Йон Линдквист – Икс. Место последнее (страница 37)
Линус сделал пару быстрых шагов к подъезду. Даже если козлиные глаза есть и здесь, они хотя бы не могут видеть сквозь стены. Линус открыл дверь и прислушался, прежде чем войти и включить освещение на лестнице. Крошечное птичье сердечко затрепетало. Никого. Ничего.
Он засмеялся и закрыл рот рукой, чтобы замолчать. Жестянка жил на третьем этаже, и, все еще прикрывая рот рукой, Линус прокрался вверх по лестнице, приседая на корточки, когда проходил мимо окон. Никто не должен видеть, куда он направляется.
Так он крался по лестничным клеткам в детстве, когда играл в тайного агента. Те же движения, разница лишь в том, что тогдашняя фантазия сейчас превратилась в суровую действительность. Он пытался убедить себя, что все понарошку, что это только игра, но безуспешно. Было жутко страшно.
Только бы попасть в квартиру, потом станет легче. Может, он попросится остаться на ночь? Гостиная, казавшаяся такой запущенной, теперь внезапно стала желанной. Он позвонил в дверной звонок, прислушиваясь к звукам подъезда. Вот как будто послышались шаги, приближающиеся к входной двери. Когда Жестянка открыл дверь, Линус, даже не поздоровавшись, проскользнул внутрь.
– Вот дерьмо, – сказал Линус, пока Жестянка запирал дверь. – Ну и вечерок.
– Сорян, бро. Мне дико жаль.
Линус поднял глаза. И так пухлая правая щека у Жестянки раздулась, а кожа вокруг глаза потемнела. Линус все понял за секунду. Он так отчаянно нуждался в убежище, что упустил очевидный риск.
Один из парней, стоявших в его подъезде, вышел в прихожую из гостиной, и, когда Линус попытался развернуться, чтобы уйти, он почувствовал, как к спине приставили дуло пистолета.
– Hola, coño,[41] – услышал он голос за спиной. – Все, добегался.
– Ты же говорил… что ничего не покупал у Чиво, – прошептал Линус Жестянке, а тот стоял, повесив голову от стыда, и все повторял:
– Сорян, бро. Мне дико жаль.
Это были последние слова, которые Линус смог произнести, прежде чем разумный ход мыслей дал сбой. Из этой комнаты нет выхода. Он вернулся к нулевой точке.
– Кое-кто хочет с тобой встретиться, – сказал голос за спиной, и Линус даже не понял, что это значит, мозг перестал работать. Как будто для того, чтобы физически подтвердить его внутреннее состояние, ему в висок прилетел какой-то тяжелый предмет и швырнул его в красное море, ставшее черным еще до того, как он коснулся пола.
6
Из отключки Линуса вырвала мощная волна, прошедшая сквозь тело и согнувшая его дугой. Глаза то закрывались, то широко распахивались, и он обнаружил, что сидит лицом к лицу с человеком, которого столько раз себе представлял, слышал, как его описывают другие, но никогда не видел в действительности.
Не считая козлиной бородки, Чиво не сильно походил на козла. Круглое лицо, низкий лоб, длинные черные волосы собраны в конский хвост, свисающий вдоль шеи до груди. Если добавить воинственный раскрас, он станет похож на индейца-воителя. Вот только глаза… Индеец из кино должен иметь большие мудрые глаза, а у Чиво глаза были узкими, черными и ледяными.
Чиво убрал оголенные провода с коленей Линуса, где они оставили маленькие темнеющие ранки и запах обожженных волос. Линус сидел на стуле, обнаженный, руки связаны за спиной той же толстой кабельной стяжкой, которая была затянута вокруг его голеностопных суставов. Живот превратился в рыхлый, наполненный жидкостью мешок, и, когда Линус напрягся, чтобы не обделаться, голову пронзил укол боли, такой сильной, что его чуть не стошнило. Дыхание перехватило, и он стал ловить воздух ртом. Голову так и тянуло опуститься на грудь, обратно во всепрощающую темноту.
– Не-не, – сказал Чиво и прижал провода к его бедрам. Жгучая волна хлынула по телу Линуса и сбросила его со стула. Он потерял контроль над мышцами, и по левой ягодице полилось теплое жидкое дерьмо. Он так испугался, что вздрогнул и заскулил, лежа на голом бетонном полу.
Чиво помахал рукой перед носом и сделал жест одному из своих людей, который привез Линуса от Жестянки. Что произошло потом, Линус не понял. Казалось, тот парень надел на него одежду, как минимум брюки. Все уже кончилось? Так быстро? Потом Линус догадался: на него надели подгузник для взрослых.
– Мы тут надолго, – сказал Чиво. – Я же не могу дать тебе все здесь уделать.
Линуса снова посадили на стул. Сдерживаться больше было невозможно. По лицу потекли слезы, и он всхлипнул:
– Пожалуйста, мне же всего семнадцать.
Чиво состроил гримасу:
– Послушай. Прибереги-ка это. Пока тебя не повесили там.
Он качнул головой в сторону стены. В двух метрах над полом в стену был вбит крюк для люстры. Крюк. Пол под ним был окрашен засохшими жидкостями.
До сих пор опасность, которой Линус себя подвергал, была лишь абстракцией и сводилась к общей фразе:
– Значит, так, – сказал Чиво. – Вот как обстоят дела. Я не собираюсь тебя убивать. Через некоторое время на крюке ты меня об этом попросишь, но я этого не сделаю. Так что в этом смысле можешь успокоиться. М-м-м…
Чиво приложил указательный палец к губам, словно раздумывая над следующим пунктом своего доклада, не упустил ли он какую-нибудь тонкость в аргументации, а затем продолжил:
– От тебя зависит, насколько серьезными будут травмы. Если ты понимаешь. Понимаешь?
Линус кивнул. Он понимал. Он все понял еще в прихожей у Жестянки, до того, как мозг замкнуло.
– Отлично, – сказал Чиво. – Тогда начнем с простого. Сколько у тебя клиентов?
– Мало, несколько.
Провода приложили к его ногам с такой силой, что они прожгли кожу. От боли Линус вытянулся и рухнул на пол вместе со стулом. Плечо ударилось о жесткий бетон, и теперь другая боль пронзила руку. Чиво снова взялся за провода, и Линус разбил колено, когда нога задергалась на шершавой поверхности. В голове затрещало, как будто внутри происходило настоящее, физическое короткое замыкание синапсов. Его снова подняли и посадили на стул. По ногам текли тонкие ручейки крови. Чиво показал на провода:
– Тут мои кореша. Плюс и Минус. Они любят честные и точные ответы. Так что попробуем еще раз.
– Пятнадцать.
– Пятнадцать. Как ты их нашел?
– Продавал печенье.
Провода опустились к точкам на бедрах, откуда шла кровь, и Линус заорал:
– Это правда! Я продавал печенье и спрашивал, не нужно ли им еще чего, и некоторым было нужно!
Чиво поднял сначала провода, потом брови. На секунду у него на лице показалось что-то похожее на эмоцию. Словно он за свою жизнь уже видел и слышал все, а сейчас, вопреки ожиданиям, услышал что-то новое.
Трое парней, которые привезли Линуса, сидели на потертом диване и вяло наблюдали за каким-то фильмом в жанре софт-порно. Мягкий фильтр, никаких половых органов. Возможно, поэтому у них был такой скучающий вид.
– Слышали? – спросил их Чиво. – Он продавал печенье.
Остальные заворчали, и казалось, что этот факт их интересует ровно столько же, сколько полуобнаженные тела на плоском экране.
– Черт, – сказал Чиво. – А от тебя был бы толк. Но какая жалость, я должен тебя уничтожить. И кто тебе поставлял?
– Печенье?
Благосклонность, на секунду промелькнувшая в голосе Чиво, исчезла, и он показал провода. Линус стиснул зубы и попытался приготовиться. В этот раз провода коснулись верхней части ног. Он смог удержаться на стуле, но теперь электрошок причинял боль еще сильнее. Линус пыхтел, лицо заливал пот.
– В следующий раз будет твой дружок, – сказал Чиво и показал проводом на пах Линуса. – На кого. Ты работаешь?
Линус набрал в грудь воздуха и завопил «ПОМОГИ-И-И-И-ИТЕ!» с такой силой и глубиной, что казалось, в горле что-то сломалось. Чиво отпрянул, выпустил провода и закрыл руками уши. Горло Линуса уже начало отекать, когда он снова набрал воздуха, но, прежде чем успел заорать снова, из-за спины появились руки и залепили ему рот толстой полоской скотча.
От благодушия на лице Чиво не осталось и следа, он сначала потряс головой, а потом помотал ею из стороны в сторону, словно желая, чтобы из ушей вылилась вода. Когда он снова взял провода, Линус закрыл глаза.
Он получил разряд в пах, затем разряд в живот. Разряд в виски, и скотч отклеился от рта. Казалось, язык превратился в слизь, и теперь он сможет только хлюпать, почти как папа.
Его подхватили под руки и подняли со стула, голова безвольно болталась. Глаза смотрели сквозь красную текучую пелену, все было бесформенным до тех пор, пока телом не завладела новая боль. Руки заломили за спину и вверх, еще немного и вывихнут плечи. Он висел на крюке. Он пытался кричать, но не мог контролировать голосовые связки, в результате лишь сопли брызгали из носа.
Зазвенел металл. Послышалось шипение, затем щелчок. Шипение зазвучало по-новому, и сквозь туман в поле зрения Линуса пробилась синяя полоса. Несколько секунд ушло на то, чтобы поднять голову и увидеть Чиво, который стоял перед ним с зажженным газовым резаком в руке.
– М-м-м, – произнес Чиво. – Ну что, будешь трындеть: «
Линус хлюпал, пытался сказать, что он мог бы получить свои ответы сейчас, а мог бы и еще раньше, если бы ему позволили говорить, но ни язык, ни связки, ни губы ему не подчинялись, поскольку все тело болело и превратилось в теплую кашу. Когда Чиво приблизился, Линус даже не смог заплакать, а только бессильно мотал головой.