Йон Линдквист – Химмельстранд. Место первое (страница 52)

Даже не сомнительно, а точно – нет. Не продолжалось бы. Дональд… каким он стал… как он ведет себя, как разговаривает… Майвор представила себя и Дональда в постели, и ее затошнило.

Вот, значит, до чего дошло… И, если говорить правду, может, лучше было бы, если бы он никогда не вернулся. Неужели она не заслужила немного покоя? Неужели до конца жизни обречена быть в услужении у… не будем называть, у кого? Она посвятила жизнь детям, но почему теперь-то нельзя посчитать ее предназначение выполненным?

Майвор поставила банку на пол, откинулась на стуле и сложила руки на животе – надо расслабиться, по-настоящему расслабиться.

Она расслаблялась секунд пять, пока взгляд ее не упал на зеленый газон. Она резко выпрямилась, прищурилась и…

Как это может быть?

Джимми…

Она в своем уме, нечего и опасаться. Она выдумывает свои беседы с Джеймсом Стюартом, что да, то да, но она же прекрасно понимает, что это выдумки и ничего больше. Усаживает его напротив, придает ему тот образ, который ей больше по душе, – то из одного фильма, то из другого. Заставляет говорить по-шведски.

Но этот-то, кто приближается, кто косолапит, как Уилл Локхарт, и одет, как Уилл Локхарт из «Человека из Ларами», – этот-то никакая не выдумка! Странно: она уже больше часа не думала о Джимми Стюарте. И уж подавно ничего не делала, чтобы вызвать его образ, – не вглядывалась в фотографию, не зажмуривалась.

А он все равно явился. Позвякивают не прикрытые джинсами шпоры на сапогах, револьверная кобура на бедре, а от замшевой куртки при каждом шаге поднимается легкое облачко пыли, словно он только что скакал по выжженным солнцем прериям. Загорелое, обветренное лицо, а из-под знаменитой белой шляпы, в которой он снимался самое малое в десятке вестернов, сияют ярко-синие наивные глаза.

Джимми Стюарт идет к ней и улыбается…

Майвор нервно огладила платье. Так хочется стряхнуть все – грязь, лишние килограммы… много лишних килограммов, лишние годы… очень, очень много лишнего.

Майвор прекрасно знает, что Джеймс Стюарт уже семнадцать лет лежит в могиле, и то, что она видит, – наверняка какое-то виртуозно проработанное привидение, мираж-профессионал. Возможно, она тоже двинулась рассудком, как и Дональд, – но какое это имеет значение! Он же здесь. Потрясающий мужчина, которого она видела на экране сотни раз, лучший из них всех, несравненный Джимми Стюарт.

Она настолько не сомневалась, что видит именно его, а не бесплотный призрак, что удивление у нее вызвало только одно: а где же его конь? Где его Пи, преданно сопровождавший его из вестерна в вестерн?

И именно этот вопрос она задала, когда вышла ему навстречу.

– А где же Пи?

Джеймс Стюарт прикоснулся кончиками пальцев к шляпе. От этого жеста и без того ослабевшие ноги Майвор совсем подогнулись, и она мысленно выругала себя за идиотизм. Ей стало стыдно, как девчонке.

Он же ни слова не понимает по-шведски.

Она густо покраснела, и не только из-за своей дурацкой ошибки… придется объясняться по-английски, а это вовсе не ее сильная сторона. Дональд, когда они были в США, постоянно дразнил ее – произношение чудовищное, а словарный запас, как у трехлетнего ребенка.

Но нет – Майвор с облегчением выдохнула. Джеймс Стюарт улыбнулся своей застенчивой улыбкой и сказал на чистом шведском языке:

– Пи на этот раз не смог меня сопровождать. К сожалению.

В этом «к сожалению» явно прозвучал уппландский акцент, будто Джимми родился и вырос в тех краях, откуда и она родом. Но Майвор даже не насторожилась – наоборот, обрадовалась. Можно поговорить без помех.

Она решила придать знакомству более формальный характер. Начинать разговор с вопроса про лошадь – просто-напросто невежливо.

– Простите, – сказала она и поклонилась. – Добрый день. Я – Майвор.

Она протянула руку, и Джеймс Стюарт охотно ее пожал. Крепкое, но не грубое рукопожатие, сухая и теплая мужская рука. Как хорошо бы сделаться маленькой-маленькой, каким-нибудь птенцом, цыпленком, забраться в эту ладонь и провести там остаток жизни.

– Джеймс… Впрочем, Джимми. Меня все так называют.

Майвор сглотнула слюну и кивнула. С чего начать разговор? Не лепетать же ему, как она любит его фильмы, как мечтала встретиться с ним всю сознательную жизнь, – все женщины в его окружении наверняка только об этом и долдонят. Не надо показывать смущение…

– А что вы здесь делаете?

Вопрос уместный. Остается только надеяться, что он не покажется ему дерзким и не разозлит. Но нет – улыбка и легкий кивок.

– У меня назначена встреча.

И Майвор тоже кивнула. Разумный вопрос – разумный ответ.

Внезапно живот свела судорога страха. Она что, спятила? Он давно разжал пальцы, а она все держится за его ладонь, как… просто позор.

Она выпустила любимую руку и погладила себя по животу. Еще один источник смущения – одежда. Домашний брючный костюм, мешковатый и заношенный. Знала бы, приоделась для такой встречи. Но Джимми словно и не заметил ее смущения.

– А как ваши дела, Майвор?

Взгляд чудесный – доброжелательный и наивный.

Дальше скрывать нельзя. С той самой секунды, когда она увидела Джимми Стюарта, Майвор внезапно поняла: Дональд, скорее всего, прав. Все это не более чем сон. Как еще объяснить, что давно умерший Джимми Стюарт стоит перед ней живее всех живых, жмет руку и спрашивает, как у нее дела.

Но в таком случае… в таком случае и сам Дональд – не Дональд, а продукт ее сна. И ни в коем случае не наоборот. Дональду никогда, ни при каких условиях не приснился бы Джимми Стюарт. Скорее Оса-Ниссе[21].

– А чему вы улыбаетесь?

Майвор ругнула себя – можно ли быть такой невежливой. Погрузилась в дурацкие фантазии, а Джимми стоит и ждет ее ответа.

– Так… от удовольствия встретиться с вами. Со мной все хорошо.

Джеймс Стюарт задумчиво кивнул, будто она сказала невесть что глубокомысленное. Ей и вправду хотелось бы сказать что-то умное или сострить… что угодно, лишь бы не выглядеть провинциальной дурочкой. Но в голову ничего не приходило, кроме совершенно неуместного вопроса: как же он, Джеймс Стюарт, мужчина ее мечты, – как он только может делить постель с этой Оливией де Хэвилленд?

Но не спросила, естественно. Удержалась.

– А с кем у вас назначена встреча?

Джимми Стюарт повернулся и мотнул головой в том направлении, откуда пришел сам. Майвор проследила его взгляд и чуть не упала – Джимми пришлось придержать ее за руку. На этот раз никаких эмоций его прикосновение не вызвало, потому что сознание целиком было поглощено увиденным.

Прогулочным шагом, с глуповато-рассеянной улыбкой на губах к ней направлялся Элвуд Дауд, ее любимая инкарнация Джеймса Стюарта. Но ее бы это не удивило, если бы метрах в пятидесяти за ним, развязно покачиваясь, не следовал на задних лапах Харви – двухметровый кролик.

И, как ни странно, именно Харви заставил ее насторожиться. Сколько раз она представляла, как беседует с Элвудом Даудом, как ее обнимает Уилл Локхарт, человек из Ларами… но Харви? Харви даже нет в фильме, вернее, он там есть, но он… не настоящий. Не бывает двухметровых кроликов, а этот еще и бабочку носит… как его там называли… Попрыгунчик.

По спине пробежал знобкий холодок страха. Все, что она видит, – сплошное безумие, а безумие опасно. Радостное, томительное возбуждение от встречи с Джеймсом Стюартом как ветром сдуло.

– Послушайте, Майвор… – начал было Джимми, но она уже не слушала: с дрожью отметила еще одну деталь. Деталь, на которую мог обратить внимание только истинный фанат Стюарта, – цвет его шейного платка. Не темно-красный, как должен быть, а алый. В точности такой же, как у двухметрового Попрыгунчика.

Что-то во всем этом не то, какой-то обман, и хотя она не могла определить, с какой целью ее обманывают и в чем именно он, этот обман, заключается, вдруг ей захотелось, чтобы Дональд был рядом. Он раньше других почувствовал этот обман, только выводы сделал странные.

Она отвернулась от Джимми, пошла к кемперу Стефана и встала на четвереньки. Бенни уже догрыз шланг. Лежал и напряженно смотрел не на нее, а мимо – куда-то в поле. И кошка тоже выглядела испуганной – навострила уши и смотрела туда же, куда и Бенни. Будто он сказал ей, куда надо смотреть.

– Бенни… – позвала Майвор. Песик словно очнулся – повернулся к ней и уставился карими глазенками, точно ожидал инструкций. – Бенни… найди хозяина. Найди хозяина, Бенни.

Всегда приятно получить задание. Бенни уже несколько часов не знал, куда себя девать. Все не так, как должно быть. И самое странное – с этой Кошкой. У него не было ни малейшего желания залаять на нее или погнаться – с какой стати? Кошка оказалась вполне понятным существом – куда понятнее, чем все остальное.

Те же Внуки, к примеру. Издалека они пахли так, как и должны пахнуть, – совершенно новенькие, хрупкие существа. Но когда они уже здесь, в лагере, примешивается еще какой-то запах. Так пахнут вещи, долго лежавшие в лесу. Запах… пусть очень слабый, но он есть, и ничего не сходится. Внуки так пахнуть не могут.

К тому же на них невозможно смотреть. Солнца нет. Тоже, конечно, странно, но смотреть на Внуков почти так же больно, как на солнце. Бенни и не смотрит – только нюхает, и никак не может соединить запахи.

«Найди хозяина», – сказала Хозяйка. С удовольствием. Подальше от этих непонятных и страшноватых Внуков. Бенни выполз из-под прицепа, добежал до своей валяющейся на траве перевернутой корзинки и обнюхал ее – больше для вида. Так полагается. На самом деле он прекрасно знал, как пахнет их кемпер. И след взял сразу, еще до корзинки.