Yelis – Можно ли обижать мальчиков? (страница 18)
Но вернёмся к школьным предметам. Математика, а далее алгебра и геометрия давались мне намного легче других предметов. Физика и химия немного труднее, но тоже ничего особо сложного. Зачастую домашнее задание по этим предметам я успевал делать на переменках.
Но самым моим любимым предметом было черчение. Построение геометрических фигур, их проекций, объёмных видов давалось мне очень легко. Интересно, что рисовать я не люблю, а точнее не умею. Изобразить какие-то пейзажи, натюрморты или портреты у меня не получается. А начертить что-нибудь техническое или срисовывать какой-либо несложный рисунок выходит очень хорошо.
Опять увлёкся школьными воспоминаниями. К чему бы это? Не заболел ли часом? Никогда не болел раньше. Простого насморка и того не было. Даже обидно — все болеют и прогуливают школу, а мне не везёт. Приходилось выкручиваться. Есть надёжные способы!
Кстати о часах. Что там показывают мои «Командирские»? Вообще-то это уже вторые мои часы. Их подарили родители на моё совершеннолетие. Первую «Славу» подарила мне бабушка Валя тоже на мой день рождения в пятом классе. Но их благополучно, как говорят у нас, «поцупылы» из раздевалки, пока я был на уроке физкультуры. Наученный горьким опытом, новые свои часы я берегу. Хорошие часы, дорогие, и главное с дарственной надписью на задней крышке: «Сынуле от нас!». И дата.
Так что там на часах? Ага, час двадцать две. И я почти уже пришёл. Сейчас дойти до перекрёстка, повернуть налево, пройти ещё сто метров, и я уже дома. Живу я на Молодёжном в девятиэтажке на третьем этаже вместе с родителями.
Хороший район у нас, компактный. Всё рядом: детские сады, школа, училище, спорткомплекс, магазины. Даже стоматологическая поликлиника пристроена к нашему дому. Кинотеатр свой есть — «Аврора»41 называется. Не знаю уж, почему его так назвали. Скорее всего, в честь крейсера «Аврора». А может и в честь богини утренней зари. Но всё равно красивое название — мне нравится.
Квартиру эту батя мой получил от завода, проработав на нём три года. До этого мы на съёмной квартире жили. Даже не квартире, а в комнате, так как жили вместе с хозяевами. Помню с утра пошёл в школу из одной квартиры, а после школы родители привели меня уже в новый дом. Даже краска на полу в новом жилище высохнуть до конца ещё не успела и прилипала к ногам.
Ну вот — дошёл наконец-то! Устал шевелить своими двумя. А что вы хотели? Три часа на дискотеке, затем пешком через полгорода в одну сторону, провожая Аньку, а потом в другую — транспорт ведь уже не ходит. Вот и отваливаются мои ходули.
Хорошо, что лавочка возле подъезда есть. И даже целая, не разломанная. Посижу минут пять, отдохну, пока дождя нет, а то над станцией уже вовсю сверкает. Ну а потом, после небольшого перекуса продовольственными запасами холодильника, и баиньки можно. Здорово, что в нашей школе не шестидневка — утром посплю подольше.
Присел на скамейку, облокотившись на спинку. Тело расслабилась. Глаза закрылись сами собой. Голова склонилась на грудь. Сижу, никого не трогаю. И вдруг …
Вспышка яркого белого света над головой! Грохот!! Разряд!!!
Глава 4
— Разряд сто пятьдесят! Убрать руки!
Резкая боль в районе груди. Тело выгибается дугой и снова падает куда-то вниз.
Помню как-то в детстве, лет семь мне было, наверное, нашёл я в шкафу у деда вольтметр с подключённым к нему проводом и электрической вилкой. Ух, ты! Самый настоящий, а не игрушечный прибор. Родители были на кухне вместе с дедушкой и бабушкой — что-то они там готовили или просто разговаривали. Ну, а я, недолго думая, а скорее всего совсем не думая, воткнул прибор в розетку. Стрелка дёрнулась. И всё бы ничего, но клеммы прибора, за которые я ухватился, были оголены.
Ух, как меня тогда шандарахнуло током! Хорошо, что прибор был для меня тогдашнего тяжеловат, и он попросту вывалился из моих рук. А может, двести двадцать вольт для меня маловато было. Но ощущения были, прямо скажем, непередаваемые, но зато хорошо запоминаемые. Как я тогда перепугался! Вилку из розетки доставал трясущимися руками, ими же прятал прибор обратно в шкаф — лишь бы родители об этом не узнали. Они об этом, кстати, до сих пор не знают — значит хорошо тогда зашифровался.
Второй раз меня током стукнуло, когда мы в подвале нашего дома вместе с друзьями делали свет в нашей комнате. Полез я тогда в распределительный щиток подключать проводку и случайно прикоснулся рукой к оголённому контакту. И хоть было мне уже шестнадцать лет, но ощущения, как и в детстве, мало понравились.
Потом уже с электрическим током, когда это было нужно, я работал исключительно внимательно и под напряжение больше не попадал. Можно сказать, мы с ним даже подружились.
А сейчас меня что, этим током пытают?
— Раз, два, три, четыре, …, тридцать.42
Кто там меня за грудь лапает? Я ведь не девушка, чтобы меня лапали. Дайте поспать, кому говорю! Так хорошо было — тихо, темно, спокойно, ничем не воняло. И вот на тебе — на грудь давят, током бьют, в ухо кричат, причём почему-то только в правое. Чем оно вам не понравилось, что в него так орёте? А в левом что-то гудит, пищит, шипит. Не, шипит это где-то над головой. Пшик-пшик-пшик.
— Две минуты. Сердце не бьётся. Дыхания нет.
— Разряд двести! Убрать руки!
Да я бы и рад был руки убрать, да что-то не чувствую их. Только свет слепит глаза, да в нос шибает чем-то медицинским. У, фашисты! Всё равно не выдам вам главную военную тайну! А какая она, кстати, эта тайна? Не знаю, но всё равно не выдам! И глаза не открою, пока свет не выключите. Это какая там лампа должна быть, что даже через опущенные веки так слепит? Уже и глаза болеть начинают.
— Адреналин и физраствор в вену!
О! А вот и рука нарисовалась. Кажись правая. Точно правая, и её чем-то колют. Садисты! Всё равно ничего не скажу!
— Раз, два, три, четыре, …
Опять лапают. Ну и пусть! Мне не жалко — я же не девушка (кажется, я повторяюсь)! Или девушка? А кто такая девушка? И если я не девушка, то кто тогда? Коль думаю о себе в мужском роде, то значит я — мужчина? А кто такой мужчина? Не помню.
А считать я и сам умею не хуже. И даже больше, чем до тридцати. Что-то фашисты (кстати, кто это такие?) какие-то неграмотные попались. Их бы к нам в школу к нашей математичке — Нине Николаевне! Она б их быстро и алгебре, и геометрии с тригонометрией научила. А, кстати, как меня зовут? Есть ли у меня имя? Раз есть имя у математички, и я его помню, значит и у меня оно должно быть! Ну и где оно? Ау-у! Имя, ты где? Не откликается почему-то — прячется, наверное. Ну, ничего, никуда оно из головы не улетит. Поймаем! Главное рот не открывать.
— Четыре минуты. Сердце не бьётся. Дыхания нет.
— Разряд триста шестьдесят! Убрать руки!
Да что же больно-то так? Изверги! Комсомольцы (я — комсомолец?) не сдаются! О, замолчали. Молчат! Что-то скучно и даже неспокойно как-то стало от этого молчания.
— Есть! Завёлся, слава Богу! Ритм синусовый, дыхание слабое, но стабильное.
Точно, меня же Слава зовут. Нашлось, родимое! Как я и говорил, никуда оно из закрытой (а рот я точно не открывал) головы не делось. А это мужское имя или женское? И мне же сегодня исполнилось семнадцать лет. Подождите, у меня день рождения? И я его так отмечаю?
— Продолжайте дальше по протоколу без меня.
И без меня тоже. Устал я от такого беспокойного и напряжённого (ха, каламбурчик получился!) празднования. Надо поспать. Темнота, тишина, покой…
«Главе Департамента алиментации43 мужчин МВДР полковнику…
начальницы управления А майора…
На выполнение распоряжения № ДАМ-А-05-11-11 от 2 февраля 2040 г.
В результате выборочного сетевого мониторинга служебной деятельности территориальных отделов МВДР специалистками моего управления 28 апреля 2086 г. был обнаружен доклад экипажа номер 43 дорожно-патрульной полиции Пензенского ОВД.
Из доклада следует, что 25 апреля 2086 г. в 7 часов 10 минут во время патрулирования южной окраины указанного города упомянутым экипажем на территории заброшенного предприятия обнаружен раздетый мальчик с многочисленными следами термических воздействий на коже головы, шеи и рук.
Привести в чувство находящегося без сознания ребёнка на месте не удалось. Свидетелей на месте происшествия не оказалось. Пострадавший доставлен в Пензенскую областную клиническую больницу.
Идентификацию потерпевшего из-за отсутствия удостоверения личности и персонального идентификатора-коммуникатора произвести на месте не удалось. Мальчику на вид около двенадцати-тринадцати лет».
«Обеспечить постоянный мониторинг деятельности Пензенского ОВД по данному происшествию. Докладывать ежедневно или в случае появления новых сведений».
В палате реанимационного отделения из шести наличествовавших коек занята была всего одна, расположенная у дальней от наружного окна стены, напротив двери, отделяющей палату от сестринского поста. Пациент лежал на жёсткой трёхсекционной кровати, укрытый до подбородка белоснежной простынёй.