Йон Линдквист – Икс. Место последнее (страница 66)

Ноги азиата двигались словно на пружинах, он отскакивал вперед, назад, влево, вправо, иногда нанося удары по шлему или диафрагме соперника. Иногда второй задумчиво отбивался хуком справа или слева, от которого азиат с легкостью уворачивался. Это было похоже на бой колибри с моржом.

Азиат совершил обманный маневр влево, уклонился и замахнулся для удара правой. В следующую секунду он лежал на спине и качал головой. Томас дважды хлопнул в ладоши и сказал:

– Ладно, Леннарт…

Азиат с грустью посмотрел на него, и Томми вопросительно поднял брови. Леннарт? Сложно представить себе менее подходящее имя для такого гибкого, энергичного паренька. Ну, может, Рольф.

Томас показал пальцем на кончик своего носа:

– Помни. Есть нить. Отсюда. К подбородку Махмуда. Не теряй ее. Концентрируйся. Хорошая энергия, правильные движения, но надо… – Томас ударил кулаком по ладони. – Больше веса.

Леннарт поднялся на ноги, снова покачал головой, показал на Махмуда и сказал:

– Он же как…все равно что драться с мешком песка.

– М-м-м, а ты, Махмуд? Есть такое понятие – парировать.

– Нету парировать.

Шведский Леннарта был безупречен, а Махмуд говорил с сильным акцентом. Томас покачал головой:

– Что значит «нету»? Ты должен…

Леннарт его перебил:

– Он хочет сказать, что парировать нечего. Что я бью так вяло, что отбиваться не приходится.

Махмуд усмехнулся:

– Точняк. Просто лапкой. Тык-тык.

– Я хотя бы нормально говорю.

– Вот и свали меня своими разговорами. Удачи.

– Эй! – прикрикнул Томас. – Вы же знаете, что это ненастоящий матч. Совершенно разные весовые категории. Это просто спарринг. Техника. Махмуд, если будешь драться с Альфонсо или Себбе и не станешь защищаться, то лежать там будешь ты.

Томас показал на пол ринга, его взгляд скользнул к входной двери, он увидел Томми и поднял руку в знак приветствия:

– Томми! Не стой там как вкопанный.

– Я наблюдаю, – объяснил Томми, направляясь к рингу.

– Парни, – сказал Томас. – Это Томми. Томми Т. Самый крупный журналист в Швеции. – Махмуд и Леннарт улыбнулись, и Томас поправился: – Крутой. Лучший. Он напишет о нас. О вас. – Томас смерил Томми взглядом и кивнул. – Я ошибся. Отлично выглядишь. В хорошей форме, да?

– Не то чтобы, – ответил Томми. – Десять дней валялся с желудочным гриппом. Похудел на пять кило.

– Все способы хороши, кроме плохих, – сказал Томас.

Когда Томми дописал последнюю статью об Иксе, в которой не стал упоминать Семтекс-Янне, поскольку единственным доказательством была присланная Иксом фотография, он слег с особо тяжелой формой желудочного гриппа.

Анита утверждала, что Томми заработался и перенапрягся. Возможно, так и было, но в реальности он страдал от рвоты и диареи и чувствовал себя плохим человеком, лежа в кровати Аниты и позволяя о себе заботиться. Будто приполз к ней домой только затем, чтобы за ним ухаживали. Но ни на что другое сил не было.

Он лежал в постели, рядом с которой стояло ведро, и следил за тем, как Анита устраивает в углу мини-версию своей молельни. Когда вторую комнату освободили от ангелов и Анита поставила там кровать, Томми на ночь переезжал туда, чтобы она могла спокойно спать, пока он бегает в туалет.

С Хагге гуляла Анита, и за время болезни Томми они сдружились. Словно извиняясь за прежнюю неприязнь к Аните, теперь Хагге относился к ней с большей нежностью, чем когда-либо выпадало на долю Томми. Он начал перекатываться на спину, чтобы Анита поглаживала ему живот, хотя раньше такое поведение было ниже его достоинства.

Когда Томми полегчало настолько, что он наконец смог заняться обещанной статьей о боксерском клубе Томаса – Уве пообещал целый разворот, поскольку статьи об Иксе имели успех, – Хагге не захотел ехать с ним, а предпочел остаться дома и отдохнуть вместе с Анитой.

Томми поговорил с Леннартом и Махмудом, сделал фотографии. И с каждым по отдельности, и несколько общих, где они стояли в боксерских перчатках, обнимая друг друга за плечи. Хороший пример общечеловеческого братства, учитывая их совершенно разные физиономии. Возможно, даже не придется звать фотографа.

Парни продолжили спарринг, а Томми и Томас удалились в помещение, которое служило одновременно комнатой отдыха, офисом и подсобкой. Там приятно пахло кофе из кофеварки рядом с раковиной и старой кожей от боксерских перчаток, висящих на стене рядом с афишей боя Али и Формана «Грохот в джунглях».

Томас налил им кофе, а затем сел на скрипучий офисный стул за заваленный бумагами письменный стол. Томми опустился на что-то среднее между табуретом и стремянкой. Сидя на жесткой поверхности, он чувствовал под кожей бедренную кость. Возможно, все пять кило ушло с задницы.

– Как нынче дела в клубе? – поинтересовался Томми и подул на кофе, даже пар от которого пахнул черным.

– Не очень, – ответил Томас. – Потерял несколько постоянных клиентов, думаю, пара человек продает, а еще несколько нюхают тот кокаин, про который мы пытались разузнать в Сарае. Но ситуация меняется.

– В смысле? Я на некоторое время выпал из жизни. – Томми медленно потягивал обжигающий горький кофе, наверняка гватемальский. Желудок содрогнулся и запротестовал, и Томми отставил чашку.

– Все идет к концу, – сказал Томас. – Хорошему или плохому – это дело вкуса. Если не появится новый продукт, начнутся разборки, даже войны. С другой стороны, приятно отделаться от чуваков, воображающих себя Рэмбо только потому, что припудрили нос.

– Ты уверен? Что все идет к концу?

– Не просто уверен – я знаю. Абсолютно точно.

Номер Линуса перестал работать: вероятно, он сменил телефон или симку, а может, и то и другое. Бетти не имела ни малейшего представления о том, где он живет. Однажды она видела его во дворе и с трудом узнала, поскольку он побрился налысо. Он говорил вежливо и отстраненно, сказал, что нашел жилье и волноваться за него не надо. Все было прекрасно.

Когда Бетти пристала к сыну с вопросами о том, как он «нашел жилье», ведь у него нет денег, Линус не захотел продолжать разговор и попросил передать папе, что они сделают это однажды, когда у него будет время, а затем ушел.

Томми шел на поправку, когда позвонила Бетти. Она спросила, знает ли он что-то о Линусе и этом. Томми был не в курсе, но новости о жилье Линуса и новой прическе его обеспокоили. Бетти рассказала и о том, что он больше не ходит в школу. Все вместе указывало на то, что Линус замешан в распространении кокаина, который, по данным Томаса, теперь заканчивался.

Хорошо или плохо – это дело вкуса.

Томми понимал, что хотел сказать Томас, но, с его точки зрения, которая учитывала Линуса, это, как ни странно, было скорее плохо. Отвечать за сбыт товара, который вот-вот закончится, как минимум опасно. Образовывалась пустота, и абсолютно точно появятся новые люди, чтобы ее заполнить.

– Он этого не допустит, – сказал Томми.

– Кто? Экис?

– Угу. Будут новые поставки.

– Разве полиция не отслеживает все каналы?

– Может, и так, но…

Томми забылся, сделал еще глоток кофе и состроил гримасу, увидев которую Томас ухмыльнулся и сказал что-то о la fuerza guatemalteca[63]. Томми почувствовал, как одеревенела его задница, встал с табурета, сполоснул чашку в раковине и поставил ее сушиться. Затем встал рядом с мойкой и произнес:

– Можешь сказать, что у меня крыша поехала, Томас, но я всерьез задумался, нет ли тут чего-то… сверхъестественного в истории с этим Экисом.

Томас и бровью не повел:

– Это как?

Томми вкратце пересказал то, что узнал от Альбина, о Том, кто ходит сквозь стены, об исчезновении Петера Химмельстранда. Добавил к этому безуспешные попытки полиции поймать Икса. В отсутствие Томми эту работу поручили Мехди, и его статью о провале в Сундбюберге Томми читал с определенной горечью в уже и так раздраженном желудке.

– То есть ты говоришь, – начал Томас, – что он мог бы, как это называется, teleportación[64]?

– Я и сам слышу, как это звучит, – ответил Томми. – Ужасно глупо, но…

Томас покачал указательным пальцем, словно поправляя ученика, идущего по ложному следу.

– Страшно глупо, Томми, не смотреть у себя под носом. Как тот нож для бритья…

– Бритва Оккама, – вздохнул Томми. – Это похоже на псевдоинтеллектуальный детектив, Томас. Там рано или поздно возникает бритва Оккама. И кот Шрёдингера.

– Про кота ничего не знаю. Но если все указывает на простое объяснение, ты просто слеп как крот, если не видишь его.

– А это, по-твоему, простое объяснение? Что мы имеем дело с человеком, который может телепортироваться?

– Послушай меня, – начал Томас и рассказал историю о brujería[65] в его родной деревне. Некая женщина обладала способностью присваивать чужие вещи, то ли с помощью колдовства, то ли без, и ее посадили под домашний арест. Хижину охраняли день и ночь, но это не помешало ей выбраться оттуда и продолжить воровство. В конце концов один мужчина так разозлился, что убил ее лопатой.

– Вот и вся история, – сказал Томми.

– Не-а. Ее похоронили, но через несколько дней вещи снова стали пропадать. И угадай что?

– Могилу вскрыли, а ее там не было.