстренной реакции» обладает важными преимуществами для выживания, позволяя нам мгновенно узнавать еду, которой мы когда-то отравились, или избегать агрессивных животных. Но поскольку нейронные шаблоны, хранящиеся в миндалине, могут быть легко активированы событиями, даже отдалённо напоминающими первичный инцидент, они могут искажать наше восприятие текущих событий.

СОСТОЯНИЯ И ХАРАКТЕРНЫЕ ЧЕРТЫ

Всё зависит от обстоятельств.

С научной точки зрения эмоции подразделяются на кратковременные события и более длительные состояния. К краткосрочным эмоциям можно отнести внезапный всплеск гнева, который мы испытываем, когда ремонтируем что-то в доме и случайно бьём молотком по пальцу, или прилив гордости, когда мы чувствуем, что кто-то делает нам искренний комплимент. На научном языке такие относительно краткосрочные события часто называют состояниями.

Эмоции, проявляющиеся на протяжении длительного времени и в разнообразных ситуациях, например любовь к ребёнку или продолжающееся негодование по поводу того, что имело место в прошлом, называют характерными чертами, или качествами темперамента, которые многие из нас считают показателями характера человека. Например, мы склонны называть человека весёлым или жизнерадостным, если он обычно улыбается, полон энергии и всегда говорит другим приятные вещи. Того же, кто часто хмурится, бегает с озабоченным видом, горбится над своим столом и раздражается по пустякам, мы называем тяжёлым или напряжённым человеком.

Разница между состояниями и характерными чертами вполне очевидна даже тому, у кого нет учёной степени в области психологии. Если вы ударите молотком по своему пальцу, то ваша злость, скорее всего, быстро пройдёт и не заставит вас бояться молотков всю оставшуюся жизнь. Эмоциональные черты — вещь более тонкая. В большинстве случаев мы способны осознавать, что день за днём просыпаемся встревоженными или возбуждёнными, в то время как признаки нашего темперамента со временем постепенно становятся заметными и для других людей, с которыми мы близко общаемся.

Эмоциональные состояния — это довольно быстрые всплески нейронной болтовни. С другой стороны, характерные черты больше похожи на нейронный эквивалент серьёзных отношений. Эти долговременные нейронные соединения могут формироваться по разным причинам. Такими причинами могут быть наследственность, серьёзная травма или длительный повторяющийся опыт — например, когда мы учимся жизни в детстве и юности.

Независимо от своего происхождения эмоциональные черты оказывают обусловливающее действие на то, как люди характеризуют свой повседневный опыт и реагируют на него.

Например, человек, предрасположенный к страху или депрессии, скорее всего, будет подходить к ситуациям с чувством тревоги, в то время как другой человек, предрасположенный к доверию, будет подходить к тем же ситуациям с большей выдержкой и уверенностью в себе.

ОБУСЛОВЛИВАЮЩИЕ ФАКТОРЫ

Страдание следует за негативными мыслями так же, как колёса телеги за быком, который её тянет.

Биология и неврология объясняют нам, что происходит в мозге, когда мы испытываем приятные или неприятные эмоции. Буддизм помогает не только более ясно описывать эти переживания самим себе, но и предоставляет средства для изменения наших мыслей, чувств и восприятий так, чтобы на базисном, клеточном уровне мы могли становиться более спокойными, счастливыми и любящими человеческими существами.

Мы можем смотреть на ум как субъективно, посредством осознанного наблюдения, которому учил Будда, так и объективно, с помощью научной аппаратуры, имеющейся в современных лабораториях.

В любом случае то, что мы называем умом, выявляется как постоянно изменяющееся столкновение двух основных событий: чистого осознания — простой осведомлённости о происходящем, и обусловливающих факторов — процессов, которые не только интерпретируют то, что мы воспринимаем, но и определяют наши реакции. Иными словами, вся умственная деятельность развивается из совокупной активности чистого осознания и долгосрочных нейронных ассоциаций.

Мой учитель Селдже Ринпоче неоднократно повторял, что если я хочу быть счастливым, то мне нужно научиться осознавать обусловливающие факторы, которые создают навязчивые, импульсивные реакции, связанные с привычными тенденциями, и научиться работать с этими факторами. Суть его учения заключалась в том, что любой фактор можно считать навязчивым в той степени, в какой он омрачает нашу способность видеть вещи такими, каковы они есть, без оценки. Например, если на нас кто-то кричит, мы редко находим время для того, чтобы провести различие между чистым осознанием: «Ага, этот человек повышает голос и произносит такие-то слова» — и эмоциональной реакцией «Этот человек — придурок!» Вместо этого мы склонны соединять чистое восприятие и свою эмоциональную реакцию в общий вывод: «Этот человек кричит на меня потому, что он — придурок»

Но если бы мы могли отступить на шаг, чтобы взглянуть на ситуацию более объективно, то, возможно, увидели бы, что тот, кто на нас кричит, расстроен чем-то, не имеющим к нам вообще никакого отношения. Может быть, его только что отчитал кто-то из вышестоящего начальства, и он боится, что его уволят. Возможно, он только что узнал, что близкий ему человек серьёзно болен. Или, быть может, он поссорился с другом или партнёром, и после этого не спал всю ночь. К сожалению, влияние обусловливания настолько сильно, что мы редко вспоминаем о возможности дистанцироваться от текущей ситуации. И поскольку наше понимание ограниченно, мы ошибочно принимаем маленькую часть реальности, доступную нашему непосредственному восприятию, за всю истину.

Так как же нам правильно реагировать, если наше видение ограниченно и у нас нет знания всех фактов? Если применить клятву, используемую в американском правосудии «говорить правду и ничего, кроме правды», к нашему повседневному опыту, то мы должны признать: «вся правда» заключается в том, что каждый просто хочет быть счастливым. Поистине печально, что многие люди ищут счастья такими способами, которые сводят на нет все их попытки. Если бы мы могли видеть всю истину любой ситуации, нашей единственной реакцией было бы сострадание.

НЕДУГИ УМА

Кому понадобилось создавать все эти орудия пыток в адах и как он это сделал?

В буддизме обусловливающие факторы часто называют «недугами ума» или, иногда, «ядами» [16]. Хотя в текстах по буддийской психологии исследуется широкий спектр обусловливающих факторов, среди них единодушно выделяют три главных недуга, составляющих основу всех других факторов, которые подавляют нашу способность видеть вещи такими, каковы они на самом деле: неведение, привязанность и отвращение.

Неведение

Неведение — это фундаментальная неспособность осознавать безграничный потенциал, ясность и энергию ума. Её можно сравнить с ситуацией, когда мы смотрим на мир через цветное стекло, — всё, что мы видим, искажается или маскируется цветом стекла. На самом первичном уровне неведение искажает фундаментальный опыт осознания, представляя его как постоянное, существующее от природы различие между «собой» и «другим».

Таким образом, неведение — это двоякая проблема. Как только у нас устанавливается нейронная привычка определять себя как единое, независимо существующее «я», мы неизбежно начинаем считать «другими» всё и вся, отличное от «себя». «Другой» может быть чем угодно: столом, бананом, другим человеком или даже тем, что это «я» думает или чувствует. Всё, что мы переживаем, становится в каком-то смысле чуждым. Привыкая к разграничению между «собой» и «другими», мы делаем себя пленниками дуалистического способа восприятия, проводя концептуальные границы между своим «я» и остальным миром, находящимся «где-то там» — миром, который кажется настолько огромным, что мы как-то само собой начинаем считать себя очень маленькими, ограниченными и уязвимыми. Мы начинаем видеть в других людях, материальных объектах и прочих явлениях потенциальные источники счастья и несчастья, и жизнь превращается в борьбу, чтобы побыстрее получить то, что нам нужно для счастья, до тех пор, пока это не урвал кто-нибудь другой.

На санскрите эта борьба называется сансара, что буквально означает «крут» или «колесо». В частности, сансарой считается колесо, или круг, несчастья — привычка ходить по замкнутому кругу, вновь и вновь гоняясь за одними и теми же переживаниями, причём каждый раз ожидая получить что-то новое. Если вы когда-нибудь видели собаку или кошку, гоняющуюся за своим хвостом, то вы уже видели сущность сансары. И хотя, может быть, забавно наблюдать за животным, преследующим свой хвост, но когда то же самое делает ваш собственный ум, это уже не так смешно.