ЙЕН ЛОКК – Проклятый (страница 8)

– Хозяин обычно спрашивает с управляющего, а не с уборщиц.

Плюс сто. Я рассмеялся.

– Так держать! Мы сработаемся, обещаю.

И выскочил из кабинета, хихикая как ненормальный. Впрочем, я им и был. Решив больше не трепать нервы сотрудникам, как минимум, еще неделю, я выскочил из лифта сразу в гараже, и перемахнул через дверцу авто, даже не удосуживаясь открыть ее. Впрочем, «Порше» с откидным верхом позволял делать такие маневры.

Через десять минут я уже на сумасшедшей скорости несся к дому. Но еще через минуту я остыл, и понял, что дома меня ожидает Лили. Резко нажал на тормоз и развернулся в обратную сторону.

Все, что угодно, только не Ли. Я не знал с чего начинать разговор с ней. И мне нужно было знать для чего ей нужны деньги. А этот вопрос я не успел обсудить ни с Хейлом, ни с Кори.

Я нарезал круги по городу, но ничего не помогало вылезти из ощущения провала, ничто не помогало вспомнить….

Я помню практически все, что связано с моей семьей, но не помню других. Как будто я сознательно закрыл дверь в подсознание для них.

Однако я понял, куда я хочу попасть. Я стремился туда, не отдавая отчет в своих действиях, и был уже на месте.

Я набрал номер Миланы.

– Алло… – робко ответила она, я немного помолчал, собираясь с мыслями.

– Привет.

Неужели она думала, что я не позвоню? Я в жизни не был заинтересован в ком-то так сильно. И дело даже не в том, что она единственная, кого я знаю, но не помню. А дело в том, что… Нет. Не время для признаний. Хотя на языке оно вертелось, готовясь сорваться в любой момент.

– Дэн… – Мила не удержала ровный голос и всхлипнула.

– Это же всего навсего я. Прекрати реветь, прошу! – я постарался сделать голос как можно соблазнительнее, хотя убей не знаю, чем он отличается от обычного. -Сколько тебе нужно времени, чтобы быть ярче солнца?

Я добился своего и в трубке раздался мелодичный смех.

– А почему ярче солнца?

– Луну и звезды ты уже затмила. – Я не кривил душой. В трубке воцарилось молчание, а я ждал, потихоньку теряя терпение: так сильно я хотел ее увидеть. Про другие желания я не вспоминал. Я просто хотел увидеть ее и услышать ее голос.

– Двадцать минут? – это прозвучало как вопрос.

– Полчаса. – Великодушно разрешил я.

За пятнадцать минут я объехал все цветочные салоны, пока не нашел то, что искал: белоснежную розу на длинном стебле, источающую неповторимый аромат цветка высшего сорта.

Наверное, я смотрелся весьма странно, восседая на капоте «Порше» с розой, но мне было в высшей степени безразлично, даже если проезжающие на пляж туристы и местный бомонд выразительно крутили пальцем у виска.

Я стоял у парадного входа двухэтажного особняка и ждал Милану. Я уже знал, что купил ей этот дом, но не помнил этого. Мне нестерпимо захотелось увести ее к себе, но тогда ей пришлось бы общаться с Лили и Роном, а общение с моим «любимым» родственником всегда казалось мне подвигом.

Я опешил. Я никогда в своей жизни не видел ничего более совершенного и прекрасного, чем Милана в коктейльном платье и волосами цвета зимнего ночного неба. Как и на небе, сияли звезды – ее глаза. Черный атлас оттенял ее белоснежную кожу, и казалось, свет искрился, отражаясь от ее волос.

Перед глазами возникло видение: Даная, ожидающая своего повелителя Зевса – Милана, не менее прекрасная, в ожидании любви. Она казалась спящей, но трепет ее тела, ее отклик на прикосновения рассеивали эту иллюзию. Мои пальцы очерчивали ее совершенные формы. Я обводил пальцами ее губы, скулы, шею, плечи, грудь. Рука спускалась все ниже, пока не коснулась самого сокровенного тайника ее тела. Ее губы слегка приоткрылись, выпуская на волю вздох удовлетворенной страсти, удовлетворенной, но еще жаждущей. Я приподнялся на локте, с нескрываемой нежностью взирая на нее, и прошептал что-то.

Мне хватило вдоха, чтобы вернуться обратно. Я шагнул к ней, и она, смущенная, приняла цветок.

Я мог бы простоять так еще немного, но Мила отступила на полшага, высматривая что-то, чего ожидала.

– Я ошибался. – Мой голос был хриплым от потрясения. – Ты не ярче солнца. Ты новая Вселенная.

Она рассмеялась, и мы поехали в самый шикарный из ресторанов «КейЛа». Я намеревался провести романтический вечер, впрочем, ужин предполагался только для Милы.

Как обычно, у нее в отношении моей диеты были свои планы.

Ее волосы в беспорядке лежали на подушке, навевая непристойные мысли. Но я хотел в точности знать, что именно говорил ей тогда.

Мои пальцы заново открывали знакомые, но не менее загадочные уголки моей Данаи. Так же как тогда, я прошелся по всем изгибам трепещущего тела, и так же как тогда, понимание пришло в обход мысли. Я склонился над ней, ловя ее вдох своими губами. Я узнал, что сказал тогда. Но тогда это было утверждение, сейчас эти слова звучали в моей голове как вопрос. Наверное, слишком много оставалось вопросов, но ответ на самый главный из них я узнал.

Я приподнялся на локте, с нескрываемой нежностью взирая на нее, и подумал те слова, что шептал ей в воспоминании «Люблю тебя».

7

А так ли важно вспоминать?

Можно ведь жить сегодня, и не окунаться в тревожащее сознание прошлое. Тем более ответы равнозначны по определению: я любил Милану и тогда, и не сомневался, что люблю сейчас.

Я был умиротворен этой мыслью настолько, что даже не заметил, как подъехал к дому.

Все-таки память странная штука: я вспомнил себя с Милой, но совершенно упустил из виду другое.

Это я понял тогда, когда открыл дверь и со всего размаху врезался в какую-то штуковину. Я покачнулся, и второй снаряд достиг меня. Я не успел увернуться, а Лили уже схватила следующую фарфоровую статуэтку.

– Ты чего творишь? – взревел я, отмахиваясь от еще одного снаряда и, кажется, сломал пальцы…

– Ты – мразь, Дэниэл Латс! Ах, вот как мы заговорили!

– Ли, я не убью тебя сейчас только потому, что еще надеюсь выдать замуж. Так же надеюсь, что всех денег, которые лежат на моем – я подчеркнул это слово – счете хватит, чтобы убедить этого несчастного в том, что ты идеальная супруга.

Лили опешила настолько, что разжала руку, и статуэтка (я узнал голландский фарфор, который мать привезла из поездки по этой стране) покатилась по полу. Мне хватило времени как раз настолько, чтобы, не подвергаясь обстрелу, подняться на вторую ступеньку.

И голова раскололась надвое.

Я еще не успел сообразить, что рано списал сестренку из снайперов, как уже оказался около нее, и схватил, намереваясь задать трёпку. И успел заметить вызов в ее глазах.

Оттолкнув ее, я пулей взлетел наверх и чуть не выломал дверь, пытаясь закрыть ее за собой.

В бешенстве пересекая комнату, я пинал ни в чем не повинную мебель, даже если она стояла в стороне от моего «бегового трека». Голову саднило и, проведя рукой по шевелюре, я обнаружил довольно глубокую ссадину на виске.

Обматерив и себя, и Лили, и вообще все на свете, я скатился вниз в поисках аптечки, напугав (уже который раз!) весь обслуживающий персонал. Тщетно переворошив комнату, используемую нами как склад для всякой всячины, я метнулся на кухню

– Где аптечка? – процедил я сквозь зубы.

Испуганная мулатка жестом указала на дверцу какого-то шкафчика. Я распахнул дверцу, схватил легко узнаваемую автомобильную аптечку, и выскочил из кухни, начисто игнорируя тот факт, что от моего неистового вмешательства шкаф сорвался со стены и рухнул на пол, сея обломки и осколки. Работники в испуге прижались к прочей мебели, которую я еще не обрушил.

Вихрем взметнувшись на второй этаж, я растрепал аптечку. Еще раз выматерился: в аптечке не было спирта. Ругнувшись, уже более спокойно (не двести тридцать, а двести пятнадцать километров в час) спустился в гостиную и захватил все бутылки виски из бара.

Работники меланхолично кружились, приводя и гостиную и кухню в порядок, талантливо делая вид, что не видят меня.

Щедро плеснув виски в широкий бокал, я всю эту порцию ливанул себе на висок и зашипел от боли. Когда боль от спиртового ожога утихла, я уже приканчивал четвертый бокал виски. Но совершенно успокоился я только после второй бутылки.

Я в жизни руку на женщин не поднимал. А на Лили и подавно. И все же она ждала удара. Значит, ей знакомы неприятности. Интересно, кто ее просветил? И какого черта я ничего не помню об этом? Видимо, прошлое намного темнее, чем я представлял себе.

Почему-то алкоголь не оказывал на меня совершенно никакого действия. А ведь раньше хватало всего бутылки, чтобы почувствовать, что мне достаточно.

Я расправлялся с третьей по счету, сидя на полу, когда дверь тихонько скрипнула, и в комнату скользнула Лили. Ее появление не произвело на меня ровно никакого впечатления. Я знал, что это возможно: деньги ей еще нужны были. Безразлично кивнул ей, показывая, что она может присоединяться.

Она села по-турецки на пол и плеснула себе виски в мой же бокал, даже тот факт, что она одним глотком прикончила полный бокал, не впечатлил меня. Я продолжал смотреть перед собой.

Я молча потянулся за бокалом, и Ли, так же молча, протянула мне его. Опорожнив его, я налил и ей, она, не поморщившись, проглотила содержимое, внимательно разглядывая меня.

– Сколько тебе нужно?– Безразлично спросил я, и Ли просияла

– Дэн, я знала, что ты прелесть!

Лили решила проявить великодушие, но я прекрасно видел, что только правила приличного поведения не позволяли ей в открытую обыскивать меня в поисках портмоне, как сделал Рон. Она протянула руку и слегка коснулась ссадины на моем виске