Йен Мур – Смерть и круассаны (страница 40)
— Я сейчас немного занят, милая.
Он выпрямился на троне, задев головой какие-то цепи, крепящиеся к спинке, и тут же торопливо поднялся, пока Алисия их не заметила. Об этом ему пришлось сразу же пожалеть.
— Папочка, что на тебе надето?
— О, позволь мне объяснить.
Он обернулся, чтобы убрать трон с заднего плана, но в процессе неосторожно поймал в кадр Валери, шарящую по карманам брюк подвешенного синьора Риззоли. Снова повернулся, на этот раз показав синьору Риззоли, распростертую на полу с прикованными к стене руками.
— О, папочка. — Взгляд Алисии заметался по экрану, словно ее осаждали галлюцинации, и наконец остановился на Ричарде. — Да что, ради всего святого, в тебя вселилось в последнее время?
— О, милая. Это, м-м-м, любительский драмкружок. Пьеса называется
— У меня диплом по французской литературе. — Она ужасно похожа на свою мать, подумал Ричард. — Жалкое оправдание. — И говорила она все чаще в точности как та.
Телефон погас, и Ричард уставился на него, словно надеясь получить объяснение, как его жизнь превратилась в подобие сумасшедшего дома и каким образом она настолько вырвалась из-под контроля. Ему всегда нравилась мысль о том, чтобы слегка испортить свою репутацию, но он рванул от «слегка» до «абсолютно» прямо-таки с космической скоростью. Жена считала, что у него интрижка. Мартин с Дженни, похоже, решили, что он безжалостный злодей. А дочь, его единственный ребенок, была уверена, что он извращенец, повернутый на цыплятах. Он застонал, глядя в потухший телефон.
— Ага! — воскликнула Валери, чьи труды на почве очень личного досмотра принесли свои плоды. — Ключи от двери! — Она извлекла на свет целую связку, от небольших современных до старинных огромного размера. — И я догадываюсь, что ими можно открыть.
Ричард ничего не ответил, и она потрясла перед ним связкой.
— Всё в порядке, Ричард? Ты что-то притих.
Он снова застонал.
— Я хотел бы попасть домой и переодеться, пожалуйста.
— Да, — ответила она таким тоном, как будто он попросил невесть что, — да, конечно. Ты все равно не сможешь появиться в таком виде там, куда мы собираемся.
Ричард понятия не имел, о чем она говорит, поэтому просто безучастно побрел к зеркальной двери.
Мартин и Дженни нашлись с той стороны двери, причем в руках у Дженни был огромный деревянный поднос с чайничком и шестью чашечками из отличного китайского фарфора. Несоответствие между двумя комнатами снова вызвало у Ричарда неслышный стон. Ну почему во время звонка Алисии на заднем плане оказалась не эта, разыгранная Дженни, сцена?
— О, вы уже уходите? — спросила Дженни.
Валери кивнула.
— Да, Ричарду нужно переодеться.
— Я забыл брюки у Мсье Яйца, — сказал он бесцветно, не в силах оторвать взгляд от невинно сверкающего чайного сервиза.
— Это может случиться с любым, старый проказник!
За свою фривольность Мартин был вознагражден строгим взглядом Дженни.
— А что нам делать с… э-э-э… ну, вы понимаете, с пленниками? — Последнее слово она прошептала так, будто боялась разбудить Риззоли.
— Просто не выпускайте их. — Валери направилась к задней двери. — Они опасны. Покормите их, если попросят. Хочу сказать: не нужно морить их голодом, но и выпускать тоже нельзя. Ради собственного блага не выпускайте их.
Мартин и Дженни обменялись встревоженными взглядами, и Дженни отшатнулась от двери, а Мартин тщательно ее запер.
— Они наверняка не голодные, — сказала Дженни. — Вы же знаете этих итальянцев…
Глава тридцать вторая
— Ричард, не отставай! — прошипела ему Валери в темноте. Он едва мог различить ее фигуру в нескольких ярдах перед ним, хотя старался на этом не зацикливаться.
— Извини, — раздраженно ответил он, — я уже три дня как никуда не вламывался, должно быть, подрастерял навыки.
До него донеслось ее яростное цыканье. Он прекрасно сознавал, что всю свою жизнь не являлся образцом уравновешенности, а если и забывал об этом, то рядом всегда была Клер, готовая напомнить. Но сейчас он был настолько далек от уравновешенности, насколько это возможно для разумного человеческого существа. Он устал и оттого был неуклюж, а у Валери отношения с неуклюжестью были как у Ричарда с уравновешенностью, и наоборот.
Из него просто вытащили всю набивку. Вот и все. Другого объяснения не было. Все-таки не каждый день мужчину на грани развода единственная и, надо признать, все-таки любимая дочь застает в садомазохистской комнате, одетым в костюм цыпленка и с парочкой связанных наемников мафии. «Это, — звенел в голове у него голос Клер, — не типичное для Ричарда поведение».
Клер позвонила ему ближе к вечеру:
— У меня только что состоялся весьма тревожащий разговор с Алисией, — сказала она, и даже в голосе ее слышалась улыбка, которую она не смогла сдержать. Ричард, решив, что теперь все будет так, как хочет он, отклонил видеозвонок. — Ричард, ты уверен, что понимаешь, во что ввязываешься?
В этом вопросе звучало не ее беспокойство как жены, а тревога как матери. Материнский инстинкт у Клер был всегда силен, но он как ничто другое показывал, на какой стадии теперь их отношения.
— Хочу спросить: тебе вообще хоть что-то известно о Валери? — К его разочарованию, тут не было ни намека на ревность.
— Кроме того, что она наемный убийца, — очень немногое, если честно, — ответил он, заставив Клер рассмеяться.
— Ну, во всяком случае, твое чувство юмора все еще с тобой. — Слово «твое» было явно выделено.
Он вдруг понял, что Валери стоит прямо перед ним и пристально его рассматривает. Она включила фонарик и посветила ему в лицо.
— Не лучшее время для твоих шуточек, — предупреждение прозвучало весьма угрожающе, и Ричард со всей определенностью понял, что променял одну адскую сковороду на другую.
На прощание Клер сказала:
— Самое главное, Ричард, — чтобы ты был доволен. — Пожалуй, это была наиболее покровительственная фраза, которую ему когда-либо говорили, а выиграть в довольно-таки напряженном соревновании ей помог хлопок пробки от шампанского на заднем плане. Он тут же вообразил себе зверски привлекательного латиноамериканца в шелковом халате с монограммой, скорее всего, гонщика, как это обычно бывает, да еще и с неуемным сексуальным аппетитом. И пожалел, что сбросил видеозвонок.
— А теперь, пожалуйста, соберись, Ричард. — Валери снова вернула его в здесь и сейчас. — Я действительно думаю, что на кону жизни.
— Да, прошу прощения. Чьи жизни?
— Наши. Иди за мной.
Не на такой ответ он надеялся.
Они были в Вошеле и вошли в городок с другого конца. Машину Валери оставили неподалеку и до двух внушительных темных особняков на улице Жюля Ферри добирались крадучись, постоянно прячась в тени. Было два часа ночи, и весь городок погрузился в чернильную тьму.
— Откуда ты знаешь, куда нам нужно идти? — спросил Ричард, в чьей голове теперь крутилась мысль о возможной смерти.
— Я предполагаю, — ответила Валери тихим, едва слышным голосом, — но в таких старых домах всегда бывает задняя калитка, скрытая где-нибудь в ограде. Мужчины-владельцы всегда настаивали на этом.
— Почему? — спросил он, а затем, осознав собственную недогадливость, просто добавил: — А-а-а, понятно.
Они молча шли вдоль холодной высокой стены, пока не оказались с обратной стороны дома, и тут Валери вдруг схватила его за руку.
— Ричард, смотри!
Она указала на чрезвычайно ржавую двустворчатую дверцу, утонувшую в стене. Крепкая цепь, соединявшая две створки, была заперта на громадный висячий замок.
— Сомневаюсь, что ею пользовались в последнее время, — заметил он разочарованно. — Вряд ли ключ повернется в замке.
Она покопалась в сумке и вытащила связку ключей, обернутую полотенцем, чтобы не звенели. Сразу стало понятно, какой ключ подойдет к этому замку, и она медленно повернула его; замок легко открылся, ослабляя цепь.
— Я бы сказала, что пользовались ею довольно часто.
Ее голос был все так же невероятно тих, но он заметил, что акцент усилился: возможно, от волнения. Она размотала тяжелую цепь и бесшумно положила ее на землю, а Ричард медленно нажал на ручку и толкнул створки. Он ожидал, что дверь не поддастся или заскрипит, но ни того, ни другого не произошло. Трудно было разобраться в такой темноте, но, возможно, ее просто замаскировали под старую и нерабочую.
Помня о прошлых ошибках, вдоль внутренней стены он шел за Валери след в след. Они полагали, что электричество в доме отключено, но не стоило проверять, рискуя нарваться на включение сигнальных огней или даже сирены. Оказавшись у задней двери, Валери кинула взгляд на замок и сразу же подобрала нужный ключ из набора, отнятого у Риззоли. Она решительно толкнула дверь, и та беззвучно распахнулась на отлично смазанных петлях. Сигнализация не включилась, и она осторожно вошла; внезапно на нее налетел кот и, чуть не сбив ее с ног, проскочил между ногами Ричарда на волю.
— Бедное животное, должно быть, умирает с голоду! — сказал Ричард, слегка повысив голос.
— Не люблю кошек, — прошипела в ответ пыхтящая Валери, — но это хороший знак.
— Хороший знак? Это был черный кот!
— Нет сигнализации, Ричард, нет сигнализации.
— А, да.
Валери включила фонарь, и в комнате слегка посветлело.
— Думаешь, это разумно? — спросил Ричард, которого тоже слегка напугал кот.