Йоханн Хари – Украденный фокус. Почему мы страдаем от дефицита внимания и как сосредоточиться на самом важном (страница 3)
На страницах этой книги вы узнаете, какие реальные действия можно предпринять, чтобы понизить остроту упадка внимательности для себя лично. Я всецело за то, что начинать нужно всегда с себя. Но я должен быть честен с вами: этих перемен будет недостаточно, они разрешат лишь малую часть проблемы. Эти меры не позволят вам уйти от кризиса в целом, если только вы не самый везучий человек. Системные проблемы требуют системных решений. Мы обязаны нести личную ответственность, но в то же время мы обязаны нести и коллективную ответственность за работу с этими глубинными факторами. В этом и состоит реальное решение – то, которое на самом деле даст нам возможность приступить к исцелению. Для этого требуется радикально переосмыслить задачу, а затем приступить к действиям. Полагаю, я разобрался, с чего можно начать.
Я считаю, есть три основные причины, по которым стоит совершить это путешествие вместе со мной. Первая причина состоит в том, что жизнь, в которой мы не можем сосредоточиться вообще ни на чем, ущербна. Если мы неспособны на продолжительную концентрацию, у нас не получается достигать желаемого. Допустим, мы хотим почитать книгу, но отвлекаемся на шум и социальные сети. Хотим провести несколько спокойных часов со своим ребенком, но то и дело судорожно проверяем, не написал ли начальник на электронную почту. Хотим создать собственное дело, но вместо этого погружаемся в омут постов в Facebook, которые заставляют испытывать зависть и тревогу. Покоя и пространства, чтобы остановиться и подумать, всегда не хватает, и причины этого от нас не зависят.
Исследования профессора Майкла Познера из Орегонского университета показали, что, если на чем-то фокусироваться, а потом нас побеспокоят, понадобится 23 минуты, чтобы вернуть себе прежнюю сосредоточенность [3]. Другое исследование, посвященное офисным служащим в США, продемонстрировало, что обычно большинству из работников
Когда я разговаривал в Москве с Джеймсом Уильямсом, который занимается в Оксфордском университете философией и этикой технологий, он сказал: «Если мы хотим сделать что-то важное в любой области и в любых жизненных обстоятельствах, нужно иметь возможность уделять внимание правильным вещам… Если такой возможности нет, заниматься чем-либо становится очень трудно». Уильямс считает, что для понимания нынешней ситуации полезно кое-что представить. Вообразим, что мы ведем машину и кто-то выливает на лобовое стекло огромный ушат грязи. Из-за плохой видимости можно столкнуться с самыми разными проблемами: попасть в аварию, заблудиться, опоздать в нужное место. Чтобы всего этого избежать, необходимо сделать одно – очистить лобовое стекло. Пока это не будет сделано, мы даже не поймем, где находимся. И так же с вниманием: сначала нужно разобраться с проблемой, и только потом прилагать усилия к решению любых других задач.
Вторая причина задуматься на тему, поднятую в этой книге, состоит в том, что разрушение внимания создает сложности не только отдельно взятым людям, – оно порождает хаос в обществе в целом. Перед человеком как биологическим видом встает целый ряд беспрецедентных по своей опасности проблем, например климатический кризис. Но, в отличие от предыдущих поколений, большинство из нас не готово на противостояние этим вызовам. Почему? Думается, отчасти потому, что нарушение концентрации влечет за собой нарушение способности справляться с задачами. Разрешение серьезных проблем требует постоянного внимания множества людей на протяжении многих лет. Так, для демократии нужно, чтобы население продолжительное время фокусировалось на реальных проблемах, это позволит отличать их от надуманных, даст возможность предлагать решения и привлекать к ответственности лидеров, которые не исполняют свои обязанности. Утратив все это, мы теряем возможность иметь полноценно функционирующее общество. Я не считаю простым совпадением то, что кризис внимания и кризис демократии происходят одновременно, начиная с 1930-х годов. Людей, которые не могут сосредоточиться, больше привлекают незамысловатые авторитарные решения. Мир не умеющих концентрироваться людей, которые разрываются между социальными сетями и мессенджерами, будет миром низвергающихся нерешаемых кризисов.
Третья причина, по которой нам стоит глубоко задуматься о способности фокусироваться, является, как мне кажется, самой обнадеживающей. Разобравшись в происходящем, мы сможем приступить к переменам. Писатель Джеймс Болдуин (по моему мнению, самый выдающийся писатель XX века) сказал: «Не все, с чем ты сталкиваешься, можно изменить. Но ничего нельзя изменить, пока ты с этим не столкнешься». Это антропогенный кризис – стало быть, именно люди могут и покончить с ним [5].
Хотелось бы в самом начале рассказать вам о том, как я собирал факты, которые будут представлены на страницах этой книги, и почему отобрал именно их. В подготовительный период я ознакомился с огромным количеством научных трудов, а затем побеседовал с учеными, которые, на мой взгляд, нашли самые убедительные данные. Внимание и сосредоточенность ученые изучают с нескольких разных сторон. В том числе это нейробиология, и вы познакомитесь с такими материалами. Но основную часть работы проделали социологи, которые анализировали воздействие перемен в образе жизни на отдельно взятых людей и на их сообщества. Я изучал социологию и политологию в Кембриджском университете, где меня обучили строгому подходу к чтению таких научных публикаций, оценке приводимых доказательств и, надеюсь, умению задавать пытливые вопросы о них.
Ученые часто не согласны друг с другом в том, что происходит и по каким причинам. И не потому, что приводимые ими аргументы шатки, а потому, что люди устроены крайне сложно и очень трудно объективно оценивать то, что влияет на нашу способность сосредотачивать внимание. Разумеется, для меня это было одним из вызовов в работе над книгой. Ждать появления идеального доказательства можно вечно. Мне пришлось постараться исходить из самой надежной информации, имеющейся на данный момент, но постоянно отдавать себе отчет в том, что даже эти научные данные небезупречны, нестабильны и требуют осторожного обращения.
Поэтому в этой книге я буду на каждом шагу напоминать вам о том, насколько противоречивы представленные мной факты. Некоторые аспекты были исследованы сотнями ученых, которые достигли соглашения относительно корректности выводов, с этим я вас и познакомлю. Это, безусловно, самый идеальный вариант. Я по возможности старался находить ученых, пришедших к консенсусу, и строить свои выводы на твердой основе их знаний. В некоторых других областях науки интересующие меня темы были изучены очень мало, и поэтому я мог опираться на более скудные доказательства. По ряду тем авторитетные специалисты категорически расходятся в своих оценках происходящего. В таких случаях я буду заранее предупреждать вас и постараюсь знакомить со всем диапазоном взглядов на вопрос.
Я попытался подходить к этой работе с неизменной скромностью. Я не эксперт ни в одной из поднятых проблем. Я журналист, который обращается к авторитетному мнению и старается как можно лучше разъяснить его. Если вам нужно больше деталей о каких-либо дискуссиях, то их можно найти в замечаниях и дополнительных пояснениях, размещенных на сайте книги. Они касаются более 250 научных исследований, на которые я опирался в своей работе. Также иногда я пользовался собственным опытом для объяснения того, что узнал. Разумеется, мои истории – это не научные данные. Они сообщают вам вещи намного проще: почему мне настолько отчаянно понадобились ответы.
Из поездки в Мемфис с Адамом я вернулся в полном ужасе от самого себя. В один из дней я на протяжении трех часов вчитывался в первые несколько страниц романа, постоянно путаясь в собственных беспорядочных мыслях, почти как под кайфом. Тогда я решил, что больше так не могу. Чтение художественной литературы всегда было для меня одним из величайших удовольствий, и остаться без него – подобно лишению руки или ноги. Поэтому я объявил своим друзьям, что собираюсь предпринять нечто радикальное.
Я подумал, что это последствия моей недостаточной личной дисциплинированности и зависимости от телефона. Так что на тот момент решение было совершенно очевидным: будь более дисциплинированным и избавься от своего телефона. Я зашел в интернет и снял себе комнатку у побережья океана в Провинстауне, на оконечности мыса Код. Я решил, что пробуду там три месяца без смартфона и без компьютера с доступом в интернет. Мне надоело. С меня хватит. Впервые за 20 лет я не буду сидеть в интернете. У слова «wired» есть два значения: и быть на взводе, и быть подключенным к интернету. Мне казалось, что оба значения тесно связаны между собой. Я устал быть на взводе с подключением к интернету. Мне нужно очистить голову. Я так и сделал. Свалил. Настроил автоответ, извещающий, что буду недоступен в ближайшие три месяца. Оставил суету, в которой бросался из крайности в крайность на протяжении 20 лет.