Yelis – Можно ли обижать мальчиков? (страница 36)
В конце нашей экскурсии мы, наконец-то, зашли в столовую терапевтического отделения, где Мария Степановна показала стол и место за ним, которые с сегодняшнего дня будут закреплены за мной.
Маленький столик уже сервированный на двух человек, за которым я и устроился, располагался в самом дальнем углу столовой рядом с широким окном, выходящим на ту же сторону, что и окно моей палаты. Мария Степановна, расположившаяся напротив меня, пожелав мне приятного аппетита, сразу приступила к обеду. Другие столы также уже были накрыты, и к ним спешили первые выздоравливающие, бросающие на нас любопытные взгляды. В открытую дверь заглянула Валентина Николаевна, помахав нам рукой. Но подходить не стала, убежав куда-то по своим медицинским делам.
И вновь, как и утром, так и сейчас в столовой я не увидел ни одного существа мужского пола. Может та муха, которая постоянно мешала мне при тестировании, летая вокруг головы, была мужчиной? Хотя вряд ли — так доставать может только женщина.
Не успела Мария Степановна, доведшая меня после вкусного обеда до палаты, уйти, пожелав приятного отдыха, как мне действительно захотелось отойти ко сну. Что я с радостью и проделал, настолько вымотала меня первая половина этого дня.
— Вызывали государыня Антонина? — после приветствия спросила вошедшая в приёмный зал министр внутренних дел у расположившейся за круглым столом немолодой женщины, уже много лет занимающей наивысший государственный пост Руси.
— Проходи, садись. — указала сидящая за столом женщина на стоящее напротив кресло. — Сколько мы с тобой дружим? С первого курса академии ещё? Даже вспоминать страшно, сколько это лет! Так почему всё так официально, Надежда?
— Подчинённая приходит по служебному вопросу на официальную аудиенцию к высшему должностному лицу государства. — проговорила та, заняв предложенное ей место. — Как можно поступить иначе?
— Я ведь давно просила обращаться ко мне на «ты», когда рядом нет посторонних. А, ладно! Этот разговор повторяется каждый раз, когда мы встречаемся. — безнадёжно махнула рукой хозяйка кабинета. — Но ты всё такая же упрямая, как и во времена нашей молодости. Не хочешь помочь своей государыне немного расслабиться в неформальной обстановке.
— Так не видно её! — горько вздохнула Надежда, опуская голову.
— Кого! — не поняла Антонина.
— Неформальную обстановку. — ещё горестнее прозвучало в ответ.
— Ах ты, плутовка, — рассмеялась государыня, поднимаясь из-за стола и направляясь к одному из стоящих за спиной шкафов. — подловила-таки!
— Да, нечасто это мне удаётся. — согласно кивнула уже улыбающаяся Надежда, следя за появлением на столе хрустального штофа со сладкой настойкой клюквы на коньяке, пары маленьких рюмочек и вазочки с пирожными. Об этой маленькой слабости своей подруги она знала, и, при случае, пользовалась ею, ещё со времени совместного проживания в казарме Национальной академии государственного управления.
Первые рюмки ароматной наливки и кусочки нежнейшего пирожного были продегустированы в полнейшей тишине. Разлив по второму разу рубиновую жидкость, государыня, разувшись и забравшись с ногами на своё кресло и потягивая любимый напиток, перешла к теме сегодняшней встречи:
— Почему тебя заинтересовало это дело? Что в нём необычного?
— Я так и предполагала, что ты вызвала меня по поводу той моей записки. — поняв, что приятная часть аудиенции закончена, Надежда быстро допила налитый напиток, отставила в сторону пустую рюмку и принялась сухо излагать материалы необычного дела, привлёкшего внимание сотрудников министерства внутренних дел, а впоследствии и её лично.
— В безлюдном, заброшенном месте, рано утром, во время сильнейшей грозы и проливного дождя, на месте внезапно появившегося, а потом также неожиданно исчезнувшего, пожара находят голого мальчика с сильными ожогами. Ребёнок без сознания. Свидетелей нет. О мальчике никто ничего не знает. Он нигде не зарегистрирован. Сведения о нём не могут найти не только полиция с их поисковыми системами, но и лучшие сыщицы Департамента государственной безопасности. А ты знаешь — искать у нас умеют! Да тут скорее обычного практически ничего нет!
Государыня с интересом проследила, как сосредоточенная подруга прервалась и снова наполнила отставленную ранее рюмку.
— Мы тоже проверили все базы данных. — продолжила перечислять министр. — Дактилоскопия полиции и наша — ноль. Голосовая идентификация, проведенная моими спецами — тоже. Его даже тайно сфотографировали, надеясь провести аутентификацию по радужной оболочке глаз. Результат — отрицательный. Мы даже генетическую дактилоскопию54 сделали — результат прежний.
— Так он же не преступник, чтобы быть в ваших или полицейских базах данных. — вполне резонно заметила Антонина.
— Мы искали везде: в роддомах, лечебных учреждениях, дошкольных, школьных, ювенальных, миграционной службе. Перешерстили клиентские базы банковских организаций, развлекательных центров, транспортных компаний, детских спортивных и творческих секций. Искали следы в сети. Ты же знаешь, что современные дети, да и многие взрослые, половину жизни проводят там: игры, работа, общение, обучение. Всё без толку. Но такого просто не может быть, чтобы человек прожил тринадцать лет, а следов его жизнедеятельности не было! Но не это главное. — пользуясь возможностью, министр опустошила ещё одну рюмку.
— А что? — проявила нетерпение государыня.
— Главное — результаты его обследования. Мы влезли в систему электронного документооборота больницы и посмотрели его карточку. Практически по всем показателям физического развития он укладывается в нормы для мальчишек своего возраста. По мышечной массе отстаёт немного. Но это как раз для него сейчас нормально — всё-таки более двух недель мальчик пролежал почти без движения.
— А тут-то что необычного? — удивилась Антонина.
— А то, что нормы эти — не теперешние, а столетней давности. — огорошила Надежда подругу. — Современные нормативы он превышает, в среднем, процентов на двадцать пять — тридцать. И это в его текущем, не совсем здоровом, состоянии!
— Но и это ещё не всё! — продолжила докладчица. — Все показатели биологической пробы его крови также находятся в пределах возрастной нормы. Все! У многих мальчишек сейчас такое встречается?
Та, которой задавался вопрос, на него не ответила, а, прикрыв глаза рукой, спросила:
— Это всё?
— Нет не всё! — ответила министр, вспоминая материалы дела. — Есть ещё кое-что.
— Продолжай!
— Это тоже по его крови.
— И что там опять не так, как надо?
— У мальчика «золотая» кровь!
— В смысле — золотая?
— Так называют кровь, у которой нет резус-фактора.
— То есть? — удивилась государыня, снова взглянув на подругу. — Как такое может быть?
— Оказывается, может! Я сама о таком не знала. — продолжила Надежда. — В кровяных клетках мальчика нет обычных антигенов Rh, определяющих группу крови и положительность или отрицательность резус-фактора.
— Это хорошо или плохо?
— Смотря для кого. Его кровь подходит для переливания любому человеку. И это хорошо. А вот ему можно вливать только такую же кровь. И это — плохо.
— Насколько? — уточнила государыня.
— Суди сама — по данным научного отдела раньше, ещё до Вируса, во всём мире было около четырёх десятков или чуть больше человек с подобной группой крови. Сколько сейчас — неизвестно даже у нас в стране.
— Это действительно очень плохо! — согласилась Антонина, кивая головой.
— Ну и последнее. При тесте на интеллект тринадцатилетний мальчик находит неточности в вопросах, на которые до этого никто не обращал внимания. Напомню, ни в одной школе он не зарегистрирован. — закончила министр.
— И что же ты хочешь? — поинтересовалась государыня после осмысления услышанной информации.
— Я хочу установить за ним негласное наблюдение.
— И кто тебе мешает? — если бы Надежда не знала подругу так давно, то она бы поверила в показанное удивление собеседницы.
— Не кто, а что — указы мешают. — вздохнула министр, раздумывая над причиной продемонстрированной игры. — Во-первых, он — несовершеннолетний мужского пола. А указ твоей матушки, тобой, кстати, не отменённый, запрещает любые следственные действия в отношении таких лиц, кроме подозреваемых в совершении преступлений. А за Вячеславом, пока, по крайней мере, ничего такого замечено не было.
— То есть ты за ним уже следишь? Зачем тебе тогда моё разрешение? — недовольно нахмурилась государыня.
— Наблюдение ведётся за больницей, в которую помещён пострадавший. — вскинулась глава МВД. — За самим мальчиком никто не следит.
— Ладно, не оправдывайся — шучу я. Один-один! — ехидно улыбнулась подруга. — А во-вторых?
— Твои шуточки не всегда и не всем понятны. — вздохнула министр. — Во-вторых, опекун мальчика проходит по медицинскому списку госреестра «Супер» — а это такой же указ, только уже твой, в отношении магов третьего ранга и выше, находящихся на государственной службе. Поэтому мне и необходимо твоё личное разрешение.
— А хочешь, я приведу ещё один аргумент в твою пользу? — неожиданно предложила государыня.
— Конечно хочу. — заинтересовалась Надежда неожиданным поворотом разговора.
— Ты Библию читала? — спросила вдруг Антонина.
— Давно когда-то, ещё в молодости. — удивилась странному вопросу министр.