Ёль Фрем – Ты под моими шрамами (страница 2)

Большинство смирилось с её статусом «снежной королевы». Ухажёры, получив вежливый, но недвусмысленный отказ, обычно отступали. Но сейчас, в середине третьего курса, на её горизонте появилась проблема. Новенький. Тот, кого все уже окрестили «золотым мальчиком» за его спортивные победы и беззаботную улыбку. И он, в отличие от других, не собирался сдаваться после первой же неудачи.

Его настойчивость стала её новой головной болью, каплей дёгтя в и без того переполненной чаше тревог. Потому что проблем у Сорим и так было выше крыши.

Почти два года с момента поступления в колледж Сорим жила в хрупком, но таком желанном перемирии с собой. Она ела, не подсчитывая каждую калорию, тренировалась ради удовольствия от движения, а не из одержимости сжечь грехи, и даже позволяла себе расслабиться в компании друзей. Мысли о диетах и весе отступили на второй план, став тихим, почти забытым шёпотом. Казалось, она наконец вырвалась.

Но трясина старых комплексов никогда не отпускает по-настоящему. Она лишь выжидает, чтобы затянуть обратно.

Первым кинжалом в спину стали слова родителей. Заскочив домой неожиданно, Сорим застыла в прихожей, услышав из кухни обрывок разговора: «…Тебе не кажется, что она опять поправляется? Снова щёки округлились…» – это был голос матери. В ушах зазвенело. Они обсуждали её. Тайком. Снова оценивали, взвешивали, выносили приговор.

Второй удар пришёл от сокомандника. После сложного прыжка тот, поймав и опустив на землю, одобрительно хлопнул Сорим по плечу, но в голосе прозвучала не похвала, а лёгкий укор: «Сорим, ты великолепна, как и всегда! Но, знаешь, если бы скинула пару кило – была бы вообще невесомая в полёте». Фраза, завёрнутая в комплимент, впилась в самое больное место.

Но самым отвратительным, самым унизительным стал, казалось бы, невинный эпизод на хэллоуинской вечеринке. Две милые девушки, слегка навеселе, подошли к ней, умильно улыбаясь: «Сорим, ну какое же у тебя милое личико! Такие пухленькие щёчки, прямо как у хомячка! Хочется потрогать!»

В тот миг что-то в Сорим снова надломилось. Не «стройная», не «спортивная», не «сильная». А «Пухленькие щёчки». «Хомячок». Всё, чего она боялась, всё, с чем боролась годами, вернулось – и было сказано вслух как нечто «милое». Кошмар Сорим воплотился наяву и стал чужим комплиментом.

Тихое болото наконец накрыло её с головой.

В тот момент в ней что-то окончательно надломилось. Если первое падение в пучину расстройств пищевого поведения было отчаянной попыткой что-то изменить, то теперь это стало осознанным саморазрушением. Казалось, хрупкий мост к нормальной жизни, который она с таким трудом строила, рухнул, унося с собой последние остатки надежды на исцеление.

С того дня сознание Сорим сузилось до размеров тарелки и цифр на весах. Весь мир поместился в подсчете калорий – не больше пятисот в день. Часто – ноль. Пустота в желудке стала навязчивым спутником, слабость – новым состоянием бытия. Тренировки превратились в самобичевание: она изнуряла тело до седьмого пота, до темноты в глазах и дрожи в коленях, пытаясь сжечь даже не калории, а саму свою сущность, ту девушку с «пухлыми щечками», которую все так любили обсуждать.

Но парадокс был в том, что чем яростнее Сорим боролась, тем труднее давались победы. Прыжки, которые раньше были легкими, теперь требовали нечеловеческих усилий. Тело, лишенное питания и энергии, отказывалось подчиняться. Она ловила на себе встревоженные взгляды друзей, слышала их осторожные вопросы: «Сорим, с тобой все в порядке? Ты выглядишь уставшей».

Из всего круга общения лишь одна Эшли, лучшая подруга со школьных времен, знала всю подноготную, всю историю многолетней войны Сорим со своим телом. Однако больше Сорим ни с кем не хотела делиться этим позором. И теперь даже Рид, чье мнение ей всегда было небезразлично, оставалась в неведении. Зачем ей знать, что идеальная, собранная Сорим на самом деле – это истощенная, одержимая девушка, чьи мысли снова день и ночь крутятся вокруг еды, которую она себе запрещает? Нет, уж лучше оставаться для всех сильной и неуязвимой. Пусть лучше видят ее худобу, чем слабость.

Выступление на недавней игре стало для Сорим настоящей пыткой. Каждый взмах рукой, каждый шаг давались с невероятным усилием. Когда она отталкивалась для прыжка, мир на мгновение уплывал из-под ног – в висках стучало, в глазах темнело, а земля будто уходила вниз. Пара секунд в воздухе показалась вечностью, полной головокружительной слабости.

При приземлении её сильно качнуло, и она едва удержала равновесие, сделав два неуклюжих шага-рывка. Сердце бешено колотилось, вырываясь из груди. Но сила воли – единственное, что оставалось в истощённом теле, – заставила мышцы вновь напрячься, а лицо – расплыться в ослепительной, вымученной улыбке. Сорим махала болельщикам, кричала вместе со всеми, изображая безудержную радость, в то время как внутри всё замирало от ужаса и истощения.

Их футбольная команда в очередной раз победила. Трибуны ревели от восторга, и Сорим тоже хлопала, как и все, глядя на поле. Победа была во многом заслугой того самого «золотого мальчика» – новичка, чья стремительная карьера в колледже уже стала легендой. Он забил решающий тачдаун, и его подбрасывали в воздух ликующие однокурсники.

Сорим смотрела на эту сцену с горьковатым чувством. С одной стороны – именно этот новичок невольно стал частью её кошмара, причиной изнурительных тренировок и выступлений. С другой – в его победе была и её крошечная доля. Та самая, что далась ей ценой почти потери сознания на глазах у сотен людей. Тогда она улыбалась всё шире, чувствуя, как дрожь в ногах медленно сменяется ледяным онемением. Выступление закончилось. Но собственная битва Сорим только перешла в самую тяжёлую фазу.

Глава 2

Глава 2

Звуки вечеринки – гул голосов, навязчивый бит музыки, взрывы смеха – обволакивали комнату плотной, душноватой пеленой. В самом углу, на потрепанном диване, сидел Итан, сгорбившись, словно пытаясь спрятаться от всего этого веселья. Его мощная спортивная фигура, обычно излучавшая уверенность, сейчас казалась маленькой и потерянной. Длинные пальцы, украшенные несколькими серебряными кольцами, бесцельно вертели почти полный бокал пива. Пенный напиток давно выдохся, оставив после себя лишь горьковатый запах, но Ли, казалось, даже не помнил, что держит его в руках.

– Ну вот, скажи мне честно – что я делаю не так? – Итан безнадежно вздохнул, перебирая пальцами по стеклу бокала.

Картер закатил глаза с таким видом, будто это был уже тысячный раз, когда он слышал один и тот же вопрос за последние полгода. Полгода, которые Итан провел не только в учебе и спортивных тренировках, но и в абсолютно несвойственной ему любовной тоске. Причину этого состояния было нетрудно обнаружить – Сорим, высокая и грациозная капитан команды чирлидеров, всегда выделялась в толпе.

– Послушай, что мне на самом деле нужно сделать, чтобы она наконец обратила на меня внимание? – с надеждой в голосе продолжил Итан.

– Ты и так привлекаешь слишком много ее внимания, – устало провел рукой по лицу Картер. – Единственный работающий способ в твоей ситуации – заткнуться на день как минимум и перестать ходить за ней по пятам.

Итан обиженно поджал губу, украшенную парой тонких пирсингов, и перевел взгляд на Сорим. Она не выходила у него из головы с самого первого дня тренировок. Он мысленно благодарил все высшие силы за то, что в тот осенний день решил не бросать спорт и пришел на отбор в университетскую команду. Именно там, на первой же совместной тренировке, он увидел ее – свою музу и проклятие в одном лице. Сорим была воплощением грации и силы, и хотя в чирлидинге обычно ценились мышцы для силовых поддержек, Пак могла дать фору любому.

Итан помнил тот момент до мельчайших деталей – как она, довольная выполненным сложным элементом, обернулась и улыбнулась. Именно ему. Уже через пять минут он стоял рядом с командой поддержки и заикающимся голосом пытался познакомиться. А еще через минуту возвращался обратно, получив вежливый, но твердый отказ.

Но для Итана это "нет" не стало концом света. Он продолжал надеяться снова увидеть ту самую улыбку, обращенную к нему. Три отказа подряд не остановили его. Даже полгода безнадежных попыток не заставили его сдаться. И уж тем более он не собирался прекращать делиться своими переживаниями с Картером.

– Ты просто не понимаешь, – Ли нервным жестом поправил свои чуть вьющиеся отросшие волосы. – Как я покажу ей серьезность своих намерений, если отступлю сейчас? Так ничего не работает.

– Если будешь и дальше так на нее смотреть, она просто сгорит от твоего взгляда. Ты сейчас сожрешь её своим взглядом, – хмыкнул Картер, забирая у друга бокал. – Все равно ты больше двух глотков никогда не выпиваешь, а пиво просто выдохнется.

– Может быть, я и хочу «сожрать», но явно не глазами, – Итан попытался пошутить, но тут же подпер щеку ладонью, словно влюбленный подросток. Он действительно давал себе слово не беспокоить Сорим сегодня, но тихое волнение в груди и настойчивое желание быть рядом не давали ему усидеть на месте. – Все, я не могу больше здесь сидеть. Развлекайся без меня.

– Не волнуйся, скучать не буду, – «ты ж вернешься через минуту, придурок». Картер утопил незавершенную мысль в пузырящемся хмелем напитке, пока провожал напряженную и оттого прямую спину друга.