Йон Линдквист – Икс. Место последнее (страница 68)

Линусу сообщили, что Вилле накидывал сто крон сверху на цену за грамм и тем самым зарабатывал в два раза больше, чем полагалось и ему, и всем остальным. У Линуса было три группы парней от тринадцати до пятнадцати лет – его бегунки, каким он сам был у Алекса, и Вилле был лидером одной из групп.

Все, что делали подчиненные Линуса, в конечном счете бумерангом возвращалось к нему. Он был обязан отчитываться перед Иксом, а если тот узнает, что что-то идет вразрез с приказом, отвечать за это будет Линус.

Зажав палец Вилле в клещах, он чувствовал его кость, словно сжал ее в руке, и ощутил сильное желание сжать руку в кулак. Хруст. Крик. Последнее заставило его взять себя в руки, и он положил клещи на стол. Вилле, пыхтя, забормотал благодарность, но Линус остановил его, подняв руку.

– Значит, так, – начал Линус. – Ты хотя бы не бодяжил продукт…

– Да я бы никог…

– Заткнись. Слушай. Если бы бодяжил, либо тебе, либо мне пришел бы трындец, и угадай, кого бы я выбрал? Но ты накидывал цену, и цена за это – палец. Но его я тебе оставил. Угадаешь, почему?

– Потому что ты клевый и в самом деле, Линус…

– Неправильный ответ. С одной стороны, потому, что ты хороший бегунок, и я не хочу, чтобы ты, как его, разочаровался. Думаю, теперь ты будешь еще лучше толкать товар, не правда ли?

– Еще бы, спасибо…

– А с другой стороны, потому, что все бабло, которое ты наварил, ты сейчас отдашь мне, так?

В глазах Вилле промелькнула неуверенность. Возможно, деньги уже как ветром сдуло или они превратились в дизайнерские джинсы и кроссовки «Найки», которые сейчас нервно барабанили по полу, и так далее. Линусу достаточно было лишь бросить взгляд в сторону клещей, как Вилле сказал:

– Конечно. Естественно. Когда принести?

– Через час было бы здорово. – Глаза Вилле забегали, один из них даже задергался. – Но мы скажем – завтра.

Линус и правда мог видеть, как в голове у Вилле вовсю работает мозг. По прикидкам Линуса, речь шла примерно о двадцати тысячах, которые Вилле теперь придется раздобыть, и вряд ли он был из тех, кто открывает счета в банке. В отличие от самого Линуса.

– Ну… – Вилле подался вперед и понизил голос, будто чтобы Хенрик его не услышал. Линус оценил этот жест – Вилле знает, кто здесь босс, – но вместе с тем не мог позволить бегунку унизить человека, каким бы скучным он ни был, из собственного ближайшего круга, поэтому отклонился назад и громко спросил:

– Да, Вилле?

Вилле покосился на Хенрика, возможно поверив, что тот на самом деле поехавший мудила. И нормальным тоном сказал:

– Товар. У меня он закончился, и, сам знаешь… народ ждет.

Скорее всего, Вилле потратил свои деньги, и теперь ему нужно было толкнуть еще, чтобы отдать прибыль Линусу. Линус ничем не выдал своих мыслей и сказал:

– Он на подходе.

– Да? Потому что, знаешь, без него…

– Не моя проблема. Ты облажался, я должен получить свое бабло. Хочешь, чтобы я обсуждал с тобой свой бизнес? Хочешь знать?

– Нет-нет. Не хочу ничего знать. Я все решу.

– Отлично. Тогда мы закончили.

2

– Так что там? – спросил Хенрик, когда Вилле, шатаясь, вышел из квартиры. – Будет еще товар? У меня тоже почти закончился. Пришлось продавать полки тем, кто хотел взять двушки.

Не ответив, Линус пошел на кухню и достал из холодильника банку газировки. Сел за найденный на помойке стол и взял газету, которую Хенрик принес из школы. Взгляд зацепился за статью Мехди, о котором как-то рассказывал Томми: «Амбар с кокаином пуст?»

Линус с интересом читал статьи Томми и не мог понять, ни как дяде удалось столько всего выяснить, ни почему он все еще жив. В статьях раскрывалось многое об операции Икса, и, возможно, новых поставок не было именно поэтому. Если так – ну и гад же ты, Томми! Когда Линус переносил список контактов в новый телефон, номер дяди он удалил.

Линус больше не видел Икса и теперь, прочитав статьи Мехди о кокаине, понял почему. По всему городу шла широкомасштабная операция, а Линус был лишь одним из многих, кто толкал непревзойденный товар Икса.

Статья Мехди была как раз о том, почему, по всей видимости, именно этот кокаин заканчивается, и причины совпадали с мнением Линуса. Но ужас был в том, что об этом написали в газете. Как только нарики поймут, что поток кокса скоро иссякнет, они начнут искать новый источник, и конкуренты с плохим коксом, поняв, что рынок пуст, тут же слетятся как мухи на мед. Материал Мехди, видимо, ускорил этот процесс на несколько дней. Товар был необходим, и нужен он был сейчас.

Единственный контакт Линуса с Иксом заключался в нескольких коротких сообщениях через «Снэпчат». Места, где надо было забрать товар, указания насчет сбыта. Последнее сообщение пришло неделю назад. Сам он не мог связаться с Иксом, да это и бессмысленно. Если Мехди прав, у каждого дилера в каждом районе те же проблемы, что и у него.

– Ты это читал? – крикнул он Хенрику, который сидел в гостиной.

– Про кокс? – прокричал Хенрик в ответ. – Да.

У Линуса загорелись щеки, он вбежал в гостиную и громким шепотом сказал:

– Мать твою! Может, ты еще и объявление в подъезде повесишь? Идиота кусок!

– Ты же сам спросил.

Взгляд упал на молоток, который все еще лежал на столе, и Линуса охватило желание тут же забить им Хенрика. Тяжело дыша, он сжимал и разжимал руки.

– Успокойся, – сказал Хенрик и вжался в диван. – Спокойно.

Линус был каким угодно, но только не спокойным. В голове все трещало и искрилось. Возможно, последние недели были лучшими в его жизни. Впервые он жил в гармонии с болезнью, или диагнозом, или просто гребаным характером. Быстрые действия, напряжение и внезапные вспышки жестокости или веселья. Плюс статус. На беспокойство и презрение к самому себе не оставалось времени. Он был на вершине и все равно прекрасно спал по ночам.

Теперь все это уходило в песок, и на секунду Хенрик, сидящий разинув рот на диване, стал воплощением всего, что пошло не так, а молоток поблескивал на столе, как ценная вещь в «Resident Evil». Вот он, я, возьми меня, используй меня. Линусу пришлось мысленно тащить себя за волосы, чтобы сделать шаг назад, три в сторону и взять две гантели по десять кило, которые лежали в углу гостиной. Он сделал двадцать жимов, пока из мышц не ушел самый сильный гнев. Тяжело дыша, он произнес:

– Зачем. Ты спрашиваешь. Будет ли поставка. Если читал газету?

Хенрик пожал плечами:

– Думал, ты знаешь больше. Что у тебя есть особые контакты. Сложилось такое впечатление.

Линус стиснул зубы и продолжил тягать гантели. Сложилось такое впечатление. Да, возможно, Линус несколько преувеличил свою связь с Иксом. Что произойдет, если эта связь прекратится, если Икса больше не будет? Ничего хорошего. Уж точно ничего хорошего. Последние недели он делал упражнения с гантелями минимум три раза в день и подкачал бицепсы, но это не поможет, если появятся настоящие качки, а его никто не прикроет.

Линус качался, пока пот не полился градом, а руки не стали мягкими как желе. Задолбало все, надо поговорить с кем-то, кто поймет. С Кассандрой он не виделся неделю, с тех пор, как забрал у нее фасованный товар, неделю не получал дозу ее разумного цинизма.

Он отложил гантели и сказал:

– Я уйду ненадолго.

– Когда вернешься? Ужин приготовить?

– Черт, Хенрик, мы все-таки не женаты.

3

На улице было чуть выше нуля, и снег, внезапно выпавший пару дней назад, теперь лежал тонкой пеленой на деревьях и слякотью на земле. Линус так и не купил зимние ботинки, и теперь шлепал в тонких кроссовках «Адидас», чувствуя кончиками пальцев, как внутрь проникает влага.

Оптимизма не добавляло и то, что у солярия он увидел полицейского в штатском в гражданском «вольво». Кого он хочет обмануть? Чувак одет в кожаную куртку, которая вопит «Легавый» так же четко, как если бы он сидел в машине с мигалкой. Чтобы остаться незамеченным, Линусу пришлось пробираться по слякоти, обходя рощу.

Полиция появилась на районе недели две назад. Разъезжала в белом «вольво», расспрашивала жителей, заглядывала в кладовки и пустые помещения, но, к счастью, так и не разнюхала про Берлогу. Линус был почти уверен, что в его команде нет стукачей, но никогда не знаешь, что́ случайно заметит «общественность». Те, кто от нечего делать целыми днями сидят, уставившись в окно. Присутствие полиции нервировало, было помехой, а может, именно этого они и хотели.

Линус месил жижу перед собой в темноте, поскольку вокруг рощи не горел ни один фонарь. Что не так с этим гребаным обществом? Линусу семнадцать, почти восемнадцать, и он рулит сложной организацией, которая фасует, складирует и распространяет товар, имеет оборот в несколько миллионов, а государство не может даже обеспечить работу фонарей на улице.

Мысль о том, что он более компетентен, чем это никчемное общество, немного его подбодрила, а еще лучше стало, когда Линус посмотрел на себя со стороны. Вот он идет в полной темноте, руки в карманах, смотрит в землю и думает обо всем дерьме, творящемся вокруг. Но боится ли он? Волнуется? Все время начеку? Нисколько. Ему нечего бояться, ведь никто его и пальцем не тронет. Он на вершине пищевой цепочки.

Линус поднял глаза и посмотрел в кусты, которые возникли перед ним еще более черной тенью среди других теней. Мрак. Он больше не боится мрака, потому что он его часть, а мрак – его сущность. И так со всеми людьми, но разница в том, что он знает это каждой клеточкой своего тела. И тогда бояться нечего.