Йен Мур – Смерть и круассаны (страница 5)
Валери поднялась, взяла переноску с Паспарту, и они втроем: Ричард, Валери и мадам Таблье — на мгновение замерли в молчании.
— Ну, Ричард, и что ты планируешь с этим делать?
— Я, э-э-э, ну… — он вовсе не был уверен, что нужно что-то предпринимать теперь, когда все подсказки пропали.
— Справедливый вопрос, — буркнула мадам Таблье.
Ричард, решив, что стоицизмом он здесь не отделается, склонил голову на грудь, признавая поражение. Он понятия не имел, что «планирует с этим делать», но зато чертовски хорошо понимал, что, принимая во внимание компанию, в которой он оказался, решение, вероятно, зависит вовсе не от него.
Глава четвертая
Если и существовала сцена, которая гарантированно появлялась бы в любом цветном голливудском фильме об ограблении 50-х годов выпуска, то такая, где главная героиня, обычно Грейс Келли, везла главного героя, обычно Кэри Гранта, в спортивной машине, на чудовищной скорости несшейся по какому-нибудь опаснейшему серпантину, обычно во Французской Ривьере. Она служила для того, чтобы показать превосходство главной героини. Пусть даже главный герой и демонстрировал признаки легкого дискомфорта, ему все же удавалось сохранить лицо. Ричард уже не впервые в жизни, к своему величайшему сожалению, вынужден был признать, что он не Кэри Грант.
— Во имя господа Всемогущего, не могла бы ты сбавить скорость?! — закричал он, и лицо его посерело, став похожим на цвет больничных простыней.
— Я еду не
Изначально Ричард предложил отвезти ее, но Валери почему-то решила, что его старая, битая жизнью малолитражка с надписями
Они оставили глубоко сомневающуюся и откровенно недовольную мадам Таблье приглядывать за гостиницей, дав строгие инструкции: никого не пускать. Хотя их следовало бы обозначить иначе: «не давать ничего вынести», — поскольку с утра Ричард успел потерять постояльца, найти кровавый отпечаток и разбитые, испачканные очки, потерять и очки, и отпечаток, лишиться еще двух постояльцев, которые, по его мнению, испугались всего произошедшего, но которые, как опасалась Валери, единственная постоялица, которую он не потерял, были не настолько безгрешны. А еще он лишился куска дорогих обоев, которые неизгладимо запятнал пресловутый отпечаток. По идее, четверги должны были проходить намного тише. Четверг — это подать пару завтраков, прогуляться по рынку, погрызть свежий багет, ухватить пару бесплатных колбасок на дегустации, а затем опрокинуть рюмочку-другую пастиса[19] на площади. Вот это четверг. Никаких диких гонок, роковых женщин и крови на обоях.
Голова у него шла кругом. И дело не облегчали очевидно безрассудные, но упорные попытки Валери убить их обоих в дорожной аварии. Он снова скривился, когда она обогнала очередной нагруженный копной сена трактор на слепом повороте. Да, «упорные» оказалось подходящим словом. Валери д’Орсе была упорной, а пустое место на стене, где когда-то находился тот самый отпечаток, сделало ее еще упорнее и вызвало у нее определенное возмущение.
— Что ж! — рявкнула она тогда, взлетая вверх по лестнице, чтобы убедиться во всем самой, и опережая пыхтящего Ричарда с лучащейся самодовольством мадам Таблье, прикрывающей их с тыла. — Это просто абсурдно!
Она, нахмурившись, смотрела на дыру практически вечность, словно пытаясь силой воли вернуть пропавший отпечаток на место, в то время как ее спутники обменивались ироничными взглядами. Затем глубоко вздохнула, покачала головой, словно хотела прояснить мысли, и ринулась вниз по лестнице.
Ричард и мадам Таблье, выглянув из-за дверного косяка, наблюдали за ее уходом. Паспарту, высунувший голову из переноски, казалось, являл собой живое предупреждение, гласившее: «Будь я на вашем месте, я бы подождал пару минут».
— Хотите, чтобы я прибрала у них в комнате? — ворчливо спросила мадам Таблье.
— Что? — Ричард все так же смотрел на лестницу. — А, да, можно.
— А вы собираетесь вниз? — Она пренебрежительным жестом указала в сторону общего зала.
— Да, — задумчиво протянул Ричард, — наверное.
Мадам Таблье хмыкнула и отправилась убирать комнату Риззоли.
Чего этим можно добиться? Женщина очевидно расстроена. Почему, во имя неба, она так расстроена? Ладно, пусть немного крови и разбитые очки могли бы, если преподносить все это в зловещем свете, выглядеть слегка, ну, зловеще. Но ведь все могло быть и совершенно невинно. Может быть, старик споткнулся, упал, разбил очки, порезал лицо, случайно испачкал стену кровью, отчего пришел в ужас и сбежал. Ричард, вероятно, сделал бы то же самое, как и большинство мужчин, по его мнению. И все это было совершенно невинно.
Он выпрямился и начал уверенно спускаться в общий зал. Не встречаясь взглядом с Валери, он двинулся к кофейнику.
— Возможно, все было совершенно невинно, — неуверенно предположил он. — Может, он просто порезался и ему стало стыдно за устроенный беспорядок.
Он повернулся к Валери, губы которой сжимались так, что у француженок, насколько он знал, означало: «Я на это не куплюсь».
— Нет, — ответила она спокойно, и это слово повисло там, где Ричард ожидал объяснений, так, однако, и не последовавших.
— Что ж, я понятия не имею, что мы здесь можем сделать. — Он сел напротив нее. — Свидетельства того… чего бы то ни было, исчезли. Нет никакого смысла сообщать в полицию; да и что мы сообщим? Что постоялец сбежал, не заплатив? Такие сообщения гроша ломаного не стоят, скажу тебе. — Валери хранила молчание. — И вообще речь всего лишь о восьмидесяти пяти евро и куске обоев. А дыру я могу закрыть зеркалом. — И снова она ничего не сказала, лишь уставилась в свой черный кофе. — Да эти обои мне и не нравились никогда. Их жена выбрала. Слишком уж они бледные. Я к тому, что с таким же успехом можно было просто выкрасить стены краской.
— Он попросил меня помочь ему. — Голос ее звучал очень ровно, но по гневным ноткам, проскользнувшим в нем, Ричард понял, что именно это она, без сомнений, и собирается сделать, пусть даже с небольшим опозданием.
— Я думал, вы прежде не встречались, — осторожно уточнил он.
— У меня это совсем вылетело из головы. Было очень поздно, я спустилась вниз за водой для Паспарту. А он стоял на кухне. Само собой, я тогда не знала, кто он.
— И он попросил тебя о помощи?
— Да. И вроде бы сказал, что на него охотятся.
Он впервые заметил в ней признаки сомнений, даже уязвимости, когда она отвела взгляд, тихо повторив слово
— Я отнесла миску с водой Паспарту, а когда вернулась в зал, он ушел. Спать, как я тогда решила. — Она схватила Ричарда за руку. — Теперь я в этом совсем не уверена. — Ричард не мог даже шевельнуться, и вовсе не потому, что ее хватка была такой уж крепкой. Наоборот, держала она его очень мягко, просто Ричард, пусть даже и проживший во Франции несколько лет, так и не привык к континентальной свободе прикосновений, особенно прикосновений очень привлекательной женщины, в данный момент смотрящей на него с мольбой. — Мы должны найти его, Ричард, должны. Ты ведь поможешь мне, правда? Пожалуйста.
И дело было в шляпе. Каждым нервом своего тела, каждой клеточкой мозга он понимал, что «вмешиваться» — против его натуры, но, надо признаться, ему было на это плевать. Если Валери д’Орсе нуждалась в помощи и была готова смотреть на него так, как только что посмотрела, кто он такой, чтобы отказывать? И пусть голос в его голове кричал:
— Конечно.
Она тут же отпустила его руку, поднялась, подхватила Паспарту и властно сказала:
— Отлично, тогда едем.
И они поехали, с пугающей скоростью, опасно срезая редкие повороты дороги между
Ричард на мгновение открыл глаза, но этого хватило, чтобы увидеть дорожный знак «ВОШЕЛЬ 3 км». Скоро это закончится, подумал он, в то же время гадая, сможет ли доехать домой на автобусе, чтобы избежать необходимости снова садиться в этот жуткий транспорт. Проехав еще километр, Валери ударила по тормозам и резко свернула на обочину, в процессе подняв столько пыли, что Ричард лишь через несколько секунд смог разглядеть ее, сидящую в водительском кресле.
— Почему мы остановились здесь? — спросил он, надеясь, что она передумала ввязываться в эту историю и собирается предложить местечко, где можно пообедать.