Йон Линдквист – Икс. Место последнее (страница 63)

– А потом уверилась?

– Да. Когда пришел Хагге.

Теперь, когда комната принадлежала ему, Томми посмотрел на нее новыми глазами. Да, будет отлично. Письменный стол у окна и, может быть, маленькое кресло. О кровати он подумает потом. Когда он закончил рисовать в воображении картинку, у него все же вырвалось:

– Так идея в том, что я заменю твоих ангелов?

– Не шути так, – сказала Анита. – Это слишком похоже на правду.

7

Направляясь в гостиную, Томми прошел мимо чемоданов, и теперь они доверчиво глазели на него, кроткие как ягнята. Он и Анита расположились на диване, а Хагге бросил на них взгляд, остался доволен увиденным и снова задремал на своем новом месте. Томми отклонился назад и наконец смог осознать, что эта квартира будет его домом.

В отличие от тайной комнаты Аниты, остальные помещения в квартире были обставлены разборчиво. Молочно-белые стены в гостиной украшали лишь две картины в рамах: над диваном висела большая акварель Ларса Лерина[58] с пейзажем Лофотенских островов, которую Анита купила десять лет назад и которая с тех пор успела подорожать в четыре раза. На стене напротив, рядом с сорокасемидюймовым телевизором, – оригинальная афиша фильма «Дурная слава», на которой контуры ключа обрамляли обнимающихся Ингрид Бергман и Кэри Гранта. На потолке – хрустальная люстра простой модели. На полу – бежевый ковер с геометрическим узором, в углу мини-бар, мягкая мебель и стеклянный столик. Больше ничего. Томми кивнул сам себе, и Анита поинтересовалась, о чем он задумался.

– О том, что у тебя здесь красиво, – ответил он. – И почему у меня не так.

– Теперь и у тебя так.

– Да. Спасибо.

Томми сложил руки между ног, не зная, что сказать. Анита тоже ничего не говорила, они сидели молча и слушали сопение Хагге.

– Как это вообще делается? – в конце концов спросила Анита.

– Что – это?

– Вот это все. Совместная жизнь. Общение. Будни. Что делать со всем этим… временем?

– Не знаю, – ответил Томми. – У меня нет такого опыта, у тебя вроде тоже. Стоит задуматься об этом – и подступает паника.

– Может, дело в том, – предположила Анита, – чтобы не поддаваться панике, и в этом и есть секрет. Пусть все идет, как идет. Если станет невыносимо скучно, ну и пусть.

Томми кивнул и погладил ее по руке. Сказанное звучало разумно, но он все равно чувствовал приближение удушья. Не так сильно, как раньше, сейчас оно словно подкрадывалось. К невыносимой скуке Томми за последние годы привык, но мысль о том, что ему будет скучно с другим человеком, он не мог принять спокойно.

– Помнишь Альбина, психолога? – спросил Томми. – Ты давно с ним общалась?

– Года два назад. А что?

– Однажды я оказал ему услугу.

– И теперь хочешь услугу взамен. Рассказывай.

Сейчас, как и раньше, Томми не хотел втягивать Аниту в эту историю. Но одного его присутствия в доме было достаточно, чтобы превратить ее в мишень, если кто-то уже навел прицел. Очень некстати, что Анита живет на первом этаже. Томми встал, подошел к стеклянной двери – тут хотя бы висит мощный замок. Но окно… Среди преступников вошло в моду бросать ручные гранаты в дом людям, с которыми у них старые счеты. Анита, видимо, догадалась, о чем он думает, и сказала:

– Постучи по нему.

Томми осторожно постучал по окну в двери костяшкой указательного пальца. Звук получился тихим, поскольку поверхность была тверда как камень.

– Бронированное стекло, – объяснила Анита. – Три сантиметра.

– В окне тоже?

– Во всех окнах.

Однажды, когда Томми спросил о сувальдном замке на входной двери, Анита ответила, что решила «укрепить» квартиру, но не уточнила как. Чтобы защититься от людей из своего прошлого, которые считали, что она им что-то должна.

– Дорогой способ застраховать жизнь, – сказал Томми.

– Это еще и страхование имущества. – Анита показала на картину с рыбацкими лодками в неземном полуночном солнце. – Она видна в окно и стоит полмиллиона. Так ты расскажешь, наконец?

Томми сел на диван и сцепил руки на животе. Справедливости ради Анита должна знать, во что ввязывается, и Томми рассказал то, что узнал об Иксе от Эрнесто. Работа в прачечной, покушение на убийство, годы, проведенные в Колумбии, партия кокаина в баке. Затем о самоубийстве Чиво, похищении Линуса и его возвращении.

– Ты с ним говорил? – спросила Анита.

– Нет. Думаю, он не хочет со мной говорить.

– Я думала, вы близки.

– Были близки. Но в последнее время… – В груди у Томми что-то сжалось. С того момента, как они стояли на балконе и Линус спросил о чистом кокаине, Томми подозревал, что племянник увязает в таких дебрях, из которых мало кто возвращается, и что Томми сделал, чтобы ему помешать?

Он мог утешать себя тем, что единственный действенный способ – посадить Линуса под замок и не давать ему выйти из дома. Он пошел по наклонной, и теперь оставалось лишь бежать дальше. Так всегда и бывает, Томми это знал, но от ощущения собственной безответственности это не спасало. Помассировал грудную клетку ладонью, чтобы растереть образовавшийся внутри ком.

– Это не твоя вина, – сказала Анита.

– Может, и так. Но именно так это ощущается.

– Зачем тебе встречаться с Альбином Картоном?

– Картоном? Его так зовут?

– Нет, но он весь как будто из бумаги.

Ком внутри начал рассасываться. Кое-что он все же может сделать. Наверное.

– Альбин работал в Худдинге, когда там был Икс. Еще до прачечной. Может, он что-то расскажет, и это поможет… подобраться к этому человеку. И в перспективе положить конец его делам.

– Ради Линуса?

– В том числе. Как ты понимаешь, из-за этого я становлюсь беззащитным, а теперь еще и живу в твоей квартире. Так что скажи, если хочешь, чтобы я переехал.

– Нет. Но теперь понятно, почему тебя заинтересовало окно.

8

Номер Альбина Картона был у Аниты в телефоне, и, поскольку возглас «Анита!» послышался уже после второго гудка, ее номер у него, очевидно, тоже был. Анита рассказала, что он несколько раз к ней приставал, но она его отшила. Вероятно, не стоило просить ее звонить, но Томми не хотел, чтобы Картонная Башка узнал, что заинтересованное лицо – это он. Люди калибра Альбина имеют склонность забывать свои обещания.

– Привет, Альбин. Слушай, у меня тут есть человек, которому надо с тобой поговорить… да, можно сказать, что срочно… нет, не по телефону… сможешь? Отлично, очень мило с твоей стороны. Что? Нет, точно не знаю… Ладно, увидимся.

Анита повесила трубку:

– Приедет через час.

– Отлично сработано, – сказал Томми. – Чего ты точно не знаешь?

– О какой сумме идет речь. Речь вообще о деньгах?

– Нисколько.

– Хорошо.

Повеяло свежим ветром охоты, и он сдул чувство удушения. Теперь нужно загнать лису в ловушку. Глаза Аниты тоже заблестели по-новому, и она сказала:

– Может, нам стоит открыть детективное агентство. Типа как Богарт и Бэколл[59].

– Анита, я должен еще раз сказать…

– Знаю-знаю. Все серьезно. Но и пошутить иногда тоже можно?

– Ненавижу быть занудой, но помнишь мужика, которому язык вытащили через горло? Пытки длиной в сутки. Вот на каком мы уровне.

Блеск погас, на лице Аниты промелькнула тень, и Томми поспешил добавить:

– Я не говорю, что это случится с тобой, я правда так не думаю, но…

– Томми, заткнись, – сказала Анита, и теперь чернота в ее глазах выглядела пугающе. – Ты не знаешь и половины того, что мне пришлось пережить. О самом ужасном я не рассказывала. Но я жива. Если мы будем жить вместе, надо утвердить базовые правила. Правило номер один можем обсудить сразу: Анита шутит, сколько захочет, и о том, о чем захочет. Хочешь это законспектировать? Нет? Какое у тебя первое правило?

– Что я хочу быть с тобой.