Йонге Мингьюр – Будда, мозг и нейрофизиология счаст... (страница 17)

В качестве примера из повседневной жизни подумайте о воде. В очень холодных условиях вода превращается в лёд. При комнатной температуре вода — это жидкость. При нагревании она превращается в пар. В лабораторных экспериментах молекулы воды могут быть расщеплены на атомы водорода и кислорода, а более тщательное исследование этих атомов показывает, что они состоят из всё меньших и меньших субатомных частиц.

Можно провести интересную параллель между воззрениями Вайбхашики и Саутрантики и классической школой физики. Согласно классической физике (я, наверное, чересчур упрощаю, чтобы легче было понять основные идеи), фундаментальные элементы материи, равно как и большие материальные тела — звёзды, планеты и человеческие тела, могут быть описаны с точки зрения точно измеримых свойств, например положения и скорости, и движутся в пространстве и времени полностью предсказуемым образом в совершенном соответствии с определёнными силами, такими как гравитация и электричество. Классическая интерпретация по-прежнему хорошо предсказывает поведение макроскопических явлений, наподобие движения планет в Солнечной системе и движения человеческих тел и неживых объектов.

Однако, как мне объясняли, в XIX веке технический прогресс начал предоставлять физикам возможность наблюдать материальные явления на микроскопическом уровне. В начале XX века физик Дж. Томсон провёл серию экспериментов, которые привели к открытию, что атом не является цельным, а, напротив, состоит из более мелких частиц — в частности электрически заряженных частиц, называемых электронами. Основываясь на экспериментах Томсона, физик Эрнест Резерфорд создал модель атома, которая известна большинству людей, изучавших в старших классах химию или физику, — нечто похожее на миниатюрную Солнечную систему, состоящую из электронов, вращающихся вокруг центральной части атома, именуемой ядром.

Недостатком «планетарной» модели Резерфорда было то, что она не могла объяснить, почему при нагревании атомы всегда излучают свет с определёнными характерными частотами или уровнями энергии. Набор уровней энергии, индивидуальный для каждого типа атома, обычно называют спектром атома. В 1914 году Нильс Бор понял, что энергетический спектр атома можно точно объяснить, если рассматривать электроны внутри атома как волны. Это было одно из первых великих достижений квантовой механики, заставившее учёный мир серьёзно относиться к этой странной новой теории.

Однако примерно в то же время Альберт Эйнштейн показал, что свет можно описывать не как волны, а как частицы, которые он назвал фотонами. Когда фотоны направляют на металлическую пластинку, они увеличивают активность электронов, производя электричество. После открытия Эйнштейна ряд физиков начали проводить эксперименты, которые показывали, что все формы энергии можно описывать в виде частиц, — это очень похоже на воззрения Вайбхашики.

Продолжая изучать мир субатомных явлений, современные физики по-прежнему сталкиваются с тем, что субатомные феномены, которые мы можем назвать строительными блоками «реальности» или «опыта», иногда ведут себя как частицы, а иногда как волны. На данном этапе учёные могут предсказывать только вероятность того, что субатомная частица будет вести себя определённым образом. Хотя точность практических приложений квантовой теории, судя по всему, не вызывает никаких сомнений — о чём свидетельствует создание лазеров, транзисторов, сканеров и компьютерных чипов, — квантовое объяснение Вселенной остаётся довольно абстрактным математическим описанием явлений. Но важно помнить, что математика — это символический язык, своего рода поэзия, которая вместо слов использует цифры и символы, стремясь описать и донести до нас смысл реальности, сокрытой за нашим обыденным опытом.

СВОБОДА ВЕРОЯТНОСТИ

Свежее осознание всего возникающего... является достаточным.

Я сознаю, что чрезвычайно упрощаю эти важнейшие научные открытия. Однако моя цель — не воспроизводить здесь историю развития науки, а привлечь внимание читателя к параллелям между эволюцией современной науки и развитием буддийской психологии. Подобно тому как некоторые ранние школы буддийской мысли, которые, основываясь на учениях первого поворота колеса Дхармы, представляли себе независимо существующий или абсолютно «реальный» уровень бытия, или опыта, опровергались более поздними учениями Будды о пустотности и природе просветления, так и идеи классической физики о природе и поведении материальных объектов опровергались смелыми усилиями учёных конца XIX века.

Наблюдения материи на субатомном уровне заставили современных учёных признать тот факт, что при определённых экспериментальных условиях элементы субатомного мира порой ведут себя в точности, как «вещественные» частицы, однако при других условиях их поведение больше похоже на поведение волн. Эти наблюдения корпускулярно-волнового дуализма во многом определили рождение новой, квантовой физики.

Я могу себе представить, что это своеобразное поведение весьма обеспокоило учёных, которые наблюдали его впервые. В качестве несколько упрощённой аналогии представьте себе, что кто-то, кого вы привыкли считать близким знакомым, в один момент обращается с вами, как с лучшим другом, а через полчаса смотрит на вас так, будто видит в первый раз. Вероятно, вы назвали бы такое поведение по меньшей мере «двуличным». С другой стороны, эти открытия, вероятно, были очень волнующими, поскольку непосредственное наблюдение поведения материи открывало целый новый неисследованный мир — весьма похожий на тот мир, что открывается нам, когда мы начинаем активно заниматься наблюдением за деятельностью своего ума. И там и там предстоит ещё столь многое увидеть и узнать!

В начале XX века физики с привычным усердием вернулись «к азам», чтобы объяснить природу волнового поведения частиц. Основываясь на представлениях Нильса Бора о волнообразной природе электронов внутри атомов, они в конечном счёте пришли к новому описанию субатомного мира. В этом математическом описании очень подробно объясняется, каким образом каждую частицу в известной нам Вселенной можно понимать как волну, а каждую волну, как частицу. Другими словами, «вещественные» частицы, образующие макроскопическую материальную Вселенную, с одной точки зрения, могут считаться вещами, а с другой — волноподобными событиями во времени и пространстве.

Так какое же отношение физика имеет к счастью? Мы привыкли считать себя конкретными, независимыми индивидами с чётко определёнными целями и чертами характера. Но если мы честно посмотрим на открытия современной науки, нам придётся признать, что наши представления о себе в лучшем случае неполны.

Учения Будды часто подразделяют на две категории: учения о мудрости, или теорию, и наставления по методам, или практику. Сам Будда часто сравнивал эти две категории с крыльями птицы. Чтобы летать, птице нужны два крыла. «Крыло» мудрости необходимо потому, что без хотя бы примерного представления о том, к чему вы стремитесь, махать «крылом» практики будет бесполезно. Например, у людей, посещающих спортзал, есть по крайней мере приблизительная идея о том, чего они хотят добиться, потея на беговой дорожке или поднимая тяжести. Тот же принцип применим и к стараниям, направленным на непосредственное осознание нашей врождённой способности быть счастливыми. Чтобы куда-то попасть, нам нужно знать, куда мы направляемся.

Современная наука — в частности квантовая физика и неврология — предлагает людям, живущим в XXI веке, подход к мудрости, который является для них более понятным и наглядным, нежели буддийские догадки о природе реальности, полученные путём субъективного, интроспективного анализа. Эти области науки не только помогают объяснить с помощью строгого научного анализа, почему буддийские практики действительно эффективны, но и проливают свет на буддийское понимание дул трен ча ме — преходящих явлений, которые в мгновение ока появляются и исчезают в соответствии с изменениями причин и условий. Но для того, чтобы обнаружить некоторые из этих параллелей, нам нужно глубже заглянуть в мир науки.

5

ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ ВОСПРИЯТИЯ

Изначальная чистота основы полностью превосходит слова, понятия и формулировки.

Определение пустотности как «бесконечной возможности» представляет собой элементарное описание очень сложного термина. Более тонкий смысл, который мог быть утрачен в ранних переводах, подразумевает, что всё возникающее из этого бесконечного потенциала — будь то мысль, слово, планета или стол, — не существует истинно как «вещь в себе», а является результатом взаимодействия многочисленных причин и условий. Если изменить или убрать какие-то из этих причин или условий, то возникнет другое явление. Подобно принципам, изложенным во втором повороте колеса Дхармы, квантовая механика склонна описывать опыт не просто как единственно возможную цепочку событий, ведущих к единственному результату, а как вероятности событий и случаев — что неким странным образом ближе к буддийскому пониманию абсолютной реальности, в которой теоретически возможны разнообразные результаты.

ВЗАИМОЗАВИСИМОСТЬ